Чтение онлайн

— Подожди, Катя, не понял, — перебил меня Юрка, — кто же все-таки сначала был у твоего знакомого — папа или прадедушка?

— Папа, — пояснила я.

— А как же прадедушка? Он после папы? — ввязался в разговор Ленька.

— А к кому мы летим — к папе или сыну? — вставила словечко Лариска.

— Да ну вас, — сказала я, — Мария Алексеевна, что они перебивают?

Ответа не последовало, зато я услышала какие-то всхлипывающие звуки.

— Мария Алексеевна, вы плачете? Вам жалко прадедушку?

Маруся сказала:

— Прадедушку само собой. Но я для себя извлекла полезный урок: всякий рассказ надо начинать с истории — это всегда интересно.

Я было хотела обидеться, но не смогла, потому что мне надо было рассказать много-много интересного. Например, о прошлогоднем лете, которое мы провели всей семьей у Николая Емельяновича, вернее не все лето, а неделю. Но там было столько всего, что одна неделя вполне могла сойти за лето. Во-первых, там было столько комарья! От нас осталось по одной второй — это уж точно! И мы спасались от него только на берегу океана… Это звучит, правда, на берегу океана?.. Он был всегда рябой и синий, потому что ветер не утихал ни на минуту и солнца было много. От сильного ветра песчаные дюны (это не громкое слово — на самом деле!) тоже были рябыми, волнообразными. А на их вершинах (самое интересное!) — растет приземистый шиповник — это тоже результат сильного и постоянного ветра. Но зато каждая ягодка — с хорошее яблоко! Я такого шиповника никогда не видела.

— И мы не увидим… — грустно сказал Ленька.

— Это почему? — запальчиво спросила я.

— Зима… — ответил за Леньку Юрка.

— Ах, да… Зима. Я совсем забыла, — сказала я.

— Ну, хватит, можно открыть глаза, — сказала Лариска.

А мы и забыли, что сидим с закрытыми!

То, что мы увидели, превзошло все наши ожидания. Собственно, никто ничего подобного и не ожидал. Перед нами стояла самая натуральная стюардесса. В руках у нее был поднос, на котором дымились маленькие пластмассовые чашечки с кофе, а рядом лежало пять бутербродов с красной икрой (как потом выяснилось, Лариска стянула весь материнский запас). Будто перекатывая во рту горячую картошку, Лариска сказала:

— Дамы и господа! Прошу внимания! Наш самолет следует рейсом Южно-Сахалинск — Оха на высоте четыре тысячи метров. На борту самолета взрослые дети, которые захотели романтично провести школьные каникулы. В связи с этим самолет, не долетая Охи, берет курс на экзотику — это несколько восточнее. За бортом температура минус…

Мы не дали договорить Лариске — мы устроили ей бурные аплодисменты. Она была одета, как картинка. Синий, новый, с иголочки костюм, какие носят стюардессы, только без золотых птичек, и очень нарядная белая кофточка, лаковые туфли на каблуках. Мы рядом с ней выглядели, должно быть, настоящими чучелами в своих валенках-варежках, с поднятыми воротниками. Кое у кого покраснел нос — самолет был без признаков комфорта. Так что горячий кофе из Ларискиного термоса пришелся как нельзя кстати. Расправившись с бутербродами, мы заставили Лариску одеться. Она сначала не хотела, но мы настояли.

На этот раз у всех на глазах Лариска снова превратилась в обыкновенную восьмиклашку, и нос у нее тоже вдруг покраснел.

— По-моему, Лариса прирожденная стюардесса, — сказала Маруся. — Молодец! Честно говоря, никогда бы не подумала, что ты такая.

— Я же знаю, как вы все обо мне думаете…

Маруся хотела ей возразить, но наш самолет ударился обо что-то твердое, подпрыгнул, потом еще раз ударился. Оказывается, мы приземлились. Ура! Летчик открыл дверцу, приглашая нас вывалиться, что мы и сделали.

