Чтение онлайн

Все чаще удавалось человеку вскочить на холку уже почти прирученного, но далеко еще не одомашненного коня — живого симбиоза разума, силы и скорости. Оседлав это животное, он обрел крылья и уподобился богам. Кони — птицы все выше уносили его в небо, все увереннее становился их полет. И убоявшись, что люди сравняются с ними разумом и займут не подобающее им место, боги решили принять превентивные меры, как приняли их уже много лет назад и примут потом еще раз — при строительстве Вавилонской башни.

В конце 5-го или начале 4-го тысячелетия до н. э. в Европе разразился очередной крупный катаклизм: огромное пресное Новоэвксинское озеро, названное так условно в наши дни, соединилось со Средиземным, превратившись в Черное море. Вероятно, именно это событие дало повод скандинавским мифотворцам заговорить о «второй зиме» и «гибели богов», индийским — о Кала — ратри — «ночи гибели Вселенной» и втором потопе, ниспосланном то ли Вишну, то ли Брахмой в образе Мирового Вепря, греческим — о втором или третьем потопе, связывавшемся с Девкалионом и Пиррой, ирландцам — о прибытии на их остров Племен Богини Дану, а тэртэрийцам, по-видимому, давно уже ощущавшим колебания почвы под ногами, — пуститься в далекий путь через Северное Причерноморье (где едва ли кто уцелел после этой катастрофы), Кавказ и Иран в плодородные земли Двуречья.

На этот раз не глиняные големы, а люди из плоти и крови заселяют обновленный мир. Под стать им и новые первопредки: Илу, дочь Ману, зародившаяся из принесенной им жертвы и ставшая его женой, и Пурурувас, сын Илу и Будхи, дали жизнь первому поколению индийцев. Греки произошли от Девкалиона и Пирры, скандинавы — от Лив и Ливтрасира, шумерийцы — от Зиусудры и его жены. Бритты хранили предание о Двиване и жене его Двивах. Когда море Ллион захлестнуло небо и землю, эта богоизбранная чета спаслась в парусном корабле, прихватив туда «каждой твари по паре», и, высадившись в Британии, заселила эту землю, а потом и остальной мир. Это не обязательно заимствование библейского сюжета: оба сказания могли восходить к какому-то общему более древнему источнику. Как и вьетнамская версия, где фигурируют два брата и две сестры, спасавшиеся на двух ковчегах: один (металлический) сразу пошел ко дну, а второй (деревянный) вознесся на небо вместе с прибывающей водой. Вьетнамский ливень продолжался четыре месяца, в отличие от библейского — стопятидесятидневного. Когда земля вместе с людьми была затоплена, по повелению бога Тьи Лэу семь драконов выпили всю воду за пятьдесят дней. Но земля оказалась теперь под слоем жидкой грязи, в которой едва не утонул ковчег. И только когда коршун отнес его на высокую гору, спасательные работы можно было считать законченными.

В кельтских мифах, кроме сыновей Немеда, есть еще Гримм и его жена — ворон, в валлийских — Дюэйвен и Дюэйвич, в славянских — некая Мадан («мать, вышедшая из вод»), в ирландских — Бит и Биррен. Манихейского первочеловека звали Гехмурд, вавилонского — Утнапиштим, иудейского — Ной. Словно по мановению волшебной палочки возникают в это время неслыханные цивилизации в долинах Инда, Нила, Тигра и Евфрата и на Крите — «пояс Тота». И — поразительные совпадения! — именно к этому периоду относят обуздание коня то ли в пустынных причерноморских степях, то ли в Иране. Путь домашнего коня словно повторяет путь тэртэрийцев! Пусть контурно, неясно, но точки соприкосновения все же есть. Уж не тэртэрийцев ли это заслуга? К сожалению, знак вопроса единственно правомерен в конце этой фразы…

Может быть, эти катаклизмы и дали повод индийцам окрестить наступившую эпоху Калиюгой — последним кругом времени перед гибелью мира, в котором теперь безраздельно царствовала кровавая богиня Кали (Черная), тесно связанная с Шивой, большая любительница человеческих и козлиных жертв. Греки пока что более оптимистично называли это время «серебряным веком», веком гигантов, а скандинавы, склонные к противоположной крайности, — «веком мечей».

Но главное, это-то мы знаем точно, наступила подлинная эра скотоводов — прежде всего овцеводов. Чтобы увековечить это событие, бог Водан изобретает руну eoh или eow (овца), а наряду с руной epel (мех, шкура, деньги, имущество) появляется fe или feoh, возглавившая рунический алфавит. Она означала не просто скот, но прежде всего — имущество, деньги. Количеством коров мерили свое благосостояние ирландцы. В виде распластанных бычьих шкур чеканили деньги критяне. В «Одиссее» на быков то и дело обмениваются рабыни, золотое оружие и священная утварь. У римлян от слова pecus — «скот» — произошли слова «деньги», «богатство», «имущество» (pecunia). В этом плане словом «скот» пользовались и славяне, его можно встретить в толковых словарях русского языка еще в начале нашего века. Эти два значения слились в имени Велеса — бога скота и богатства. А у африканских динка, сообщает Б. Дэвидсон, и по сей день скот заменяет деньги, и оба эти предмета «мыслятся человеку единственным средством обеспечения определенного статуса и жизненного благополучия».

