Чтение онлайн

— Актаур! — окликнул Аль-Танина Берес. — О чем задумался? Эта белобрысая украла твой разум? Так у меня есть лекарство!

— Берес… — сдерживая раздражение, процедил Актаур. — Знаю я твое лекарство. Которая на этот раз?

Десятник щелкнул пальцами и в комнату стремительно вбежали две девушки.

— Посмотри. Как ты и хотел — совсем непохожие на то, что ты предпочитаешь обычно.

Одна из девушек была темнокожей, и волосами цвета слегка разведенного молоком кофе. Вторая явно была издалека, с кожей желтоватого цвета и плоским лицом.

— Дарю! В комплект к первой.

— Нет, Берес. Я отбываю завтра, и лишний груз мне не нужен.

— Нужен. Поверь, лучше иметь пару запасных вариантов, чем не уметь никаких.

Актаур фыркнул.

— Ну спасибо, друг. А то я не знал!

Берес устроился на подушках и махнул рукой.

— Девочки, покажите моему лучшему другу все свои способности! — потребовал он и указал Актауру на соседнюю подушку.

Девушки подчинились. Одна устроилась в центре комнаты, и начала неторопливо танцевать, сама себе аккомпанируя зажатыми в ладонях кастаньетами, а вторая — перехватила у слуги поднос и принялась подавать угощения.

— Нет, Берес. Ты не понимаешь. Они не другие. — Актаур махнул рукой, приказывая девушке не приближаться. — Они такие же. Ты видел когда-нибудь дыню-звезду?

— А то ж! Редкое лакомство, от вас же везут.

— А знаешь ли ты как их растят? Все дыни, изначально — шары. Но пока они еще маленькие, их помещают в заготовку. И вырастая, они заполняют ее. Когда же заготовку снимают, дыня не возвращается к той форме, какой должна быть. Она навсегда остается измененной.

— И?

— Так же и эти девушки. Они выращены как цветы пустыни, такие же покорные, милые и красивые. Готовые жизнь положить за возможность зачать ребенка. И они без лишних сомнений воткнут мне в спину нож, как только его получат. Думаешь, нет?

— Ну-ну. А эта дикая кошка тебя просто зарежет, без лишних сомнений. Как только окажешься поблизости. Глядя в глаза.

— Посмотрим.

Меня наконец оставили одну.

Тетки, которых прислал мой… владелец, постоянно болтали. Они не замолкали ни на секунду, при этом довольно ловко направляя меня.

Ванна, еда, одевание — меня вырядили как куклу! Вымыли и уложили волосы, и попытались обмазать маслами или духами, а может и средством два-в-одном.

Более чем очевидно с какой целью. Я кое-как отбилась.

Но я не хочу быть чьей-то постельной грелкой. Пусть только сунется, мало ему не покажется.

Одна из теток вернулась с кухни, и принесла мне стакан сока. Из каких фруктов он был отжат, я не смогла определить, но он был в меру сладкий и совсем чуть-чуть, буквально едва заметно, горчил.

И только уплывая в сон, я подумала — а не снотворное ли?

Актаур проснулся от резкого толчка. Сел на постели, посмотрел по сторонам.

Глубокая ночь. Справа устроилась Лейли, плосколицая рабыня, слева — Мегриб, чернокожая. Подарки Береса, в доме которого он гостит. Явились, когда Актаур уже заснул, нарушив его запрет. Этих — не хотелось. Хотя наверняка они могут и умеют многое.

Из головы не шла дикарка. Когда еще на закате он заглянул к ней, она мирно спала, пристроив сына на груди. В закатном солнце ее кожа смотрелась тончайшим бледно-розовым фарфором. Он едва не скрипнул зубами — повезло ведь кому-то. Сын, первенец.

Не то, что у него.

У его деда было сто двенадцать сыновей. У отца — только семеро.

У него нет вовсе.

Их род проклят. И только годы поисков дали ему призрачную надежду, что он все-таки сможет обзавестись наследником.

Теперь ему нужно как можно быстрее доставить дикарку к Велимзан, диве-пророчице, и провести ритуал. Эта дикарка идеально совпадает с описанием, данным ему пророчицей — чужая и чуждая, не похожая ни на кого, кроме себя, и при этом уже доказавшая способность принести детей.

Актаур встал с постели, подошел к окну и, раздвинув шторы, посмотрел на полную луну. Интересно, как светится кожа этой женщины при луне?

Женские покои дома Береса, куда поселили дикарку, находились совсем недалеко. В десятке-другом шагов — торопливых, но тихих. Будить дом не хотелось. Дикарку и подавно. Нужно дать ей немного отдохнуть — ведь впереди многодневный переход через пустыню, а этот хрупкий цветок нельзя подвергать опасности.

Дверь открылась от одного мягкого нажатия. Не заперто? Странно.

Луч лунного света падает на постель. Там, где еще на закате лежала эта фарфоровая женщина.

Вот только сейчас на ней — чернеет объемная фигура. Совсем не похожая на хрупкую и тонкую дикарку.

Актаур пересек комнату и сдернул черное покрывало с фигуры.

— Кана! — удивился он.

Одна из двух служанок, посланных им, лежала связанная на постели. Укрытая тем самым шелковым покровом, который он надел на дикарку.

А где она сама? И ребенок? И вторая служанка?

Кана дернулась и открыла глаза. Актаур сдернул с нее веревку.

— Господин! — скатилась служанка с кровати и замерла, стоя на коленях в поклоне перед ним.

— Где дикарка?

— Н-н-не знаю, господин, — заикаясь, ответила служанка. И тут же пожаловалась: — Она ударила меня. А потом я очнулась связанная. И пока господин не снял покров, даже позвать никого не могла, так мне было страшно.

Ногти впились в ладони — так сильно Актаур сжал кулаки. Эта дикарка попросту сбежала! Не пожелав даже выслушать. И ребенка прихватила с собой! Сдерживая клокочущее в горле рычание, он заставил себя думать.

— Кана, кто расчесывал ее? — Актаур отвлек от жалоб служанку.

— Я, господин.

— Расческу сюда.

Служанка метнулась, с совсем не характерной для ее пухлого тела быстротой, и подцепила со столика нужный предмет.

— Вот, господин, — протянула она простую деревянную расческу.

Умная дикарка. Или догадливая. Или служанки расторопные. На расческе ни волоска.

— Волосы ее есть?

— Так это, господин, Ирия все вынесла и сожгла, чтоб не навредил никто…

Актаур в раздражении сжал расческу и повернул. Дерево заскрипело и захрустело, ломаясь.