Чтение онлайн

Во всяком случае, этот эпизод довольно живо напоминает библейскую картину переселения Авраама из Ура в Ханаан. «…Можно думать, — сообщает Дж. Фрэзер, — что патриарх, покидая родной город в поисках обетованной земли и оглядываясь на исчезающие вдали за пальмовыми рощами дома, бросил свой прощальный взор на знаменитый храм города Ура. Возможно, что в представлении потомков Авраама высокий столп, окутанный туманом времени и пространства, принял гигантские размеры упирающейся в небо башни, откуда в старину различные народы Земли отправились в далекое странствование».

Снарядив корабли, Миль отплыл к увиденной земле вместе со своими сыновьями. Во время этого плавания им повстречались в море три богини — Банб, Ериу и Фодла. Каждая из них предложила назвать остров своим именем. Поэт и провидец Амарген (или Амарйин), плывший с Милем, принял условие и при этом уверил приглянувшуюся ему Ериу, что главным будет ее имя, а взамен получил предсказание о вечном владычестве над островом потомков Миля — милезян. Действительно, имя Банб в качестве названия Ирландии фигурирует довольно редко. Зато названия Эрин, Эйре, скорее всего, данные обитателями Британии и переосмысленные греками в Иерну (Священную), дошли до наших дней. Самих ирландцев (по крайней мере некоторые их племена) называли ирами: от гаэльского ear или iar — запад, предел, граница, либо от ir — зеленый, свежий по-валлийски, лук — по-ирландски (напомним, что фир-болг по одной из версий тоже означает «лучники» (слова «фир» и «ир» — близнецы). В мифах имя Банб иногда фигурирует как другое имя — Кессаир.

На пути переселенцев поджидало немало испытаний: и гибель некоего Донна (Черного, Смуглого по-гаэльски), утонувшего у скалистого островка близ юго-западного побережья Ирландии и «основавшего» в том месте Тех Дуинн (Дом Донна) — Царство мертвых, где сам же стал повелителем (правда, в других сказаниях в роли морского бога и владыки островного потустороннего мира выступает Мананнан), и довольно острый конфликт с мужьями трех богинь — покровителями королевской власти, и, наконец, столкновение с туатами, неприятно удивленными очередным нашествием. В битве при Таилтиу Племена Богини Дану капитулировали, милезяне стали хозяевами Ирландии, предками ирландцев — гойделов, или гаэлов, гэлов. Однако хитрость и иные качества, упомянутые выше, сослужили туатам последнюю службу — они сумели отторговать себе ровно полмира. Амарген устроил так, что наземная, видимая часть Ирландии, осталась за милезянами, а нижняя, подземная — стала царством туатов. После этого туаты стали называться жителями холмов — сидов, «тихим народом» и нередко своим искусством магии выручали обитателей светлого мира. Каждое племя богини Дану владело отныне одним определенным сидом, всего таких холмов на территории Ирландии насчитывалось десять. С тех пор слово «туат» стало означать в ирландском языке область, заселенную по клановому принципу. На месте же битвы при Таилтиу, где были приняты столь важные решения, Луг учредил ежегодное празднество самайна (самхейна), совпавшее впоследствии с христианским циклом предзимья (с 12 октября по 1 ноября). Чары в эти дни разрушались, и оба мира вступали в открытое соприкосновение. А затем в ночь на 1 ноября, когда язычники отмечали самайн, а христиане — день всех усопших, наступала зима.

Ирландия с этого времени стала называться Скотией — по имени жены одного из предков Миля, а ее жители — скотами. Позднее это название, означающее на древнескандинавском — лучник и, следовательно, родственное ирам и фир-болгам, перешло на шотландцев. Оно превратилось у жителей Британии в «скути» (неугомонные скитальцы — так якобы бритты прозвали каледонцев за постоянные набеги), а затем в своем первоначальном виде попало в латинский язык и сделалось общепринятым. Выражаясь словами Дж. Хокинса, милезяне создали в Ирландии «федерацию аристократических республик» и стали проводить «последовательную внешнюю политику». Это может вызвать ассоциации с Египтом, но может напомнить и Грецию, тем более что своим предком милезяне стали считать мудрого Нуаду — грека.

Геродот, основываясь на словах египетских жрецов, в свое время ошеломил читателей признанием, что почти вся греческая религия — родная дочь религии египетской. Все греческие боги, полубоги и герои, кроме Геры, Фемиды, Диоскуров, Гестии, Хариг и Нереид, прибыли в Элладу из страны Великого Хапи. От египтян греки получили и один из своих главных и любимых праздников — Пзнафинеи. «По моему мнению, — философски заключает Геродот, — о богах все люди знают одинаково мало».

А вот в религиозно — философском трактате XVII века «Мысли Спинозы» можно найти противоположное мнение о странствиях богов: «Первыми их придумали греки; от них эти представления через греческие колонии перешли в Азию, Египет и Италию. Именно там с ними познакомились евреи, рассеянные по Александрии и другим городам».

Мы имеем смутное представление о том, чем была Греция до Гомера, но исходя из всей суммы наших знаний о ней приходится все же отдать предпочтение Геродоту. Заимствование греческой религии от египетской действительно могло произойти, и оно, пожалуй, даже закономерно, если вспомнить, какие древние и прочные связи тянулись от Древнего Египта к Криту, от Крита к Элладе, а позднее — и непосредственно от Египта к Греции.

