Чтение онлайн

Советские танки в свое время должны были иметь возможность плавать, однако это закончилось полным провалом, и в 1985 году СССР не имел на вооружении плавающих танков [29] . Тем не менее, все типы советских основных боевых танков были герметичны и оснащены шноркелями для забора воздуха. Их самоходные орудия (САУ) и бронетранспортеры имели возможность плавать.

Где недавний советский опыт, вероятно, действительно сослужит им хорошую службу, так это в использовании вертолетов. Их Ми-24 «Хайнд», особенно модификаций «Д» и «Е», которые были изначально разработаны в качестве боевых, то есть летающих платформ для вооружения, дали м самый ценный возможный опыт в ходе оккупации Афганистана и теперь представляли из себя грозную систему вооружений. Они были оснащены разнообразным оружием («Хайнд-Д» в настоящее время получил пулеметную турель) и имели мощное бронирование, в то время как Советы достигли больших успехов области тактики. Эти две мощные боевые машины были, конечно же, гораздо более боеспособными гораздо менее уязвимы, чем Ми-24, на базе которых они были разработаны и которые все еще состояли на вооружении. Их пилоты были обучены действовать без поддержки с земли. Можно было быть уверенным, что их потери будут высоки, однако эффективность этого нового высокотехнологичного инструмента войны, вероятно, будет подтверждена в столкновениях со всеми основными препятствиями каждый раз, когда они будут вылетать на поддержку бронетанковых сил. Шаблоны действий позволяли ожидать, что за ударом «Хайндов», вероятно, последует высадка сил, численностью, по крайней мере, до роты, десантными вертолетами «Хип», последняя модификация которого — Ми-8 «Хип-Е» был приспособлен для штурмовых ударов. Подобные глубокие вертолетные десанты, естественно, вызвали у командиров беспокойство относительно возможности дезорганизации тыла, однако реальной целью, на реализацию которой будут направлены эти десанты, будет состоять в поддержке или возобновлении основного танкового наступления.

Отнимет ли вертолет звание самого смертоносного врага танка у другого танка? В этом отнюдь не было определенности. В случае войны должно было быть гарантировано, что «Хайнду» не будет позволено стать безоговорочным королем нижнего эшелона воздушного пространства. Тем не менее, вертолет действительно выглядел кандидатом на роль наследника танка.

Другими вертолетами, поддержавшими этот вызов наравне с «Хайндом», были хорошо обкатанный американский UH-1 «Кобра» [30] и тем более новые АН-64 «Апач», оснащенные противотанковыми ракетами «Хеллфайер» с лазерным наведением по принципу «выстрелил и забыл». Сколько-нибудь масштабных боев непосредственно между вертолетами противоборствующих сторон, вероятно, ожидать не следовало, хотя обе стороны осуществляли поспешные разработки в этой области в начале 1980-х [31] . С учетом той техники, что состояла на вооружении, лучших результатов следует ожидать там, где будет проявлено больше воображения. Будет очень вероятно, что те из западных стран, которые обладают сравнительно небольшим количеством вертолетов, будут стремиться сохранять свои драгоценные машины для особых случаев, тогда как обладающие большим их количеством будут активно и смело использовать их в бою с самого начла войны. «Линкс», принятый на вооружение британской армии в начале 1980-х и оснащенный противотанковыми ракетами «ТОУ» («Управляемая по проводам противотанковая ракета с оптическим наведением»), например, будут иметь тенденцию избегать прямого контакта с атакующими советскими войсками. «Линксы», которые, надо сказать, являются более уязвимыми, чем специализированные боевые вертолеты, могут сыграть очень важную роль в ситуациях с четко выраженными прорывом противника. Действуя с малой высоты, укрываясь за неровностями местности и используя дальность ракет «ТОУ» в 4 000 метров, «Линксы» будут в состоянии оставаться вне зоны действия ПВО противника, при этом нанося высокоэффективные удары. Высокая подвижность этих машин и смертоносность ракет «ТОУ» делает их органичным элементом контратаки сил противника. Использование разбрасывателей мин (или RDM — систем дистанционного минирования), позволит отвлекать или задерживать советскую бронетехнику, что значительно повысит эффективность действий «Линксов» и других противотанковых вертолетов. Вертолеты Соединенных Штатов будут действовать точно также, однако совершая более глубокие вылазки за пределы линии фронта, во взаимодействии с самолетами-штурмовиками, такими как А-10 «Тандерболт». Удары по силам второго эшелона будут иметь большое значение.

