Чтение онлайн

– Вот и хорошо, - прикрыла я веки. После еды снова потянуло в сон.
– Вы больше не рискуйте, не надо.

– Спасая мою жизнь Филлипэ Азалемара когда-то тоже рисковал, - грубовато сказал мужчина, поднимаясь на ноги.

– У меня, как и у него, есть честь, и я плачу свои долги. Так что приду утром, перед сменой караула.

– Вы бы лучше ему помогли, - прошептала я, проваливаясь в сон, когда он укрыл меня сверху тонким одеялом.

– Мария!
– рявкнули у меня над ухом.

– В глаз дам!
– моментально отреагировала я на ненавистное имя.

– Магдалена!
– тон повысился и стал настырным и ввинчивающимся в уши.

– Считай, ты уже покойник!
– в состоянии зомби я с трудом приняла сидячее положение. Чертыхнулась.
– Блин! Я поняла, что выражение «разбитое корыто» - это не метафора, это физическое состояние.

– Мурена!
– в голосе нового посетителя послышались заискивающие нотки.

– Помилован, - пробурчала я, приоткрывая глаза.
– Ой!
– засмотрелась на искрящегося с перебоями Сольгри. Перебои были в тех местах, где сквозь искусно наложенный грим темнели синяки. Меня пробило на «хи-хи»: - Так вот кто у нас смеялся последним!

– Нам надо поговорить!
– приступил сразу к делу Светлый. Деловой какой, еще бы галстук нацепил!
– Добровольно отдай мне обруч силы, и я вознагражу тебя!

– «Мало я его в детстве за вранье порол! Гони его взашей, для себя старается, - прорезался папенька.
– Привет, ребенок. Спасти не могу, помочь тоже, но вот открыть глаза на родню - всегда пожалуйста. И еще клятвенно обещаю страшно отомстить твоим обидчикам, если чего и ежели получится».

– «Если чего - это чего?» - не удержалась я от ехидства. Скрутила фигу, передавая сурдопереводом напутственные слова родителя.

Бог слегка прянул назад, подняв красивые брови.

– Грубо, - поморщился Сольгри, потирая шею.
– Тебе не говорили, что женщина должна быть мягче?

– Ты женщину с квашней не перепутал, братец?
– схватила я кусочек сахара и демонстративно захрустела. Типа, у меня обеденный перерыв в полночь. Приходите в полдень.

Светлый сыграл мне похоронный марш иллюминацией и начал все заново:

– Милая, если ты отдашь мне то, что я хочу, обещаю спасти тебя и твоих мужей и переместить их на какой-нибудь дальний остров, где вас никогда не потревожат прислужники дожа!
– А распинается-то, распинается... словно на предвыборной компании.

– «Спасет, а то как же...
– немедленно согласился Хаос.
– Всенепременно. И, как обычно, посмертно. Возведет в ранг мучеников, заставит отлить статуи и велит поставить в теплом месте. В таком виде вам прислужники уже точно будут не страшны, гарантирую...»

– Мне своего бюста хватает, - ответила я богу.
– Каменный и бронзовый уже не в моде. Так что извини, красавчик, но мимо.

– Может, ты кушать хочешь?
– попробовал подобраться ко мне с другого бока Сольгри.
– Пирожные, мороженое, рахат-лукум?

– Угу-м, - хрустнула я сахаром. Выплюнула: — Меня от сладкого тошнит.

– Или бальзамник лечебный сообразить?
– доставал неуемный прилипала.

– «Спаси Хаос!
– испугался мнимый папаша.
– Последний, кого он так лечил, до сих пор враскоряку ходит и улыбается. Непрерывно. А всего-то хотели вылечить чирей».

– Так чего ты хочешь?
– нахмурился в ответ на мою несговорчивость сводный бля... братец.

– Отправить отсюда меня домой можешь?
– спросила я в лоб, наблюдая за богом с громадным интересом. Даже забыла про боль и необходимость непрерывно страдать. Сегодня ночью меня развлекали от души.

– Запросто!
– заверил меня Светлый.

– «По частям и в посылке, - тут же едко, с чисто отцовской заботой прокомментировал Хаос.
– У него с рождения с географией проблемы. Вечно с координатами ошибается. В последний раз отряд своих магов аккурат в середину священного огненного котла братца доставил. Потом пришлось служителей волшебным молоком священной коровы поливать и рассказывать сказки, как они теперь молодо выглядят с красной кожей.»

– Я передумала, - поспешно сказала я Светлому.
– У меня тут пара незаконченных дел осталась. Натура требует доделать или сломать. Никак определиться не могу...

– Дура!
– взорвался Сольгри, заиграв светомузыкой.
– Тебя ж завтра прикончат!

– Так это ж они, - протянула я, укладываясь на свой матрас и закрывая глаза.
– А не моя совесть. Та вообще зверь - ест заживо. Аудиенция закончена.

– Тьфу!
– сплюнул бог. Погрозил: - Пожалеешь, да будет поздно!
– и удалился.

– Уже жалею, - сдавленно пробормотала я, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы не тревожить покалеченное тело. К немалому огорчению, у стражников не было драгоценного чудо-бальзама моих мужей. Ожоги и раны подсохли, но все еще очень болели.
– Хоть еще и рано.

– «Еще не вечер», - утешил меня Хаос.

– «Уже ночь, - согласилась я.
– И я с вами, папа, принципиально не разговариваю. Ваша отеческая любовь скоро вгонит меня в гроб!» - и заставила себя придремать, не обращая внимания на бубнеж приемного родителя на заднем фоне.

– Марусечка!
– ввинтился в уши ласковый зов.

– Да что же это такое!
– возмутилась я, принимая сидячую позу.
– Жалко, эльф свои рога утащил! Надо было отобрать и занять ими круговую оборону.

– Лапочка, если тебе так нужны рога, - сообщил мне новый посетитель.
– То я обеспечу тебя любыми на выбор.

– Не надо!
– посмотрела я с прищуром на сидящего рядом блондинистого Игори.
– Избыток кальция организму вреден. И вообще, с рогами я буду особенно страшна в гневе. Давай пожалеем и не будем сокращать сильную половину человечества.

– Марусенька, - перевел разговор Темный.
– Если тебе не сложно, то отдай, пожалуйста, обруч силы.

– Зачем?
– прищурилась я.
– Мне, может, с ним спать мягче и теплее.

– Без него у тебя есть шансы выжить, - серьезно пояснил Игори.
– Папа сейчас дико непопулярен, и то, что у тебя хаотично проявляется его сила, причисляет тебя...

– К лику святых, - перебила я его.
– Потому как, чтобы спокойно воспринимать ваше семейство, нужно иметь ангельское терпение, божеское смирение и херувимскую кротость. Так кто я после этого?

– Мутант?
– ухмыльнулся Темный.

– Все так плохо?
– расстроилась я и с горя сгрызла второй кусок сахара.

– Да нет, - пожалел меня бог.
– Ничего так... в темноте даже не особо видно... И вообще, красивую женщину ничего не портит.

– Кроме шрамов и ожогов, - авторитетно кивнула я. Спросила: - А ты мне за обруч ничего пообещать не хочешь? Ну там вечную жизнь? Спасение и манну небесную?