Чтение онлайн

Но чтобы я его призвала? Быть того не может. И как я могла призывать его в детстве? Как, например, тогда, когда мне было четыре, и меня едва не похитил педофил. Я даже не знала, кто такой Рейес. И до смерти его боялась.

На этой мысли я услышала, как распахнулась входная дверь, и решила, что пора умыться. Кофе снаружи вовсе не так шикарен, как внутри.

– Что такое? Где ты? – услышала я голос своей соседки, которая ворвалась в мою квартиру.

Куки подрабатывала у меня секретарем и лучшей подругой. Короткие черные волосы торчали во всех социально неприемлемых направлениях. На ней была мятая, плотно обтягивающая солидные размеры пижама в желто-голубую полоску, и красные носки, собравшиеся гармошкой на щиколотках. Без слез не взглянешь.

– Я тут, - отозвалась я, отдирая себя от дивана. – Все в порядке.

– Ты же кричала. – Куки обеспокоенно оглядывала квартиру. – Нам просто необходимы звуконепроницаемые стены.

Она жила напротив, а значит, могла услышать, как у меня в кухне упадет перышко. Переведя дух, она наградила меня холодным взглядом:

– Чарли, черт тебя дери.

– Знаешь, меня так частенько называют, - сказала я, шлепая к ванной, - но на самом деле меня зовут совсем не Чарли Черт Тебя Дери.

Куки отступила к книжному шкафу, обхватила себя одной рукой, а другую прижала к груди, пытаясь успокоить сердце. Потом сердито посмотрела на меня. Это было забавно. Едва открыв рот, чтобы что-то сказать, она заметила полчище пустых чашек из-под кофе, расставленных по всей квартире, и снова перевела на меня сердитый взгляд. Наблюдать за ней было по-прежнему забавно.

– Ты заливалась кофе всю ночь?

Я скрылась в ванной, потом вернулась с зубной щеткой во рту и указала на дверь, приподняв брови:

– Это считается проникновением со взломом?

Куки обошла меня и закрыла дверь.

– Нам надо поговорить.

Понятно. Время нотаций. Всю неделю, каждый божий день она выписывала мне нагоняй. Поначалу было легко врать, что я просто-напросто недосыпаю, и Куки покупалась на мою ложь. Но потом заподозрила бессонницу, когда в вентиляционных отверстиях в офисе я увидела розовых слонов. Так и знала, что не надо было о них спрашивать. Но я-то думала, она просто сменила декор.

В спальне я переоделась в чистую пижаму, потом вернулась и, направляясь к кофеварке, спросила:

– Кофе хочешь?

– Сейчас полчетвертого утра.

– Ясно. Кофе хочешь?

– Нет, сядь. – Когда я остановилась на полпути, вопросительно изогнув брови, Куки упрямо стиснула челюсти: – Говорю тебе, нам надо поговорить.

– Дело в усах, которые я нарисовала тебе, пока ты спала? – Я медленно опустилась на диван, не сводя с нее настороженного взгляда. На всякий случай.

– Нет. Дело в наркотиках.

У меня отвисла челюсть. Зубная щетка чуть не выпала.

– Ты подсела на наркотики?

Куки поджала губы:

– Нет. Ты.

– Я подсела на наркотики? – ошалело спросила я. А я и не знала.

– Чарли, - сочувственно проговорила она, - сколько ты уже не спишь?

Я вздохнула, хотя скорее всхлипнула, и посчитала на пальцах.

– Дней тринадцать. Около того.

Ее глаза изумленно распахнулись. Когда смысл моих слов дошел до Куки, она спросила:

– И ты ни на чем не сидишь?

Я вынула изо рта щетку.

– Разве что на зубной пасте.

– Тогда как тебе это удается? – Она подалась вперед, беспокойно сдвинув брови. – Как ты можешь не спать столько дней подряд?

– Не знаю. Просто не закрываю глаза.

– Чарли, это невозможно. И наверняка опасно.

– Вовсе нет, - заверила я ее. – Я пью тонны кофе. И вряд ли когда-нибудь усну за рулем.

– Кошмар какой-то. – Куки уронила лицо в ладони.

Улыбнувшись, я засунула щетку обратно в рот. От людей вроде Куки сложно отделаться. Непоколебимая. Верная. Таких трудно сбить с толку.

– Солнце, я не такая, как ты. Помнишь?

Она снова сосредоточилась на мне.

– Но ты все равно человек. Только потому, что ты быстро исцеляешься, видишь мертвых и обладаешь уникальной способностью вызывать в самых обычных людях желание тебя убить…

– Он ужасно зол на меня, Кук. – Я опустила голову, чувствуя, как подбирается печаль.

Куки помолчала, обдумывая мои слова, а потом сказала:

– Расскажи мне подробно, что происходит.

– Ладно, но сначала кофе.

– Сейчас полчетвертого утра.

Десять минут спустя у нас обеих было по чашке шедеврального кофе. Я рассказывала о своих снах, если их можно так назвать, неудовлетворенной разведенке, в чьих глазах появилось мечтательное выражение. Она уже знала о том, что я связала Рейеса, но не знала, что я вижу во сне. То есть не обо всем. Только что я рассказала ей о своей последней «встрече» с богом Рейесом, который был рожден в адском пламени и создан из красоты и греха, сплавленных вместе обжигающим жаром чувственности.

Обмахиваясь ладонью, я посмотрела на Куки.

– Так он был в…

– Ага, - перебила я.

– И он поставил твою ногу на…

– Ага. Думаю, чтобы облегчить себе доступ.

– Обалдеть. – Куки положила руку на грудь.

– И снова ага. Было круто. В смысле, когда он меня трогал, целовал и гладил в самых удивительных местах.

– Он тебя целовал?

Я покачала головой:

– Ну, не сегодня. Хотя иногда целует. Самое странное – он не хочет приходить. Не хочет быть со мной. Но стоит мне закрыть глаза, он тут как тут. Неистовый. Сексуальный. Злой как черт.

– Но он взял и поднял твою ногу на…

– Куки, - я взяла ее за руку, вынуждая сосредоточиться, - давай уже проедем эту часть.

– Да. – Она моргнула и тряхнула головой. – Ты права, извини. Теперь я, конечно же, понимаю, почему ты не хочешь переживать ночь за ночью такой страшный стресс.

– Но я вообще не отдыхаю! Просыпаюсь еще более изнуренной, чем, скажем, три минуты назад. И он на меня жутко злится.

– Ну, ты же связала его на веки вечные.

Я вздохнула:

– Ни о какой вечности и речи нет. В смысле я могу все исправить. – Я решила умолчать о том, что уже пыталась и, к несчастью, ничего не добилась. – Я выясню, как его освободить. Как думаешь?

– Ты меня спрашиваешь? – поразилась Куки. – Это твой мир, солнце. Я всего лишь невинный свидетель. – Она посмотрела на настенные часы.

Как всегда, я удивилась самой себе, забеспокоившись о своем ближнем:

– Тебе надо вернуться в постель. – Я забрала у нее чашку и пошла в кухню. – У тебя добрых два часа до того, как разбудить Эмбер в школу.

Эмбер – двенадцатилетняя дочь Куки, хотя я дала бы ей все тридцать.

– Я только что выпила чашку кофе.

– Можно подумать, тебе это когда-нибудь мешало.