Чтение онлайн

Настроение подавляющего большинства бывших в зале участников съезда выразил в своём выступлении А.Вольский. Суть его выступления свелась к заявлению, де, развал промышленного производства привёл к такому положению дел, когда промышленники видят лишь один из двух вариантов развития событий.

1. Либо правительство должно откровенно признать, что Россия необратимо становится сырьевым придатком Запада.

2. Либо необходимо жёсткое вмешательство государства для спасения отечественной промышленности.

Возражений ни у кого не было, и других предложений не поступало. Да иначе и быть не могло, - на прошлых шести съездах все выговорились, напринимали решений без какого-либо толку. Все ждали ответа председателя правительства.

Но что им мог ответить В.Черномырдин? Он-то прекрасно знает, что правительство бессильно изменить ситуацию. Ибо с каждым днём всё определённее проявляется суть сегодняшнего состояния дел в стране: власть у того, у кого большие деньги. А большие деньги сделаны спекулянтами, ростовщиками, бандитами, казнокрадами, взяточниками-бюрократами, - то есть именно этой средой осуществляется реальная власть как безусловная диктатура коммерческого политического интереса. Эти дельцы в принципе не обладают культурой производственных отношений и не способны заниматься развитием производства, потому что производство требует долгосрочных капиталовложений, перспективной социальной политики и не даёт быстрых прибылей, а тем более спекулятивных сверхприбылей. Даже если бы правительство - о невероятное чудо!
– вдруг решилось бы пойти против них, поставило бы перед собой цель заставить их работать на восстановление российского производства, у него просто нет необходимого слоя организованных единой волей чиновников, которые посмели бы бросить вызов сложившемуся правящему классу озверевших от вседозволенности воров и спекулянтов.

Как, каким образом может правительство вмешаться в дело спасения отечественной промышленности, когда правящий класс режима складывался при росте только коммерческого капитала, уже набрал опыт отстаивания своих требований к власти, скупил и скупает средства массовой информации, представителей законодательных и исполнительных ветвей власти, на всех уровнях имеет толпы собственных агентов влияния? Любой удар кулака правительства по его главному интересу, коммерческому, подобен удару в резиновую стену, - она вроде бы поддаётся, но после удара восстанавливает свою форму. В таких обстоятельствах капитализация промышленности невыгодна, промышленный капитал страшно слаб и промышленное производство сложно и долго перестаивается к рыночным условиям борьбы за экономическое выживание. К тому же промышленное производство невозможно без социально-политического развития производственных отношений, а такое развитие господствующим в стране ворам и спекулянтам не нужно. Вот что своим опытом знает В.Черномырдин и не в состоянии понять А.Вольский. Какие бы обещания промышленникам не давал премьер с трибуны их съезда, он свои обещания не в силах выполнить на деле. Нынешний режим заведомо превращает Россию в сырьевой придаток, так как он подчиняет интересы государства интересам частной собственности, ставит частное выше общего.

Спасти отечественное производство можно, действительно, только вмешательством государственной власти. Но такую власть надо сначала создать. Нынешняя власть буржуазно-представительная и либерально космополитическая, а не государственная. Для создания государственной власти, как власти капиталистического государства, необходимо свергнуть диктатуру коммерческого интереса и идеологического либерализма.

Свергнуть же диктатуру коммерческого космополитизма нельзя иначе, как вследствие революционного взрыва политического национализма и через установление на его волне диктатуры промышленного политического интереса. Однако для того, чтобы революционная смена режима и правящего класса оказалась возможной, должны вызреть вполне определённые предпосылки. И они, эти предпосылки, неуклонно вызревают в России, и вызревают очень быстро, достигнут самодовлеющего значения в ближайшие два-три года. Важнейшей предпосылкой для активизации субъективных факторов, подготавливающих смену типа власти, станет полная недееспособность режима, его всеохватное политическое банкротство, когда затяжной экономический и политический кризис, в конце концов, обостриться и резко углубит нынешний вялотекущий общегосударственный кризис. Именно к этому времени необходимо, чтобы выявились социально-политические силы, готовые к осознанию себя в качестве особого военно-управленческого сословия и особого партийно-политического сословия с этикой корпоративного аскетизма орденского вида.

Только возникающая вокруг орденской идеи национального общества революционная партия и сознательно служащее традиции государства, и лишь ей, второе городское сословие способны справиться с коррупцией, с бандитизмом, победить в гражданской войне малой интенсивности и установить в России стабильный режим диктатуры промышленного интереса. Только они способны обеспечить внутриполитические условия для долгосрочного планирования структурной перестройки экономики, воспитания новой национально-корпоративной этики производственных отношений предпринимателей и работников, как основы основ появления конкурентоспособного, прибыльного высокотехнологичного производства. И выполнить такую задачу они смогут единственным способом, посредством военно-политической диктатуры национальной демократии.

