Чтение онлайн

В те же времена, очевидно, пришли к европейским народам, обитавшим от Ледовитого океана до Альп и Пиренеев (но не южнее), поверья об эльфах и гномах — существах ростом с дюйм, стоящих между богами и людьми. Вера в них не исчезла до наших дней, но теперь трудно отделить древнейшие языческие пласты от позднейших наслоений.

Боги природы, несомненно, являют собой древнейший скол мифологий всех народов. Не такое это простое дело — познание мира. Для этого нужна мудрость. Ею и обладали гномы, карлики — норвежские альфары, датские эльвы, англосаксонские эльфы. Все они произошли от немецкого слова «эльб», давшего имя и великой реке Европы (кстати, шведское «эльв» тоже означает — река). Явно из компании эльфов было и литовское демоническое существо Маркопете, похожее на гнома, являющееся к людям в сумерки на поиски пищи и тоже занимающее промежуточное положение между богом и человеком.

Эльбы, по скандинавским преданиям, зародились в виде маленьких червей и серых, черных, пестрых или полосатых мух в теле убитого первовеликана Имира, символизирующего изначальную материю, из которой создан весь мир. Индийцы, создавшие точно такой же миф, называли этого великана Пурушей, как о том свидетельствует десятая часть «Ригведы». Новорожденные эльбы набрасывались на людей и скот, мучили их немилосердно и высасывали кровь, отчего те таяли прямо на глазах. Вероятно, какое-то сходное поверье породило и финикийского бога — муху Ваал-Зебуба — Вельзевула. Уберечься от такой напасти можно было только колдовством. Но люди им не владели. И они призвали на помощь точно таких же сверхъестественных существ и с интересом стали наблюдать: кто кого? Правда, они и сами помогали своим покровителям по мере сил и возможностей. Например, чтобы помешать войти Кикиморе, Лиетуонсу или Пршиполницу — злым и страшным ночным привидениям, насылающим кошмары, удушья и тяжелые сны (первое только на детей), нужно всего — навсего заткнуть замочную скважину. Раньше это был, по-видимому, обряд, предохранявший от смерти (слово «мора» сохранилось в имени Кикиморы) и препятствовавший душе покойного улетать из дома. Правда, если спящего намеревался посетить ужасный злой дух Альп (он же Мар, Шроттлейн, Масер, кельтский Дусиен или ночной колдун Друд), предпочитавший облик какого-нибудь чудовища, похожего на кошку или медведя, — тут сможет помочь разве что водяная фея Ундина, непревзойденная волшебница, изобретенная средневековыми натурфилософами. Мар — это разновидность Кикиморы и вероятный родственник Маровита, Альп — не что иное, как альф или эльф, а Друд на верхненемецком означает «господин». Его вероятный родственник — иранский злой дух Друй. Мар на санскрите имеет в числе прочих и значение «создатель», от него произошло слово «мир» (царь), звучащее во многих именах: Межамир, Владимир, Богумир. Таким образом, Мар оказывается как бы тезкой Друда. Позднее Друд превратился в обыкновенного черта, а Мар — в морок, привидение: отсюда слова «морочить», «кошмар», «помрачение».

Потусторонний мир, густо заселенный воображением первобытного человека, сделался двойственным — как и мир реальный. Злу было противопоставлено добро, силе — разум, черному — белое, колдовству — дельный совет. Это был основополагающий принцип индийской философии, воспринятый, однако, не всеми народами. Аналогичная борьба света и тьмы, бога и дьявола прослеживается у иранцев, буддистов, египтян. Верховная троица индийских богов — Тримурти — дала толчок созданию божественных триад практически всеми мифотворцами. Японцы создали их целых три, получив в результате священную девятку богов. Кроме основной синтоистской триады (Аматэрасу, Сусаноо и Цукуёми) им известны еще «три божества, явившихся первыми» (Кунисатти, Кунитокотатти и Тоёкумуну). Ниниги — солнечный внук богини Аматэрасу — был, по их мнению, первым правителем Земли (а они не знали иной земли, кроме Японии), сведенным на нее с небес проводником по имени Сарудахико, в котором можно усмотреть некоторую аналогию с греческим Гермесом, литовско — прусским проводником душ Совием или славянским вестником богов Добропаном, облаченным в сияющие золотом одежды (он же Шелонь).