Если руководствоваться мифологическими родословными, то в это время были одомашнены и многие другие животные, они стали спутниками и символами богов. Коровы Нандини в «Махабхарате» и Шабала в «Рамаяне», пятнистая корова — облако Пришни, мать Марутов, и «корова изобилия» Сурабхи, мать Нандини (ее считали прародительницей всех коров и лошадей), бык Нанду, на котором ездил Шива, слон Индры и павлин воинственного Сканды, гусь Брахмы и олень бога ветров Ваю — все они, конечно, появились в разное время и были объединены лишь в эпосе. По законам древней Англии, коров дарили вместо денег или наряду с ними, коровами штрафовали. А египетская каста коровьих пастухов была третьей по значению после жрецов и воинов.

Из руны fe впоследствии развились шведское fa (приобретать), французское fief и английские fee, feed, feoff, feud (пища, поместье, лен). Фьюд, привычней звучащий для нас как феод и давший название общественной формации, означал еще и месть, вражду. Это не случайно. Многие сюжеты мирового эпоса связаны с похищением самого ценного, чем располагали тогдашние люди, — скота, прежде всего коров и быков. из-за таких краж разразятся потом космические баталии «Махабхараты», где, как и под Троей, бок о бок с людьми сражались боги.

Не меньшим почетом пользовалась коза. Рог козы Амальтеи, вскормившей Зевса, вошел в лексикон как «рог изобилия». Такой рог знали и славяне. Изображения козла и его стража — собаки — украшают сосуды Трипольской культуры. Здесь, в будущей Киевской области, уже в то время строили двухэтажные глинобитные дома с круглыми окнами, отапливаемые печами. Самые мелкие поселения насчитывали не менее десятка таких жилищ. Это была община. И она устанавливала контакты с другими общинами, полагаясь на волю своего бога — покровителя. Некоторые такие божества известны по более поздним вариантам. Например, Губой — защитник польского города Сераковице, или Хениль у кочевых вандальских племен, почитавшийся в виде посоха, напоминающего человеческую руку с зажатым в ней железным кольцом. Когда племени угрожала опасность, жрец с этим фетишем возглавлял процессию, двигавшуюся в ту сторону, откуда ждали беду, с криками: «Пробудись, Хениль, пробудись!»

Однако центральным событием той эпохи бесспорно стало окончательное приручение коня. Не лев, а именно конь был тогда царственным животным. Об этом свидетельствуют находки археологов: например, каменный скипетр в виде конской головы, обнаруженный на северо-западном побережье Черного моря и датируемый 4-м тысячелетием до н. э., или нечто вроде каменного жезла, увенчанного конской головой, — из Восточного Казахстана, изготовленное чуть позже. Имена, включающие в себя «ашва» (конь), нередки в индийских мифах: река Ашванади, «конское» Мировое Дерево ашваттха («конским» было и Мировое Дерево скандинавов — Иггдрасиль, что означает «конь Игга», то есть Одина), царь Ашвапати, змеиный принц Ашвасена, жрец и воин Ашваттхаман. В тюркских языках им соответствуют имена на «асп»: иранские цари Арджасп, Гершасп, Гуштасп, Лухрасп, Шидасп. Все они были когда-то тотемами, потому и носили такие имена только монархи или выдающиеся личности. Но известны и исторические персонажи с «конским» именем, например, хан Аспарух («славный конями»), основатель Болгарского царства, явившийся на Балканы со своим народом с далекого востока, и Гошасп, или Гиштасп, — отец персидского царя Дарайвауша. И даже целые племена — ариаспы, каспы (каспии).

Еще больше коней в скандинавских сагах. Но самое интересное, пожалуй, то, что культ коня уходит корнями в глубокую древность — в «великое иберийское сидение», когда это сильное животное еще не было одомашнено. В «Шахнаме» конь богатыря Рустама носит вполне арийскую кличку Рахш (Блестящий), конь богатыря Сиявушг — Шабранг (Ночной). Это воспоминание об Изначальной Ночи. А скандинавы сохранили память об Изначальной Зиме: в их эпосе фигурирует пара коней Скинфакси (Сияющегривый) и Хримфакси (Заиндевелогривый). Нетрудно догадаться об общности этих источников.

Кони — крылатые Девы Ночи, наделенные божественным разумом, образуют самостоятельный и очень заметный пласт во многих мифологиях. Они посвящались богам: белые — небесным (как орлы), черные — подземным (как вороны), золотистые — солнечным (как петухи). И жили они при храмах соответствующих богов. Это было их воплощение и в то же время имущество: небесные и подземные стада пополнялись при каждом жертвоприношении, поскольку закланный конь начинал за алтарем вторую жизнь. по-видимому, у каждого народа были свои, строго определенные дни убиения коней: Это зависело от того, какому богу они предназначались. Римляне, например, закалывали священного коня в октябре, а руссы посвящали эту жертву в день весеннего равноденствия золотощитному богу войны Яровиту (Геровиту у вендов, изображавшемуся в Ведегощи в виде копья), полесцы - яриле, богу света (солнца), творчества, плодородия и похоти, помеси Приапа и Аполлона.