Чтение онлайн

Когда почти вся Европа была покрыта доисторическим ледником, в юго-западной ее части жили племена, отступившие в эти места из срединной части материка по мере ее оледенения. Р. Лихтенберг считал, что «средняя Европа обладала значительным населением еще задолго до последнего ледникового периода». Это подтверждается и археологическими данными. Люди палеолита, спасаясь от наступавших холодов, осели в основном на территории нынешних Испании и южной Франции, лишь немногие из них успели уйти в южнорусские степи и в горы Кавказа. «В те отдаленные времена, — рассуждает Лихтенберг, — Европа была очагом, где развилась первая настоящая культура и откуда она затем распространила свое светлое влияние на другие части света и на представителей иных рас». Здесь, в районе Пиренеев, встретились и мирно сосуществовали представители всех тогдашних европейских этнографических ветвей, вырабатывая общность религии, языка и культуры, получившей впоследствии название арийской.

Индийские священные книги «Веды» (слово это означает «знание», отсюда и русские — ведать, ведун, ведовство, ведьма) упоминают ее носителей под именем арьяс — достойные, светлые, благородные (отсюда греческие аристос, от которых «произошли» аристократы всей Европы, валлийское ариан — серебро). Если их собратья, устремившиеся на юго-восток, смешались с тамошними племенами и растворились в них, образовав новые народности (будущих хеттов, эламитов, митаннийцев), то арийской общности, отрезанной от остального мира, приходилось развиваться в самой себе. Ариям ещё предстоит оказать «светлое влияние» друг на друга, но это случится нескоро…

Главенствовали среди ариев, по-видимому, высокорослые кроманьонцы — в этом убеждает сравнительный анализ памятников материальной культуры. Это они, вероятно, предприняли отчаянную попытку пересечь море в поисках еще более теплых мест и прибыли в Ирландию во главе с Кессаир, что вовсе не удивительно для эпохи матриархата. И они были первыми, кто узнал, что острова в океане никогда не были покрыты льдом. Вероятно, несколько позже они добрались до Сицилии и обосновались на ее западном побережье и прилегающих к нему островах. Не случайно еще столетия спустя Одиссей встречался в тех местах с «великанами» — киклопами и лестригонами. И, возможно, тогда же была предпринята новая попытка овладеть Ирландией: точно такие же кровожадные великаны фоморы, будто сошедшие со страниц поэмы Гомера, прибыли к ее берегам.

Таяние ледника вызывало небывалые катастрофы — вроде цунами, смывавших с Ирландии все живое. Отдельные арийские племена — бортники, охотники и рыболовы — пытались обрести самостоятельность и избирали собственную судьбу. Одни устремились на север, возможно на свою былую родину, и со временем дошли до Ледовитого океана. Большинство этих переселенцев осело на Скандинавском полуострове и в Северной Европе, положив начало формированию кельто-германо-славянской общности. Другие двинулись по Средиземноморскому побережью навстречу солнцу и добрались до Черного моря, Кавказа и Индии. Не всем этот путь оказался по плечу или по душе. Многие отставали от лавины своих спутников и осваивали промежуточные пространства Европы. Это были пращуры фракийцев и иллирийцев. Третьи сели на корабли и, вручив свою судьбу ветрам и волнам, прибыли к берегам Италии, Греции и Малой Азии, где их ждала встреча с ассимилировавшимися тысячелетия назад «родственниками». Это была встреча потомков тех, кто жил когда-то в Центральной Европе.

Первые и вторые сохранили исконный свой обычай хоронить соплеменников в круге из камней или отмечать их могилы дольменами и менгирами. Тем, кто пришел позже, сооружения эти были уже непонятны и внушали священный ужас. То были «следы великанов». Они уводили далеко на север. Здесь часто находили остатки тризн — осколки сосудов с глубоко вдавленными в мягкую глину узорами и лишь затем обожженными.

Путь третьих отмечен от Португалии до Греции купольными гробницами из каменных плит и сосудами, украшенными росписями в виде геометрического орнамента, где преобладающим элементом была спираль. Но если менгиры, дольмены и кромлехи тянутся почти непрерывной цепочкой, то купольные гробницы отстоят друг от друга далеко и располагаются, как правило, на морских побережьях. Это — места корабельных стоянок переселенцев. «Они-то, вероятно, и представляют еще весьма загадочный народ пеласгов, — делает вывод Лихтенберг. — из-за соприкосновения с малоазийскими народами они выработали две параллельные системы письмен, а именно: одну, развившуюся из знаков, принесенных с родины (критское и кипрское слоговое письмо), и рядом с этой — другую, образовавшуюся под влиянием малодзийских иероглифов, представлявшую род образного письма, красивейшим образцом которого является диск из Феста».