Там, куда прилетели, было ровное поле, сбоку которого стоял маленький деревянный домик, похожий на курятник. Но это была аэроизбушка — на ее крыше трепыхался конусообразный полосатый рукав. Солнце нестерпимо слепило глаза. Если бы не снег и крепкий мороз, можно было подумать, что мы прилетели не на Север, а в Сахару.

Договорившись с летчиком, что он заберет нас через три дня в это же самое время, мы побежали к избушке. Нас почему-то никто не встречал. Но на полпути мы услышали собачий лай и странное покрикивание. Прямо глазам своим не поверили — к нам подкатила настоящая собачья упряжка.

С передних саней спрыгнул маленький крепкий человек в медвежьей шубе, которая делала его еще меньше и круглее. И глазки у него были маленькие, как у медвежонка, только синие-синие, и так шли к его яркому румяному лицу.

— Привет Микиткам! — крикнул он нам.

А потом ни с того ни с сего стал вдруг всех легонько тузить, приговаривая:

— А, замерз, цивилизованный народ! Бить вас некому! В такой мороз! Ай да Микитки! Ай да молодцы! Замерзли? Грейтесь!

Всех нас он повалял в снег, и Марусю тоже. Только Ленька дал ему сдачи, будто шутя, но Николай Емельянович тут же отметил:

— Паря никак охотник?

— Есть маленько, — сказал Ленька.

— Медведей видел?

— Нет.

— Увидишь.

Когда мы отряхнулись от снега, Николай Емельянович первый раз, казалось, внимательно на нас посмотрел.

— Где же ваши наставники? Неужели одни?

— Нет, нет! — заорали мы, — с нами Маруся, Мария Алексеевна. Вот она!

Тут Маруся сделала шаг вперед:

— Вы — Николай Емельянович?! Я про вас все-все знаю.

— Вот это да! Молодец, Маруся! Извините, Мария Алексеевна. Не узнал вас — все вы в валенках одинаковые. Но я обещаю подарить вам торбаса, и тогда вас никто не спутает с ученицей. А тебе, Катюша, выговор за то, что не проинформировала. А теперь поднимите руку, кто ездил на собаках. Что-то не вижу. Ага, никто. Тогда садитесь, только умеючи. — И он объяснил нам, как надо садиться.

Наконец-то собачки тронулись. Что за удовольствие! Ведь на санках-то всегда приятно кататься. А тут еще и особый случай: любишь кататься, а саночки возить не надо!

До поселка было довольно далеко. Мы было совсем закоченели. Показалась первая изба.

— Вот моя деревня, вот мой дом родной! — крикнул Николай Емельянович, притормозил упряжку чуть ли не у самого крыльца.

Мы огляделись. Домик по самые окна занесен снегом.

Из трубы дым валит. Эх, сейчас погреемся! Вокруг — сплошные деревья. Такое впечатление, что мы в лесу.

— Мы не только в лесу, — пояснил хозяин. — Сразу за домом начинается тайга.

— А где же поселок? — спросила Маруся.

— Поселок чуть дальше. Да вы заходите в хату, экскурсию потом проведем.

— Как мы вас стесним! — сказала Маруся извиняющимся голосом.

— Ничего-ничего, мы привыкли: ко мне на охоту частенько приезжают из Александровска — здесь ведь не очень далеко.

Я вручила золотовским детям подарки, передала приветы от родителей. Тем временем жена Николая Емельяновича накрыла на стол, и мы тоже сели обедать — честно говоря, проголодались ужасно. Конечно, коронным блюдом была оленина — и мороженая и жареная. Мороженую величали строганиной.

Насытившись, мы вспомнили о своих запасах — все вывалили на стол. Хозяева ахнули: получилось килограммов пять колбасы, много-много консервов, конфет, сухарей и даже хлеба.

— Можно подумать, вы собрались на зимовку куда-нибудь на Северный полюс, — сказал Николай Емельянович.

— А это Южный, что ли? — сострила я.

— Давайте составим программу действий, — предложил Николай Емельянович, — Что бы вы хотели посмотреть?

— Хотя бы одним глазком — нивха. И эти, как их там… — Лариска сделала думающее лицо.