Абсолютно все развитые страны Запада прошли через разрушительные для промышленного производства режимы всеохватной диктатуры коммерческого интереса, которые свергались одинаково, в результате революционного установления авторитарных военно-политических режимов национальной демократии. Военно-политическими режимами национальной демократии были режим Кромвеля в истории Англии, Наполеона I во Франции, Линкольна в США, Муссолини в Италии и так далее.

Сейчас к подобной революционной смене режима диктатуры коммерческого интереса на военно-политический режим национальной демократии объективно движется Россия. И этот будущий режим национальной государственной власти, осуществляя диктатуру промышленного интереса, не позволит России превратиться в полуколониальный придаток западной промышленности. Пусть никто не строит на этот счёт никаких иллюзий.

21 мая 1996г.

Для практической политики русскому национализму чрезвычайно важно разобраться в причинах и следствиях гражданской войны в Югославии, столь явно выявившей непримиримое противоборство трёх направлений религиозного мировосприятия, в том числе в среде одного этноса, говорящего на едином сербскохорватском языке. Нельзя закрывать глаза на то, что и бывший СССР разрушался принципиальными противоречиями, обусловленными существованием трёх полюсов культурно-религиозного притяжения: западноевропейского католицизма; восточноевропейского православия; южного исламизма.

Особенностью событий в Югославии было то, что вследствие кризиса коммунистической идеологии центральная номенклатурно-бюрократическая власть попыталась сохранить территориальную целостность страны за счёт подъёма традиционно православного, скорее культурного, чем фанатично религиозного, патриотизма сербов, что создавало для центральной бюрократии возможности захвата собственности во всех землях Югославии. Это вызвало ответные меры местных элит, которые желали сами распоряжаться местной собственностью и стремились к этно-политической и(или) культурной независимости. Подъём религиозных католических и исламских настроений позволил местным элитам воспользоваться этими настроениями, чтобы совершенно открыто объединяться против центральной власти, получая морально-политическую и материальную поддержку Запада, с одной стороны, и мусульманских режимов Ближнего Востока, режима в Турции - с другой. Политические сообщества с разными религиозными традициями мировосприятия объединяются всегда не просто по некоей симпатии друг к другу, а против предчувствуемой или реальной силы для противостояния ей. Уже одно объединение военно-политических структур католиков хорватов и боснийских мусульман против боснийских сербов отражает то, что последние представляли для двух первых серьёзную опасность. В чём же она заключалась?

На современном Западе стало явным преобладание средних слоёв горожан в среде национальных общественных отношений, которые в каждом государстве характеризуются собственной степенью корпоративности национального самосознания государствообразующего этноса, опирающегося на традиции мелкобуржуазного национализма. Традиции мелкобуржуазного национализма в каждой их современных капиталистических стран Запада становились государственными традициями в эпоху Национальной революции, которая в этой стране завершала буржуазную революцию. Во Франции, к примеру, корпоративность национального самосознания французов развивается со времени, когда Наполеон I конституционно закрепил положение, что настроения мелкобуржуазного национализма французов являются главной опорой национального государства. В Германии она развивается со времени нацистского режима Гитлера. И так далее.

Последние социальные Национальные революции, которые и создавали режимы воспитания национального мелкобуржуазного корпоративизма, происходили в ряде стран католической Европы в 20-х, 30-х годах текущего, ХХ-го века. Тогда же через подобный фашистский режим Национальной революции прошла и Хорватия. К нынешнему дню хорваты, так же как и латыши, эстонцы, чехи, венгры, отчасти литовцы и западные украинцы униаты, по своему культурно-историческому тяготению и политическому опыту испытывают влияние собственных Национальных революций первой трети века. Становление традиций мелкобуржуазного национализма в среде этих народов политически было подавлено коммунистическими режимами, но тем не менее продолжалось фактически всё время после Второй мировой войны, готовое в любой момент проявиться в политической борьбе за власть, как было, например, в Венгрии в 1956 году. С крахом коммунизма в СССР эти традиции мелкобуржуазного национализма быстро разбудили соответствующие им настроения и политические движения, цели которых приобрели западноевропейскую направленность. На основаниях этих традиций стали возникать новые национальные государства Европы, которые устремились в НАТО и в ЕЭС для интеграции с другими национальными государствами евросоюза.

Народы же православно-религиозной мировоззренческой традиции через эпоху Национальных революций не прошли, они только-только к такой эпохе приближаются. Мелкобуржуазное самосознание средних слоёв горожан в них только-только зарождается, пока лишь смутно и неорганизованно выражает тяготение к цивилизованному городскому национализму. Но и народный патриотизм уже не в состоянии быть опорой их государственного развития, так как питавшие его вековые традиции связанного с зависимостью от земли крестьянского существования, феодальные в своей основе, начинают отмирать. Урбанизация и промышленное развитие при коммунистических режимах разрушили крестьянское общинное бытиё этих народов, что необратимо подталкивают их молодые поколения к революционному прорыву в новое качество социологизации городского общественного сознания, становлению этого самосознания как национально-корпоративного, что возможно единственно в национальном этнократическом государстве. А такое государство рождается во время социальной Национальной революции.