Эннеады богов были известны и другим народам, но троица всегда выделялась. Тримурти (единица) — это солнце и луна (двоица), это три троицы — три состояния Вселенной (созидание, существование и гибель), три мира Вселенной (небо, земля и преисподняя) и три времени (прошлое, настоящее и будущее). Тримурти — это число 108. Брахма (солнце) был у индийцев творцом, подателем власти и свидетелем прошлого, он символизировал материю. Вишну (вода) считался хранителем того, что создал Брахма, олицетворением мудрости и свидетелем настоящего, он же символизировал пространство. Шива (огонь) стал разрушителем того, что создал Брахма и охранял Вишну, был воплощением справедливости и провидцем будущего, он же символизировал время. В Шиве (Милостивом) видят иногда трансформированного дравидами арийского огненного Рудру (Красный — на дравидийских языках): красный был у индийцев цветом смерти и разрушения, а на юге, где-то в области дравидов, располагалась их Страна мертвых. Эти два божества слились в одно, Шива стал эпитетом Рудры. Сохранность и разрушение, мудрость и справедливость, настоящее и будущее, пространство и время — таково было диалектическое единство индийского мира, созданного солнечным Брахмой. Его-то и восприняли в той или иной мере жители Индоевропы, а предки славян, пожалуй, продвинулись на этом пути дальше некоторых других.

Птица Дио навлекала на них всяческие беды (позднее она получила второе имя — Алконост, слившись с греческой птицей скорби Алкионой), Гамаюн подавал надежду, а Сирин приносил долгожданную радость. Со временем эта «птичья троица» воплотилась в подлинно философском учении о раци и зирнитре. Раци — это славянский (прежде всего вендский и польский) принцип добра и зла. Каждое из этих понятий имело своего бога, выступавшего то как советчик (раци), то как волшебник или колдовская сила (зирнитра). Такого, вероятно, больше не найти ни в одной языческой религии Европы. Зато эта идея присутствует во всех восточных культах от зороастризма и манихейства до синтоизма и буддизма, где она обрела предельно наглядное выражение в противопоставлении единства инь и ян. Любопытно, что в религиях гиндукушских племен и сегодня существуют добрые невидимые духи рачи — покровительницы. Это же слово, происшедшее от санскритского raks — «защищать», обозначает и амулеты. Зирнитрами были многие низшие боги вроде фоморов, и этим же словом венды называли свои священные знамена. Еще раньше им обозначались тотемы. А первоначально — духи, те же эльфы.

Если бы эльфы узнали, что они старше богов, они бы возгордились неимоверно! Но это именно так. Они были современниками великанов, а ведь как раз у великанов отвоевывали впоследствии боги власть над миром. И подобно великанам, эльфы имели собственную страну — Альвхейм: «Там обитают существа, называемые светлыми альвами, — сообщается в «Младшей Эдде». — А темные альвы живут в земле, у них иной облик и coвсем иная природа. Светлые альвы обликом своим прекраснее солнца, а темные — чернее смолы». Первые принадлежали дню, вторые — ночи; первые — воздуху, вторые — подземному миру. (Знаменательно, что точно так же делили якуты и буряты своих кузнецов и шаманов: «белые» были их раци, «черные» — зирнитры.) Но существовали еще третьи, обитавшие в горных ущельях или на горных вершинах, как асуры, — темные эльфы. Это был, если прибегнуть к скандинавской терминологии, мидгард — «средний мир». Лишь позднее, уже в сочинениях христианской эпохи, темные и черные эльфы слились воедино.

Возможно, эти три народца символизировали собой не только три мира, но и три времени суток. Древние не очень-то различали утренние и вечерние сумерки, и хотя славяне знали трех «суточных» богинь (все вместе они образовывали двадцатичетырехчасовой отрезок времени), мало кто был в состоянии провести четкое различие между Бечлеей (Безлой у вендов) — богиней сумерек или рассвета (серого времени суток) и Брекстой — богиней сумерек или ночи.