Со временем мифы Египта и Эллады настолько тесно переплелись, что сам Сфинкс не разгадает, где кончаются египетские боги и начинаются греческие. В эллинистическое время даже сдваивали их имена, например, Зевс — Амон Впрочем, относительно Амона существует мнение, что это уроженец Ливии, поскольку точно известно» что его культ в Карфагене ввели именно ливийцы. Может, чуть раньше это было сделано и в Египте?

Мало кто отдает себе отчет в том, почему сама страна называется Египтом, ведь египтяне называли ее Кемт (Черная земля). Оказывается, Египет — это имя сына царя страны Великого Хапи — Бела. Но ведь оно тоже не египетское? Верно, греческое! Более того, греки отождествляли его с Зевсом. И однако, если верить легенде, грек Бел был царем страны Амона. Он умер как раз в то время, когда отпрыски одного его сына (Египтяне) домогались рук своих двоюродных сестер Данаид — дочерей другого сына Бела — Даная. Как видим, египтяне были сыновьями грека. Прямо скажем, непривычное сочетание!

С Белом связан и еще один венок легенд, способный примирить мнения Геродота и автора анонимного трактата «Мысли Спинозы». Был в Греции герой по имени Инах (сразу вспоминается библейский Енох). Об Инахе известно, что он прибыл в Грецию после потопа и имел прозвище Египтянин. Нетрудно догадаться, что прозвище отражало его происхождение. И уж совсем не случайно, что дочь Инаха Ио, преследуемая в образе коровы оводом в расплату за грехи Зевса, нашла убежище именно в Египте, на родине своих предков. Египтяне сделали ее богиней под именем Исет (греческая Исида), и она всегда изображалась с рогами. Ио была прабабкой Бела. Ее сыном, дедом Бела, был один из наиболее почитаемых египетских богов — священный бык Хапи (Апис). Правнучка Бела опять возвращает нас в Грецию. Ее звали Данаей. А внучкой Данаи была Алкмена — мать Геракла, относительно египетского происхождения которой у древних интерпретаторов мифов и историков на редкость единое мнение.

Геракл тоже упоминается Геродотом в числе божественных правителей Египта. Что это — описка? Греческий герой — и вдруг египетский бог. Могло ли такое быть? Оказывается, могло, и не только в Египте. Геракл — египетский Хонсу — был также ликийским богом, а позднее — и кипрским.

Греческий историк рубежа VI и V веков до н. э. Гекатей Милетский дает понять, что Хонсу был в Египте одним из самых почитаемых, его даже причисляли к сонму двенадцати главных богов (это число было в Египте священным). Но это — потом. А первый визит Геракла на родину предков мало напоминал обычаи эллинов. В Египте царствовал тогда Бусир — персонаж скорее всего мифологический. И когда в стране разразилось очередное бедствие — страшная девятилетняя засуха (опять священное число) — и молитвы египетских жрецов не помогали, Бусир, по совету критского прорицателя Фрасия, решился принести в жертву на алтаре Амона первого же иностранца, чья нога ступит на эту землю. Не полагаясь на случай, сообразительный монарх велел для почина заколоть самого прорицателя.

История Фрасия живо напоминает легенду о медном быке агригентского тирана VI века до н. э. Фаларида. Эту полую фигуру с дверцей в боку изготовил медник Перилл как орудие казни. В нее клали человека, закрывали быка и разводили под ним костер. Жертва зажаривалась живьем, а ее вопли напоминали мычание быка, услаждая слух тирана. Фаларид опробовал эту новинку на ее изобретателе. Возможно, как отголоски подобных легенд, у многих народов сохранялся обычай, по которому врач на себе пробовал новый препарат, изобретатель брони во время ее испытания становился за мишенью, инженер, соорудивший мост, первым проходил по нему или становился под ним. Этот обычай считался чем-то вроде кодекса чести первооткрывателей. Легенда о Фалариде возродилась много веков спустя в Константинополе при Феодосии II. Бронзовую фигуру быка установили на площади, называемой с тех пор площадью Быка, и сжигали в ней приговоренных к смерти преступников, разводя под быком огонь. Христиане использовали этот сюжет в «пещном действе о трех отроках».

Не успела высохнуть на алтаре кровь Фрасия, как Бусиру принесли новую весть — прибыл Геракл. А поскольку критянин говорил, что жертва должна быть ежегодной, то Бусир не сомневался, что грека послали ему сами боги. К богам он и повелел отправить гостя. Однако с Гераклом шутки оказались плохи. Тут же, на алтаре, он перебил всех присутствующих, п тем числе и царскую семью, пришедшую полюбоваться редким зрелищем.

После этой истории Геракл (Хонсу) захотел во что бы то ни стало увидеть того, кому он предназначался в жертву. Как перепуганный Амон ни увиливал от встречи, Хонсу стоял на своем. Тогда изобретательный солнечный бог ободрал овна, отрезал ему голову, напялил на себя руно и, прикрывая рогатой головой свою собственную, показался разочарованному Хонсу. С тех пор Амон изображается с головой барана, а египтяне в рот не берут мяса этого животного. Как тут не вспомнить наблюдение выдающегося английского африканиста Бэзила Дэвидсона о том, что «культ барана и солнца стал религией многих африканских племен». Эти культы египтяне слили в Амоне. Их примеру последовали не менее могущественные соседи — кушиты. Бараноголовые боги были, по словам Дэвидсона, у африканских племен «от Камеруна до внутренних районов Конго». Подобные персонажи не редкость и в религиях гиндукушских племен.