Чтение онлайн

– Ты на руководство партии не клевещи.... Партия справилась с разными оппозициями, сейчас руководство партии сплочено как никогда, а Варшавский договор может разбить любого агрессора....

– Так ведь проблема-то в том, что пробравшийся в руководство предатель развалит все и без всякой агрессии....

– Ты не веришь в коллективный разум коммунистов?
– насмешливо улыбаясь, спросил секретарь - не позволят пробраться предателям....

– А Вы лично можете влиять на то, кого избирают в ЦК? Да хотя бы на съезд партии?

– Так, а вот это уж не твоего ума дело - ты не в партии, и не можешь судить о таких вещах.

– Я собираюсь поступать в Военно-морское, а там просто придется вступить в партию, и я не хотел бы, чтобы там, в верхах решали за меня что хорошо, а что плохо....

Иван Ефимович старался УВЕРИТЬ неофита в могучем разуме партии, чувствовалось, что он верит в это и сам. Но верит как-то по обязанности. Ведь и действительно, реально повлиять на ситуацию в руководстве, которое не выбиралось, а фактически кооптировалось самими руководителями, рядовой коммунист не мог. Разговор не привел ни к чему. Точных дат событий, чтобы можно было давать обоснованные предсказания, Владимир не помнил (вот попробуйте без википедии, вспомнить, точные даты событий почти 50-летней давности - а ведь от 70-х годов прошлой жизни до "настоящего времени" примерно столько и прошло), а до 1979 года было еще так вроде бы далеко...

На выпускных экзаменах по истории секретарь присутствовал в качестве почетного представителя. Владимир ответил на все вопросы, но уже в самом конце экзамена представитель партии спросил:

– Ну а ты все-таки веришь в построение коммунизма?

Экзаменуемый было открыл рот, но промолчал. Что было отвечать этому верующему? Когда молчание стало уже неловким, директор школы поспешил подать реплику:

– Ну, ничего, он еще поймет...
– правда, не уточнил, что же должен понять молодой человек....

Пятерку, однако, поставили.

Остальные экзамены были сданы без проблем. Вызов в КВВМПУ пришел своевременно, выпускной прошел спокойно и кандидат на поступление вновь направился в Киев. Как пытаться изменить судьбу страны Владимир не знал. Но был намерен изменить хотя бы свою личную судьбу.

Для этого нужно было нарабатывать личный авторитет, и пока он не считал плохим вариант поступления в Морполит. Поступление в иные военные училища для него было закрыто проблемами с плоскостопием. Попробовать что-то сделать он попробует, но вот в том, что у него что-либо получиться - уверенности не было. Все же в марксизме было нечто, что заставляло предполагать наличие предопределенности - или как ее называли - детерминизма, обусловленности объективными условиями происходящих событий. С другими же философскими течениями возможности ознакомиться в СССР не было.

Нарабатывал авторитет курсант старательно. У него всегда была тяга к учебе, дисциплина ему нравилась, и он с удовольствием осваивал заново службу и учебу. Одновременно присматривался к товарищам - многие из них были родственниками весьма влиятельных людей в стране. Был среди них, например Сергей Долгих - внучатый племянник одного из членов тогдашнего политбюро ЦК КПСС. Но попытки сблизиться с ним, ни к чему не привели - у этого веселого, но слегка распущенного парня был свой круг знакомых, свои, слегка эгоистичные, привычки, и свое любимое времяпрепровождение. С интересами и вкусами Владимира они не пересекались.

У Сашки Усенко был в родственниках адмирал, командовавший кругосветным переходом подводных лодок без всплытия. Но и у Александра взгляды на жизнь были весьма своеобразными. Попытка поговорить об опасности распада СССР вызывала откровенное непонимание. Настойчивость в отстаивании подобных взглядов была чревата и подозрениями в политической неблагонадежности...

