Чтение онлайн

Клика власти встревожена. Среди её сторонников и противников растёт понимание, что социальной базы поддержки у неё нет. Как нет и принципов для создания сколько-нибудь заметной политической партии, способной придать режиму политическую устойчивость. А все голоса избирателей “в поддержку курса реформ” на прошедших президентских выборах получены лишь на короткое время, благодаря массированной обработке населения телевидением, и голоса эти отдавались людьми без доверия к власти и к самому Б.Ельцину. Уже через две недели после выборов опросы стали указывать на резкое падение доверия населения вновь избранному Президенту, - о доверии ему высказывали лишь до 10-14% от числа опрашиваемых. О чём это говорит?

Во-первых, о том, что страна стала трезветь от одурения, в какое её целенаправленно погрузили средства массовой информации во время предвыборной кампании. А во-вторых, что сама предвыборная кампания была циничной и, в общем-то, слишком дорогостоящей операцией по приданию мифов легитимности режиму, абсолютно отчуждённому от главных, жизненных интересов огромного большинства населения России. Режим был и остаётся диктатурой коммерческого космополитизма, которая осуществляется самыми дикими, самыми чуждыми русской государственности кланами владельцев коммерческого капитала, озабоченными только получением сверхприбылей от торговли сырьём, сознательно превращающими Россию в сырьевую колонию Запада, Юга и Востока. Даже Турция, Китай оказываются по сравнению с нынешней Россией развитыми промышленными державами.

У этого режима больше нет никаких политических лозунгов, кроме лозунга продолжения реформ, не понятного как для подавляющего большинства населения, так и для специалистов аналитиков, - лозунга, уже не политического, а обслуживающего стремление асоциального слоя частных собственников укрепить своё положение в стране. Режим больше не в состоянии разговаривать со страной на собственно политическом языке, на языке экономических интересов огромных масс людей. Он полностью потерял способность говорить на языке интересов абсолютно всех производительных регионов, на языке производственных отношений страны, которая ещё недавно была второй промышленной державы мира. Поэтому вся болтовня Президента и иже с ним о демократии была и остаётся словесной ширмой, за которой они пытаются скрыть своё полное политическое банкротство. Они уже даже не заикаются об идеалах либерализма, лишь, как хищные звери, держатся за ключевые посты власти ради возможности контролировать бюджет, обогащаться за счёт бюджета и расхищения собственности. Государствен­ный аппарат в их руках всё откровеннее превращается в инструмент грабежа бедных, в том числе через службы налогового разбоя, в инструмент для разрушения страны, а не для её усиления. И объявление Президентом 10-го августа днём всероссийского траура по погибшим в Грозном воинам, сделанное на следующий день после пошлой и показушной инаугурации, отбрасывает мрачную и тревожную тень на предстоящие годы, - годы общегосударственного кризиса, хаоса и гражданской войны всех против всех, ответственность за которую несут силы, стоящие за этим Президентом.

События в Чечне, сама война, смысла которой не понимает воюющая, истекающая кровью, постоянно предаваемая армия, являются следствием полного отсутствия у режима сколько-нибудь определённой политики в отношении всего мусульманского приграничья России, отсутствия мусульманской политики вообще, как впрочем, и политики в отношении Китая, Запада и всех других стран и регионов мира. Вся внешняя политика отдана на растерзание кланам высокопоставленных воров. Война же для них стала сверхприбыльным бизнесом, способствующим ускоренному росту и концентрации спекулятивно коммерческих капиталов. Они наживаются на войне в Чечне, которая становится предлогом и причиной выбивать из бюджета огромные средства на военные расходы. Началась война в интересах тех сил, которые жаждали захватить контроль над нефтью и над стратегически важной, потенциально очень доходной железной дорогой, соединяющей южные регионы России с Ираном. Но теперь она ведётся уже только в интересах вьющихся в окружении власти мародёров, которые нашли способы разворовывания огромных по меркам нищающей страны денег, направляемых ими же, как на саму войну, так и на помощь “по восстановлению” крошечной Чечни. Огромные деньги списываются на разрушения от боевых действий, и провести проверку, так ли это, практически невозможно. Связанные непосредственно с властью силы разворовывают эти бюджетные, то есть собираемые через налоги в других, русских регионах деньги, делятся частью с чеченскими боевиками, чтобы те могли продолжать войну столько, сколько понадобится этим силам. Как только армия добивалась контроля над Чечнёй, тут же из Москвы, из Кремля, подписанные Президентом, срочно приходили приказы о прекращении боевых операций, об отступлении под предлогом перемирия, что давало возможность боевикам выжить, переорганизоваться, укрепиться, запастись оружием, чтобы снова быть способными начать провокации и войну.