Франко-Германский ПТРК «ХОТ» («Околозвуковая с оптическим наведением, телеуправляемая» <противотанковая ракета>), используемый французскими и немецкими вертолетами, имела дальность от 75 до 4 000 метров и бронепробиваемость, достаточную чтобы уничтожить любой танк, состоявший на вооружении в середине 1980-х годов, не мог не стать ценным дополнением к противотанковому арсеналу НАТО.

Роль, отводимая вертолетам, вероятно, будет особенно важной из-за тесной связи с действиями сухопутных войск. Ожидается, что «настоящая» война в воздухе развернется на больших высотах и в глубине. 2-еи 4-е ОТАК (Объединенное Тактическое Авиационное Командование) настроены на первоочередное достижение превосходства в воздухе в условиях численного превосходства и действительно грозной противовоздушной обороны Варшавского Договора. Бомбовые и химические удары по аэродромам НАТО позволяли им рассчитывать на успех, особенно в сочетании с внезапностью, что приведет к снижению ресурсов и гибкости западных союзников. Химическая защита может серьезно снизить эффективность действий наземного персонала и увеличить время между вылетами. Однако имелись защищенные капониры, а системы предупреждения были улучшены, чтобы обеспечить выживание как можно большего числа самолетов, атакованных на земле.

Остановка, где это возможно и истощение сил противника в его прифронтовой полосе станут основной наступательной задачей военно-воздушных сил Союзников. Сухопутные войска на ранних стадиях получат сравнительно малую авиационную поддержку, за исключением случаев, когда она станет крайне необходимой. Разрушительные противотанковые возможности американских А-10 «Тандерболт», несмотря на то, что их полномасштабное использование приведет к высоким потерям, будут особенно эффективны в чрезвычайных обстоятельствах, а также в ходе поиска и уничтожения советской бронетехники во взаимодействии с противотанковыми вертолетами, что будет описано в следующей главе.

В составе сухопутных войск США к лету 1985 многие БТР М-113 были заменены на новые БМП М2 «Брэдли». «Брэдли» была уже не новым «боевым такси», а полноценной боевой машиной, способной дать пехотинцам возможность вести огонь из-под прикрытия брони, поддерживать пехоту огнем ракет «ТОУ» и 25-мм пушки «Бушмейстер» с электроспуском, способной поражать легкобронированную технику, а также подавлять вражескую пехоту осколочно-фугасными снарядами. Транспортируемые пехотинцы могли нести ПТРК «Дракон» средней дальности. Пехотинцы все еще не могли чувствовать себя в полной уверенности за ее броней, но, безусловно, теперь могли лучше показать себя под атакой вражеских танков, чем раньше.

Если была такая область, где ОВС НАТО в Европе в середине 1980-х испытывали отчаянный дефицит, то это была противовоздушная оборона. Единое планирование ПВО НАТО в начале восьмидесятых только начало приобретать реальные очертания в соответствии с программой Группы Планирования Противовоздушной Обороны. Она должна была включать все авиационные командные и контрольные службы (как наступательные, так и оборонительные), системы раннего предупреждения, системы «свой-чужой» (классификация целей на дружеские и вражескими), многофункциональную систему распределения целей (MIDS) и системы ПВО. В рамках этой программы, начатой в 1980-м и предназначенной для выполнения в течение пятнадцати лет, как бы не было печально, был достигнут весьма малый прогресс за пять лет, оставшихся до войны. Похоже, НАТО собиралось на войну с очень неравномерной системой ПВО, которая, как и многое другое, отчаянно требовала стандартизации.