— «Знаки, принесенные с родины» — это еще и руны, общегерманские, датские и шведско-норвежские. Позднее к ним добавились англосаксонские. Считается, что руны появились в начале нашей эры: впервые о них сообщает Тацит. Но ведь до того времени север Европы был для жителей Средиземноморья совершенно неведомым! То, что о рунах не упоминает Цезарь, ни о чем не говорит: их держали в тайне даже от соплеменников, и уж меньше всего можно было ожидать, что с ними познакомят завоевателей. Однако сами названия многих рун уводят в ледниковый период, к «великому иберийскому сидению».

Те, кто поспешил возвратиться на север, довольно скоро убедились, что сделали это явно преждевременно. Гонимые холодом и голодом, толпы северян обрушились, на срединную Европу, докатились до островов Средиземноморья, уже занятых их соплеменниками — «южанами», и потеснили их. Смешение этих двух культур — северной (спирально — меандровой) и южной (пеласгической) — положило начало формированию новой, единой — эгейской.

Именно ее представители, спасаясь от островной тесноты и междоусобиц, предприняли отчаянный шаг — попытались вернуться в. те обетованные земли, что открыла для их предков Кессаир. Их повел Немед. Чем это кончилось — известно: великаны фоморы, жившие в Ирландии изолированно и сохранившие благодаря этому: чистоту крови и самобытность, сумели отстоять свои права.

А навстречу этим многослойным пестрым шквалам, пронесшимся от Атлантики до Волги, в 7-м тысячелетие до н. э. ринулись из зауральских степей первые (но далеко не последние) орды монголоидов, спешивших заселить свободные пространства. Незапланированная встреча этих двух людских волн много времени спустя состоялась в Прибалтике. Столкнувшись, они глубоко пронизали друг друга и рассыпались радугой невиданных брызг, положив начало финно — угорским народностям. Дальнейшее продвижение на запад преградили монголоидам две индоевропейские расы, противоставшие им на этих рубежах, — летто — литовская (балтийская) и соседствовавшая с ней на юге восточноевропейская. Уже тогда, девять тысяч лет назад, они, говоря словами Блока,

Те, кому повезло добраться до плодородных речных равнин Европы, образовывали в них свои поселения и переходили к оседлой жизни, став охотниками и рыболовами. Переход от растительной пищи к животной положил конец каннибализму. Начинали меняться сознание и облик самого человека, обнаружившего, что мясо косули, кабана или оленя ничуть не хуже мяса прихворнувшего родственника. Некоторые стойбища, оказавшиеся на удачном для охоты месте, превращались в небольшие деревни, а их обитатели, пока мужчины загоняли оленя или терпеливо подстерегали сома, додумались сделать шаг от собирательства к земледелию.

Индийцы потом вспоминали о том времени, как о «золотом веке» — Сатьяюге, или Критаюге, хотя над миром бессмертных и счастливых людей властвовали не только гиганты асуры — старшие братья богов, но и вездесущий пламенный Рудра (по-санскритски — ревущий), Владыка Зверей, и его многочисленная родня. Рудру представляли в виде краснокожего дикого охотника — скитальца с завязанными узлом волосами цвета воронова крыла и аналогичной раскраски луком со смертоносными стрелами. Такой пучок волос на выбритой голове — шикхгнду — носили в Индии воины, а на Руси — оселедец — запорожские казаки, тоже народ воинственный.

Асуры (слово обычно переводится как «живая сила», но вполне вероятно — от финикийского asu — свет, мудрость, восток, Азия) могли принимать любой облик по своему желанию, становиться видимыми и невидимыми — как потом боги, особенно Индра, греческий Протей, ирландский Мидер. Кроме силы они были наделены божественной мудростью и знали секреты чародейства. Обитали они преимущественно в горных пещерах, где хранились необыкновенные богатства. Можно допустить, что первоначально асуры и почитались в виде горных орлов. На эту мысль наводит главное божество Ассирии, давшее имя государству и многим его правителям, — бог — орел Ашур, он же египетский Усир. Финно — угорские народы чтили орла как основоположника шаманизма. Асуров, или асов, знали, по-видимому, и славяне, но четких следов этого культа не сохранилось. Один из таких следов — имя польского бога Иесса, дававшего, как и положено асурам, благословение и счастье не только людям, но и младшим своим братьям — богам. Вероятно, он делал это в начале года, осенью: уж очень близко по звучанию его имя с чешским йесень — осень. На сегодняшней карте Германии можно обнаружить город и реку Иеце, Йесниц и Иену, два Иессена и Йессениц — всего около двадцати топонимов. Это говорит о высоком авторитете йесса. Асуры были, по-видимому, ровесниками Зевса и примерно в одно время с ним перешли в разряд богов. Когда? Во всяком случае, не раньше, чем была создана «Одиссея», упоминающая алтари Зевса Геркея — еще не владыки богов, а всего лишь хранителя очага в греческих дворах.