Можно ли чем иным объяснить бросающееся в глаза противоречие? На помощь Чечне легко выделяются бюджетные триллионы и триллионы рублей, тогда как во многих стратегически важных регионах, в том числе и на Дальнем Востоке, рабочие, части армии по полгода не получают зарплаты, пограничники голодают, и какие-то десятки миллиардов рублей на зарплату выбиваются лишь после забастовок, голодовок, самосожжений. Война в Чечне стала чрезвычайно доходным, чрезвычайно прибыльным делом для ряда банков, через которые прокручиваются бюджетные средства, для спекулянтов всякого рода и звания, для высокопоставленных бюрократов, взяточников и казнокрадов. Ради затягивания войны подкупаются все и вся. И даже Президент, осознанно или нет, вольно или невольно, но вынужден играть по правилам заинтересованных в ней сил, влиятельных и в его окружении. То есть политическое вырождение власть предержащих режима диктатуры коммерческого космополитизма дошло до такой степени их цинизма и беспринципности, когда всякая разрушительная для страны гражданская война оказывается выгодной, прибыльной для влиятельнейших кланов, которые сложились в недрах самой власти.

Это не некая российская особенность, русская страсть к воровству, как стараются представить дело некоторые подпевалы стоящих за режимом сил и вторящие с их подачи глупцы. Высокопоставленных ворам нужно убедить массы в естественности такого положения дел, якобы обусловленного предрасположенностью к воровству самих масс. Однако причина заключена в обоснованном либерализмом режиме, в правящем классе, который стал сейчас собственником России, заказчиком решений власти. Во времена Великой французской буржуазной революции, когда во Франции установился точно такой же режим диктатуры коммерческого политического интереса, названный Директорией, войны, которые вела революционная армия на нескольких фронтах за целостность республики, оказывались чрезвычайно доходным делом для спекулянтов, казнокрадов, депутатов законодательных палат, через чьи руки проходили направлявшиеся армии бюджетные средства. Те войны обогатили множество мерзавцев, в том числе бывших во власти, в самой Директории. Их прямыми политическими потомками и родственниками являются паразитирующие на чеченской войне вполне конкретные силы в нынешней России.

Этим силам становятся чуждыми не только выступающие против режима политические движения народных патриотов и русских националистов, но и даже сколько-нибудь определённые государственные цели, сколько-нибудь ясные концепции укрепления государственного сознания. Это подтверждает отразившаяся в позиции ряда влиятельных средств массовой информации явно мстительная и отрицательная реакция этих сил на одно лишь заявление Б.Ельцина о необходимости разработки некоей национальной доктрины. А ведь Ельцин ставленник этих сил! Им не нужна никакая национальная доктрина, им она не выгодна, а потому они боятся усиления государственного сознания во власти, боятся укрепления её контролирующих функций, - но именно эти силы во многом определяют политику в стране. И при таком положении дел идёт болтовня о демократии, о демократических выборах, о легитимности режима!

Колоссальные средства были потрачены на избирательную кампанию, в том числе и займы под высокие проценты у международных финансовых институтов, - а ради чего? Ради того только, чтобы хоть на немного оттянуть признание страной факта захвата власти асоциально преступными кланами и установления ими диктатуры политически бездарного и преступного режима, режима диктатуры коммерческого космополитизма! Этот режим не способен на промышленное развитие, на которое надеется подавляющее большинство населения России, а потому не имеет будущего. Он заводит страну в хронический политический кризис, в политический тупик.