ПВО в среднем и высоком эшелонах на Центрально-европейском театре военных действий обеспечивалась системами «ХОУК» («перехватчик, управляемый на всей траектории полёта») и «Найк». «Пэтриот», система, намного превосходящая и, возможно, способная заменить обе эти, действовала (как заявлялось разработчиками) «с уровня верхушек деревьев до очень больших высот». Она оказалась дорогой в разработке и, в целом, не была развернута в Европе прежде, чем началась война, хотя поступила на вооружение в начале 1985 года. Ее отсутствие было ощутимым. В низком эшелоне, ПВО была представлена «Рэпиером». Новый тип «Рэпиера» на гусеничной платформе был принят на вооружение в начале 1980-х годов и чрезвычайно усилил ПВО Северной и Центральной групп армий НАТО на Центрально-европейском ТВД. На самых малых высотах, прикрытие осуществлялось американскими переносными зенитно-ракетными комплексами «Рэд ай» (в британских и канадских частях — «Блоупайп»), однако их было слишком мало, и в обороне слишком часто образовывались бы уязвимые места. Американский ПЗРК «Стингер» начал вытеснять «Рэд ай» в 1981 году и, в целом, был принят на вооружение USAREUR к 1985. Эта ракета имела пассивную инфракрасную (ИК) головку самонаведения и действовала независимо после первоначального определения цели оператором и пуска. Это был большой шаг вперед в области низковысотной ПВО. Среди союзников по НАТО «Стингер» первой приняла Федеративная Республика Германия, за которой последовали и остальные. Он находился в широком (но, к сожалению) не всеобщем использовании на Центрально-европейском ТВД в 1985 году. Американские, немецкие и голландские подразделения имели системы ПВО, не сильно отличавшиеся от советских зенитных орудий с радарным наведением ЗСУ-23-4. Дивизионная ПВО армии США (DIVADS) получила немецкие самоходные зенитные орудия на танковом шасси «Гепард», вооруженные сдвоенной 35-мм пушкой, которые были дорогостоящими, но вполне способными доказать свою ценность в отражении воздушной атаки даже при стоимости 4 миллиона долларов за единицу [32] . Одно из преимуществ НАТО заключалось в том, что советские летчики не имели ни подготовки, ни достаточного технического оснащения для того, чтобы летать так низко, как это делали во 2-м и 4-м ОТАК. Таким образом, они были подвержены более раннему радиолокационному обнаружению и последующему обстрелу.

Жизненно важной проблемой НАТО в области обеспечения управления воздушным боем являлись системы «Свой-чужой». Это был тот случай, когда была крайне необходима рационализация и усовершенствование. На этом вопросе стоит остановиться.

Чтобы быстро получить важнейшую информацию о том, является ли приближающийся самолет вражеским, система «свой-чужой» запрашивала его, отправляя быстрый набор сигналов и получая в ответ другую от так называемого ответчика. Если ответ был правильным — то есть, как и ожидалось — самолет являлся своим. Если нет — вражеским.

Эта система, уже давно используемая, являлась адекватной, когда война была менее комплексной, электроника менее развитой, а в воздух, особенно на низких высотах, не был столь забит. Она едва ли была адекватной к 1980-м. Она могла быть выведена из строя, случайно или намеренно. Можно было выдать «ложный» сигнал, имитирующий верный ответ. Передача запроса и ответа могла быть засечена и выдать источник, сделав его мишенью для управляемого или самонаводящегося оружия. Это было одно сплошное белое пятно. Что было хорошо в 60-е, едва ли подходило для более высокой нагрузки в 80-е. Солдат в окопе со «Стингером» имел при себе передовую систему «свой-чужой», однако, если он ошибется и нажмет на спуск, когда не следует, он может уничтожить пилота и самолет стоимостью 20 миллионов долларов. Актуальность проблемы была показана в первые дни арабо-израильской войны 1973 года, когда египтяне сбили восемьдесят один израильский самолет и шестьдесят девять собственных.

С начала 80-х, насущная потребность новой системе идентификации для НАТО была осознана и запущена программа ее замены. Ее стоимость оценивалась в по крайней мере 250 миллионов долларов, поэтому замена нынешних систем, в которые уже были вложены около 2 миллиардов, вряд ли могла быть завершена до конца столетия. НАТО пришлось идти на войну с теми системами «свой-чужой», которые были в наличии и все больше и больше полагаться на процедурные методы в области контроля воздушного пространства.

Советские системы ПВО, с которым предстояло столкнуться в вероятной войне, были представлены широким диапазоном от SA-2 до SA-14 [33] , новое поколение которых начиналось с SA-8. Мобильный средневысотный SA-6 и переносной маловысотный SA-7 бесспорно, проявили себя много лет назад на Синае. Их преемники были еще более эффективными, смертоносными и мобильными. Зенитная установка с радарным управлением ЗСУ-23-4 все еще находилась на вооружении в 1985. Несмотря на ее возраст, в НАТО в ближайшем будущем не предвиделось появления установки, способной сравниться с ней в количестве. Это был, вероятно, самый страшный элемент средств войсковой ПВО стран Варшавского договора [34] .