Черные эльфы — забавные длинноносые, тонконогие и толстобрюхие уродцы — выходят на поверхность земли только ночью. Быть может, они стесняются своего неказистого вида: голый череп с пылающими красными глазами и ртом до ушей, иногда к тому же увенчанный рогами, козлиные ноги или гусиные лапы мало способствуют симпатиям землян. Их подземные дворцы освещаются теплым светом янтаря, коего у них превеликое множество, и блеском несметных сокровищ, соперничающим с блеском золотых и серебряных стен их жилищ: это вполне заменяло им звездный свет. Их мир — это воспоминание о той Изначальной Ночи, что царила некогда на Земле; о том беззвездном подземном мире, где первоначально обитали все боги, а впоследствии остались лишь повелители ночи и смерти — индийский Яма, иранский Иима, греческий Аид (этрусский Аита), богемско — моравский Вила, богемский Мернт; о пещерах, где еще и тогда, возможно, жили люди. Черные эльфы мудры, как асуры — их индийские двойники, — и такие же отменные чародеи.

Черная сущность этих эльфов (они же — дверги, цверги) обусловила и их черный, угрюмый нрав, выражающийся, впрочем, только в том, что они любят подменять в колыбели младенцев (впоследствии с развитием христианства уточнялось — некрещеных) собственными крикливыми и капризными уродцами: эльфы полагали, что такая подмена способна прибавить им роста. Похищенных они любовно воспитывают в своих подземных жилищах, где год равен нескольким земным годам. Со временем люди научились предотвращать похищения своих чад, подкладывая в люльку какое-нибудь кузнечное изделие — ключ, например, или облачая детей во взрослую одежду, дабы сбить эльфов с толку. Если же подмена все-таки состоялась, нужно срочно намазать самозванцу пятки жиром: его тут же охватит пламя, и эльф примчится с похищенным ребенком, чтобы избавить от страданий своего собственного.

В отличие от черных эльфов, белые могли менять свой рост и облик по собственному усмотрению, становиться видимыми и невидимыми (как асуры) — стоило лишь снять или надеть колпак с серебряным бубенчиком. Это весьма легкомысленные существа, обожающие музыку, пение, танцы, шумные пирушки и празднества, охотно присоединяющиеся к любому шествию или хороводу и никогда не причиняющие зла людям (разве что по неведению), а на обиды отвечающие лишь беззлобными проделками. Они очень мирные по природе и не выносят барабанного боя, напоминающего им гром, а грома они боятся пуще всего на свете, если, конечно, не считать колокольного звона и пронзительного свиста. Это верование, безусловно, индоевропейское: кафирского бога войны Гиша, или Гивиша, во многом напоминающего Индру, перед военным походом и после него (по случаю победы) восхваляли именно свистом и барабанным боем, а любая другая музыка в эти минуты запрещалась.

Появляются белые эльфы обычно перед заходом солнца, а особенно в тихую, теплую и лунную летнюю ночь. Место, где они танцуют, легко узнать по высокой, сочной и зеленой траве, ярким пятном выделяющейся на какой-нибудь поляне или лугу. Если они устраивают хоровод вокруг спящего человека, тот вовлекается в их безумные танцы и вынужден плясать (или играть, если это музыкант) до изнеможения, не понимая, в чем дело. Только когда эльф теряет свой колпак и тот попадает в руки смертного, вся картина открывается этому человеку целиком. Тогда он может незаметно подобраться к играющему и через его правое плечо оборвать струну. Что же касается плясунов, те состязаются со своими мучителями в замысловатых па, пока не падают в обморок, как это едва не приключилось с Морским царем, откалывавшим коленца вместе со всеми своими подданными под гусли Садко.

Потеря колпака или хотя бы колокольчика лишает эльфа волшебной силы и приводит в неописуемый ужас: он становится отверженным среди своих и не может уснуть, пока не отыщет потерю. Римляне во времена Нерона верили, что эльфы (их называли инкубонами) в обмен на свой колпак с готовностью открывали местонахождение кладов. Вероятно, черные и белые эльфы тогда еще составляли единое целое. Шотландцы и ирландцы догадываются о присутствии этих существ по столбу пыли на дороге и почтительно кланяются ему, приветствуя невидимую толпу эльфов, шествующих в свое новое жилище. Шествующих осторожно и неторопливо, ибо потеря стеклянного башмачка грозит им теми же неприятностями, что и лишение колпака.