Чтение онлайн

— Дэви Дахар, совсем не стоит гневаться из-за такого пустяка. От ребенка можно избавиться. А девочка послужит вам, как вы захотите… — попытался увещевать торговец.

Но его слова остались без ответа. Синеволосый развернулся и зашагал обратно к арке.

Дэви Дахар, синеволосый змей, не-человек. Я запомню тебя. И если когда-нибудь встречу снова — надейся, что мои руки опять будут связаны. Потому что иначе огребешь по лицу уже ты. Валькирией меня звали не только за внешность.

Едва Дахар отошел, как его заклятье над Гару развеялось, и та тут же выразила всю глубину своего возмущения. На мне, разумеется. Но не долго. В пылу она подошла слишком близко, и я тут же пнула ее по ногам.

Гару повалилась. Взвизгнула, кинулась на меня, ухватила за волосы и принялась возить носом по земле.

Над нами щелкнул хлыст.

— Господин! Эта девка! Она отказала дэви!

Хлыст щелкнул еще раз, и Гару вскрикнула. Отпустила меня, и тут же исчезла со спины.

Свистнув, хлыст прошелся по моей спине. По рукам, по ногам — “господин”, похоже, решил запороть непокорную девку.

Пять, шесть ударов — и все прекратилось. Меня рывком подняли.

Теперь меня рассматривали толстый торговец и его то ли компаньон, то ли охранник.

Короткий торг, и мне развязали руки только для того, чтобы защелкнуть на них наручники с цепью. Цепь пристегнули к наручникам последней в ряду девушки.

Торговец еще раз обошел купленный товар, взял у командира охранников какие-то бумаги, и отправился обратно к арке. Нас погнали за ним.

По ту сторону портала оказался ночной город. Правда насладиться видами нам не дали, быстро загнав в длинное узкое здание. Рабские казармы или что-то такое. Подводя к камерам-клетками, снимали наручники и тут же запихивали внутрь.

Стоять в полный рост в камере было невозможно. Приходилось сгибаться или передвигаться, стоя на коленях, что наверняка и было целью.

Принесли и роздали воду и жидкую кашу совершенно безвкусную. Но это была моя первая еда за день и, несмотря на переживания утра, есть хотелось невероятно. Да и малышу тоже нужна еда, а он ее пока получает от моего тела.

Стоило вспомнить о ребенке, как он требовательно запищал. Другие девушки тут же зашикали на меня, требуя успокоить. Как мне удалось развязать полоску ткани, и не уронить его — совершенно не знаю. Опыта обращения с младенцами у меня ровно ноль.

— Тише, маленький, — попыталась я его укачать. Малыш изворачивался в руках, громогласно требуя чего-то.

— Дай ему грудь! — раздраженно сказала соседка.

И это помогло. То есть я для ребенка и еда, и кляп — иначе он молчать не хотел. Хотя до этого сидел в перевязи тихо и спокойно, даже когда мне пришлось кувыркаться по земле и получать хлыста.

Утро наступило незаметно. Я только привалилась к неудобным прутьям клетки, и бездумно смотрела на черноту входа, как в казарму зашли несколько людей.

И один не-человек.

Похожий на дэви Дахара, словно родной брат. От него шла совсем другая аура — успокоения и расслабления. Он шел вдоль клеток, за ним следовали охранник и писарь. Охранник выводил девушек по одной, дэви осматривал их, по щелчку пальцев направляя тела странный голубой шарик — похоже магия. Писарь водил палочкой по дощечке. Наверняка покрытой воском или чем-то таким.

Осмотрели всех. И только после этого они остановились около моей клетки.

В замке проскрипели ключи. Дверь клетки распахнулась, и охранник указал мне на выход.

Я не пошевелилась. Во-первых, я не хотела подчиняться каким-то дикарям. Я свободная женщина, и то, что меня связали и продали, еще не лишает меня достоинства. А во-вторых, после утра на равнине у меня болело все тело. И шевелиться не хотелось.

Конечно, дэви и сопровождающие не посчитали такое поведение правильным. Охранник потянулся ко мне, намереваясь вытащить за волосы. И только глухо захрипел, когда его рука словно сама собой уперлась в прутья, а сустав хрустнул. Подержав его немного, я отпустила.

Охранник тут же вывернулся и принялся ругаться на уже третьем, совершенно незнакомом языке. Да что за мир! Как они тут при таких быстрых перемещениях не создали себе всеобщий язык?

— Выходи, — услышала я шелестящий говор дэви.

Я покачала головой.

Он хмыкнул. Щелкнул пальцами, призывая голубой шарик магии. Движением кисти отправил ко мне. Шарик пролетел камеру, и врезался мне в лоб. Растекся холодящей каплей и тут же впитался.

Дэви присмотрелся ко мне, словно сканируя.

— Пиши, — сказал он писарю. — Женщина, восемнадцать лет, из народа ай-нуур, вес… рост… шрамы: на спине два параллельных вдоль позвоночника, на левом запястье — след человеческого укуса, на бедре — от когтей даарма. Многовато.

Деви поднял взгляд к потолку, словно прикидывая что-то.

— Откуда в степи ханаров взялись даармы? Ее ведь оттуда привели? — он фыркнул и вернулся к осмотру. — Ладно, это к делу отношения не имеет. Дальше. Следы побоев, свежие: от кнута, от человека, от дива. Застарелые — сроком не более трех недель. Опять же кнут, и пинки и тычки от человека. Ребенок. Мальчик. Три недели. Кормит грудью.

Дэви сотворил еще один шарик, который полетел к ребенку. Я раздраженно отмахнулась. Еще не хватало, чтобы малышу навредили. Шарик не успел отлететь, когда я его ударила, и впитался в мою руку. Опять приятный холодок растекся по коже.

— Сопротивляется магии. Сопротивляется внушению. Понимает дивную речь, — продолжил перечислять он.

Что, эта лекция закончится когда-нибудь? Про остальных девушек он ограничивался парой фраз!

— Говорить можешь? — поинтересовался дэви у меня.

Я открыла рот — совершенно автоматически! — и не смогла произнести ни звука. Закрыла. Покачала головой.

Третий синий шарик впитался в шею.

— Интересно… Речевой блок. — Дэви сделал движение пальцами, словно собирал паутинку, скручивая ее в катышек. — Ну-ка, попробуй теперь.

— Я не могу… — услышала я свой хриплый голос. Похоже, я могу говорить на языке Гару и “господина”.

От входа раздался голос торговца. Он говорил на том же языке, что и охранник, так что смысла я не разобрала.