Откровенное недоумение вызывали взгляды Александра Сервокурова. Родом из города Чугуева, с русской фамилией, по взглядам он был типичным западенцем. Считал что Россия грабит Украину, что Украина кормит Россию, что голодомор - уже тогда слухи о нем циркулировали - это способ угнетения Украины русскими. Несмотря на то, что с цифрами и фактами доказывалось, что Россия производит больше продуктов на душу населения, чем Украина, что голод начала 30-х годов - явление скорее политическое, а не национальное - переубедить упертого не удавалось. Так и выпустили этого идеолога западенчества на флот. Видимо, из таких кадров и формировались в последующем войска незалежной....

Был среди курсантов родственник крупного московского начальника Сергей Евсюков. Но даже у Владимира вызывало удивление, как такой товарищ, с откровенно мажорскими привычками, мог поступить. Уже с первого курса он отличался увлечением алкоголем, и если обычному курсанту это могло стоить и отчисления, особенно на младших курсах, то Евсюкову все сходило с рук. На 4-м курсе бывало, что этого курсанта друзья приволакивали в казарму кулем, завернутым в шинель, укладывали в кровать, водили в туалет проблеваться - и командиры взвода и роты только хмурились, на вопросы некоторых курсантов об укрывательстве... Правда, на корабли Евсюков и не пошел - сразу по выпуску он был устроен в центральный аппарат ПУ ВМФ. Интересно прошла процедура приема его в партию. Курсанты до последнего отказывали ему в приеме, но последнее партсобрание, уже после вручения дипломов, на котором был поставлен вопрос о приеме, проходило своеобразно:

– Те, кто за прием, могут идти и заниматься своими делами, кто против - сидят здесь - так поставил вопрос зам командира курсантского батальона подполковник Зыков. Это было уже после нескольких попыток протолкнуть прием Евсюкова так сказать, обычным способом.

Такая постановка вопроса вызвала возмущение курсантов, но.... Погудели, посидели, время шло, необходимо было готовиться к отъезду - постепенно курсанты расходились с собрания. Владимир посидел около часа в группе "непримиримых", но он понял, что все равно прием будет оформлен - поэтому встал и вышел. Он, и не только он, пытался довести до ума руководителей, что такими приемами они разлагают партию. Но лица сидевших в президиуме руководителей были непроницаемы, словно они не слышали обращенных к ним горячих слов молодежи. Настроение было тяжелым. Как-то в прошлой жизни на эти моменты он не обращал внимания - считал, что старшим товарищам виднее, как поступать. Сейчас же он видел в происходящем явные признаки будущего краха партии коммунистов....

Учеба шла хорошо, но партполитработу, несмотря на все усилия, сдать на "5" так и не смог. На стажировке уже осознанно искал Галину, встретил ее, но разговаривал уже более определенно - сказал, что рассчитывает на знакомство и последующую женитьбу. Та удивленно вскинула брови, - такой напор незнакомого курсанта был необычен. Дальнейшие события были почти без изменений.

После отпуска приехал во Владивосток, но прежде, чем направиться в штаб за назначением, зашел еще раз в общежитие своей Галины и оставил новое письмо - о том, что убывает в плавание более чем на год, но надеется на встречу следующей осенью.

Он размышлял о том, стоит ли попытаться пойти по линии партработы и впоследствии как-то повлиять на грядущие события, но решил отказаться от этого. Незнакомая и не совсем понятная работа не привлекала. Служил так же - на кораблях, часто ходил в походы. С Галиной все прошло, как и в прошлом варианте, встреча - ресторан, поездка к родителям, женитьба, совместная жизнь в гарнизоне. Дети, поездка в Польшу, возвращение. Даже агрессивному поляку с удовольствием заехал ногой по перекошенному ненавистью лицу.

Но пока, в период пребывания в СССР, присматривался к политическим руководителям, оценивал, можно ли с ними переговорить о предотвращении распада СССР.

Но начальник политотдела эскадры при всей своей работоспособности, не вызвал у него доверия, после того, как однажды услышал, как тот созывал на какое-то торжество СВОИХ - он особо подчеркивал это в телефонном разговоре - исключительно своих людей. К кругу этого начальника офицер явно не принадлежал. Желание говорить откровенно пропало.