Чтение онлайн

Я выиграла.

– Ты такая же, как все остальные, - разочарованно отшатнулся от меня безумец.

– На этом месте, - с трудом прошептала я.
– Должен раздаться зловещий смех злодея.

– Я не злодей, - дружелюбно заверил меня дож.
– Я патриот своей страны и своего народа. Нам не нужны боги, чтобы делать детей.

– Ты не злодей, - с трудом открыла я глаза.
– Поэтому ты не умеешь смеяться. Ты безумец и садист. И для того, чтобы делать детей, нужно быть не богом, а мужчиной. Настоящим. Как твой сын...

– Сука!
– отшатнулся от меня дож.

– И горжусь этим!
– заверила его я, балансируя на грани между явью и навью.

– В одиночку ее!
– приказал садист. Прошипел разъяренной гадюкой: - В кандалы! Завтра на рассвете казнь! На костер!

– Благодетель!
– прошептала я.
– Что сгорит, то не сгниет!

В камеру ввалилась стража и застыла.

– Дож, - позвала я.
– Иди, скажу чего-то.

Мужчина ухмыльнулся и подошел.

Я с удовольствием плюнула в такую довольную физиономию кровью и прохрипела:

– Мне лишь завтра в ад, а ты там уже давно живешь!

– Унести эту падаль!
– заорал дож, выходя из себя и брезгливо стирая кровавый сгусток с руки.

Палач и подмастерье засуетились, отстегивая оковы. Стражник низко поклонился господину - и осторожно поднял меня на руки, вынося за дверь. Последнее, что увидела - это перекошенная от злости физиономия свекра.

«День прожит не зря!» - удовлетворенно подумалось мне, прежде чем провалиться в черную, бескрайнюю, но такую гостеприимную пустоту.

– Осторожно!
– зашипели надо мной. На ожоги и раны наносилась заживляющая мазь легкими движениями.

– Больно, - простонала я.

– Потерпи, девочка, - пробормотал стражник.
– Еще чуть-чуть осталось. У кого-то есть рубаха?

– Спасибо, - еле шевельнула губами.

– Да не эта, - возмутился громила, отталкивая предложенное.
– Мягкая, нательная!

Наверно, мне нужно было покрыться позором и сгореть от стыда, разлеживаясь голой перед когортой мужиков. Но я была покрыта кровоподтеками и сгорала от ожогов. Так что особо не заморачивалась своим внешним видом, вряд ли он мог порадовать чей-то взыскательный взор.

Кто-то из парней все же стянул с себя нательную рубашку, и мое измученное тело завернули в мягкую, теплую ткань.

– Прости, - повинился громила.
– Но мы подчиняемся приказам.

– Делайте, что должно, - отпустила я нм оптом все прошлые и будущие грехи. Мне сейчас все можно и дозволено. Я готовилась к встрече с Богом.

Меня осторожно опустили на набитый свежим сеном матрас около стены и защелкнули на руках и ногах тяжелые оковы, аккуратно подоткнув под спину - какую-то тряпку, чтобы защитить от холода камня.

– Ты полежи, - тихо сказал мне стражник.
– Я позднее приду. Поесть и попить тебе принесу.

– Спасибо, не надо, - сомкнула я веки, возвращаясь к гостеприимной черноте.

***

Ночью в камеру к двум тяжело избитым, но живым Филлипэ и Эмилио неслышными шагами вошел из потайной двери дож. Посторонился, пропуская слуг, и скомандовал:

– Сына сковать антимагическими наручниками, отмыть, побрить, пролечить и отвести в мой кабинет. Да не забудьте его переодеть...
– презрительный прищур.
– Сын дожа, одетый в храмовую штору - редкое позорище!
– Заглянул в мутные от боли кобальтово-синие глаза и усмехнулся недобро: - Будем беседовать, сынок!

Ровно через час, приведенный в порядок Филлипэ предстал перед суровым отцом.

– А теперь объясни мне, с какой стати ты бегаешь от меня, как заяц, по всей стране?!
– напал дож.

– Я же не спрашиваю, папа, зачем ты меня на пару с Эмилио почти год пытаешься убить?
– контратаковал наследник.

Дож попытался отрицать, но его сын только покачал головой:

– Я сразу узнал Маурицио и Бонди... и последнего убитого мной из банды браво. Им был твой любимый Рико! Не многовато ли совпадений?

– Ты влез в дело государственной важности, вас нельзя было отпускать!
– в запале крикнул правитель и осекся.

Наступила долгая неловкая пауза. Отец сидел на широком кожаном кресле, недовольно поджав губы, и что-то внимательно рассматривал на шкатулке перед собой. Филлипэ сидел напротив, закрыв лицо сильными чуткими пальцами, и заново переживал случившееся за последний год.

– Когда вы с Мило влезли в тот храм и впервые уничтожили магические кристаллы - я не знал, что там был ты, - словно оправдываясь, начал дож.
– Просто велел найти и зачистить злоумышленников. Мне жрецы сообщали, что воришки прокляты, что теперь в наказание они не смогут разделяться и по этому признаку их легко будет найти...

Фил сцепил пальцы домиком и положил на них подбородок. Локти его уперлись в стол. Выражение глаз приняло насмешливое выражение.

Рев отца становился все громче:

– Но я и в страшном сне не мог себе представить, что это относится к моему сыну!

Филлипэ поднял голову и уставился на него немигающим взглядом:

– Папа, я не спрашиваю, когда ты понял, кто был один из воров, уничтоживших храмовый кристалл, потому что знаю - ты не меняешь своих решений!

Дож открыл рот, чтобы возразить, и опять закрыл его, неудобно ерзая седалищем по креслу.

Фил продолжал:

– Мне и сейчас это совсем неинтересно.

– А что тебе интересно?
– вкрадчиво спросил дож с таким лицом, словно он собрался вонзить себе нож в сердце.

– Я хочу знать, - твердым и ясным голосом спросил наследник.
– Кто и когда придумал расставить в храмах кристаллы, которые не дают мужчинам оплодотворять, а женщинам нормально рожать детей?!

Дож побелел:

– Откуда... как ты узнал?

Филлипэ в раздумье постучал пальцами по столешнице и презрительно осклабился:

– Папа, ты забыл - я умею читать! И не только на основных наречиях! В храм мы тогда забрались не столько взять кристалл по просьбе покойного Рыжего, сколько забраться в храмовую библиотеку. И я нашел там...
– Он помолчал.
– Очень интересные свитки доначального периода. Подобные свитки с сакральными текстами я разыскал и в Храме Света, и в Обители тьмы, и даже внутри ордена.

Дож сидел с каменным лицом, словно приговоренный.

Сын многозначительно продолжил:

– Картина по кусочку складывалась. Недоставало только храма Хаоса.