Чтение онлайн

— Об Алине? Ну что же, я знаю, по ком она вздыхает. — В этой фразе Пушкина был намёк.

— И я знаю! — подтвердил Лёвушка.

Алина, как ни была сдержанна, тоже покраснела.

— А что вы можете сказать обо мне? — спросила Зизи.

— Могу сказать, но не скажу.

— Почему?

— Потому что не скажу... И мне кажется, вас больше интересует мой брат.

— Вот как? Ничуть!

— Почему же вы покраснели?

— Зизи, замолчи, — вмешалась Прасковья Александровна.

— Вы услышите гениальнейшие стихи. — Лёвушка поднялся из-за стола.

Подражая брату, он стал посредине зала. Так же, как Пушкин, он вскинул голову и принялся декламировать.

Лёвушка прочитал всю поэму «Цыганы» от начала до конца — память у него была колоссальная, и он унаследовал актёрские данные от отца.

Прозвучали аплодисменты — декламатору и автору. Потом взоры всех девушек устремились на Пушкина.

— Неужели вы в самом деле бродили с табором? — Этот сосед их был странный, непонятный, непостижимый. — Как романтично!

Пушкин испытал смущение.

— Да, так уж случилось... — Но неужели он действительно жил с цыганами? Этим барышням он конечно же казался романтическим героем. Если бы они знали, из какой житейской прозы, да чего там, из какой неопрятности и смрада создал он свою поэму! — Поверьте, я совсем обыкновенный человек! — Кажется, это была первая фраза, которую он этим барышням сказал просто и искренне, но они будто и не услышали его.

Аннет смотрела на него откровенно влюблённо. Этого нельзя было оставить незамеченным.

— «Без умысла пленяешь ты...» — сказал Пушкин.

— Что вы говорите! — воскликнула Аннет.

— Это не я, это поэт Дмитриев [107] : «Без умысла пленяешь ты...»

— Но вы-то говорите с умыслом!

— Я ничего не говорю. «Без умысла пленяешь ты...» Это говорит старый дурак Дмитриев.

Алина уселась за фортепьяно. Лёвушка подмигнул брату: пора! Оба одновременно подошли к Аннет. Она пойдёт с Пушкиным. Лёвушка изобразил досаду, даже ярость.

— Но вы обещали мне раньше!

Щёки Аннет раскраснелись. Круглое лицо её поглупело.

— Вы обещали мне раньше! — яростно кричал Лёвушка.

— В чём дело? — Прасковья Александровна сочла нужным вмешаться.

Пушкин и Лёвушка бросали друг на друга воинственные взгляды.

Зизи воскликнула:

— Они из-за Аннет будут драться на дуэли!..

Нетти, о которой забыли и которая одиноко сидела в углу, вдруг начала всхлипывать, постанывать, запрокинула голову, потом разрыдалась: у неё сделалась истерика.

Все бросились к Нетти, кто-то держал её голову, кто-то вливал ей в рот воду.

— Немедленно в постель! — скомандовала Прасковья Александровна.

Пошатывающуюся Нетти повели под руки.

Да, в тригорском доме был свой сложный клубок отношений!

Но и в Михайловском клубок запутывался всё больше. Где важное письмо от князя Сергея Волконского? Ах, вот оно, но кто трогал его?

Князь Волконский [108] писал о предстоящей женитьбе на Марин Николаевне Раевской. Мария... Очевидно, она поведала избраннику о любви к ней другого — и князь посчитал своим долгом уведомить Пушкина о помолвке. Мария... Её образ постепенно терял телесность и сливался с мечтой. А с князем он встречался давно в Петербурге, потом в Одессе: в прошлом повеса, потом военный герой, флигель-адъютант и генерал, рядом с юной Марией — пышноусый старик. Безрассудный храбрец! Но кто ныне не храбр! А его, Пушкина, она не смогла полюбить... Что ж, счастье, видно, не для него!..

И в поисках утешения он уселся за письмо к княгине Вяземской, которая уже вернулась с детьми в Москву из Одессы. Ласки, тепла искал он у этой щедрой души, у смешливой и не очень красивой жены скептического и желчного своего друга. Княгиня Вера [109] , прекрасная, добрейшая княгиня Вера! То, что он предвидел, сбылось: пребывание среди семьи только усугубило его огорчения. Бешенство скуки снедает его нелепое существование, а скука — холодная муза... Припадаю к вашим стопам, о, княгиня Вера!

И наконец разразился скандал! Ещё одно пустячное, но явное доказательство, ещё одно небрежно вскрытое письмо. Протест, который он испытал, был яростен — хорошо, что он не видел своего лица в зеркале. Он вращал вытаращенными огромными белками, скалил зубы. И бросился к отцу объясняться.

Сергей Львович обернулся на звуки быстрых шагов и вздрогнул.

— Вы... вы распечатываете мои письма... — запинаясь, с трудом проговорил Пушкин. — Вы шпионите за каждым моим шагом... Вы взяли на себя позорную роль соглядатая! — вскричал он.

Сергей Львович побледнел.

— Как ты смеешь говорить так с отцом! — в свою очередь закричал он тонким голосом.

На крики сбежались домашние, слуги заглядывали в двери.

Пушкин размахивал руками перед самым лицом Сергея Львовича. Очевидно, он находился в невменяемом состоянии. Сергей Львович схватился за грудь:

— Он убьёт меня... Он бьёт меня...

Надежда Осиповна пронзительно закричала. Ольга и Лёвушка подбежали к брату и попытались оттащить его от отца. Чувствуя себя в безопасности, Сергей Львович приободрился.

— Негодяй! — вскричал он. — Монстр! Наш благословенный монарх придаёт религии особое значение. Архимандрит Фотий даже самого князя Александра Николаевича Голицына заклеймил безбожником. А ты — брату, юному существу. Ты — сестре, нежной душе. Тебя и сослали за безбожие. Безбожник! Злодей!

— Вы ханжа!

— Что? Негодяй! Ты всегда глумился над всем святым, с детства... И откуда? Посмотри на меня и maman — ты чудовище, извращение всякого закона природы!

— Боже мой, мне дурно! — закричала и Надежда Осиповна.

— Не подходи! Не смей! — тонким голосом крикнул Сергей Львович. — Он хочет убить меня!

— Мне дурно, — стонала Надежда Осиповна.

— Негодяй! Монстр! — Голос Сергея Львовича окреп. — Да, на меня возложили тяжкую обязанность наблюдать за тобой. Потому что я известен как благонравный и честный дворянин. И я принял, чтобы облегчить твою участь. А ты... Я только теперь узнал всю правду... Ты попрал религию! Ты попрал всё святое. Дети! — закричал он, обращаясь к Ольге и Лёвушке. — Не знайтесь avec се monstre, се fils denature [110] . Он бил меня. Он ответит за это...