Когда политическая власть оказывается у асоциального меньшинства представителей коммерческого интереса, экономика превращается в средство получения наивысшей спекулятивной прибыли. В такой экономике исчезают внутренние стимулы к производительному труду и инвестированию производства, к поддержанию материальной и социальной инфраструктуры производства, и экономика существует за счёт износа производительных сил. А в обстановке политического разложения власти и отчуждения от неё всех социальных слоёв населения, связанных с производственными отношениями, износ производительных сил происходит с наименьшей отдачей. Результатом становится рост признаков вызревающей экономической катастрофы. Гиперинфляция и даже голод, перебои с энергоснабжением превратились в той или иной мере в злобу дня всех регионов. И то, что происходит в Приморье, где энергетика очутилась на грани полного краха, стало только началом цепной реакции разрушения всей экономической системы России. Даже в Москве, в которой сосредоточены до 80% частных капиталов страны, городской бюджет трещит по швам, а социальная, транспортная инфраструктура разваливается, в чём убедиться можно и беглым взглядом, для этого достаточно спуститься в метро.

Новое правительство пока вызывает у населения страны синдром ожидания. Почти все понимают, что оно ничего не решит, однако некая, крайне малая, но надежда на улучшение общего положения дел даёт правительству кредит политического доверия в течение предстоящего полугода. Затем последует спад доверия, которое сменит повсеместный рост раздражения в отношении тех, кто использовал такое доверие и не оправдал его. Можно ли предотвратить грядущий взрыв социального возмущения? Население позволило бы убедить себя потерпеть ещё, затянуть пояса ради углубления реформ, - но такого углубления реформ нет! Разве можно назвать реформами то, что творится сейчас? В промышленных регионах даже те, кто имеет работу, в том числе и офицеры в гарнизонах, давно не получают зарплату, день за днём, месяц за месяцем видят голодные лица своих детей, а кучка мерзавцев: воров, спекулянтов, ростовщиков, казнокрадов, - жиреет, строит дворцы, швыряет огромные деньги на прихоти своих многочисленных любовниц. Никакого углубления реформ не происходит по крайней мере с весны 1995 года. Наблюдается лишь углубление влияния на власть беспринципных богачей от экономического разбоя, которые никогда не будут заниматься производством, потому что нет у них для этого ни социальной культуры, ни талантов, ни образования, нет творческой страсти и способностей к стратегическому планированию, без чего промышленное производство невозможно, немыслимо.

Война в Чечне обнажила эту омерзительную суть режима до предела.

Для ведения войны правительству нужны огромные денежные средства. А доходы исполнительной власти сужаются по мере развала производства и экономической инфраструктуры производства. У правительства нет иного выхода, как обращаться к коммерческим банкам. Коммерческие банки финансируют правительство, то есть финансируют бюджет, только через государственные краткосрочные обязательства (ГКО), и именно краткосрочные ГКО, на условиях получения немыслимо больших процентов прибыли. Все признают, что это сейчас очень выгодное и самое надёжное размещение капитала. Но тем самым правительство оказывается в кредитной кабале у наиболее крупных банков, что в переводе на нынешний язык означает, у самых крупных ростовщических банков, повязанных прочнейшими интересами на интересы западных финансовых учреждений. Долгосрочные и среднесрочные кредиты правительству владеющие ими банкиры не дадут, потому что из своего опыта знают, аналитические службы им докладывают, а из сути режима себе подобных дельцов они догадываются, что режим живёт одним днём, что он не устойчив, что его политическое кредо: apres nous le deluge!
– после нас хоть потоп! Посему долгосрочных займов правительство от них не дождётся и под угрозой расстрела. Даже краткосрочные кредиты в форме скупки ГКО финансовые олигархи дают под такие проценты, которые учитывают максимально возможный риск. И когда правительство диктатуры коммерческого космополитизма надувает обывателя казённым оптимизмом, де, инфляция к концу года упадёт до одного процента, банкиры пропускают эту ложь мимо ушей, и, знай себе, холодно требуют бешеных процентов. Тем более что расчёты по ГКО в мае, а затем в июне были задержаны правительством.