Чтение онлайн

ясное!

– Я капитан, какой из меня эксперт? Я даже не знаю, что там

произошло.

– Никто не знает, в том-то и дело! Степан после первого джампа

решил назад повернуть. Ругать его за это, или орден дать?

– Ты что, издеваешься? Капитан должен верить своей интуиции! Иначе

зачем он вообще на борту? Жесткую программу можно и в автопилот забить.

– Это на комиссии и скажешь.

– Степан был прав на сто процентов! И второй джамп это подтвердил.

Он спас корабль и привез информацию, - не могу успокоиться я.

– Вот для этого тебя в комиссию и назначили. В моих устах это просто

слова. В твоих - неоспоримая истина, понял? Потому что ты носишь это,

– Вадим стучит пальцем по капитанской эмблеме на моем кителе.
– Потому

что у тебя авторитет. Ты много раз уходил - и всегда возвращался. Твое

слово имеет вес и у нас, и у американцев... Кстати, об американцах.

Через четыре дня у них намечен старт.

– Предупредить надо...

– А что мы им скажем? Степа улетел, но решил вернуться?

– Да, скажем что знаем. Не маленькие, пусть сами думают, сейчас

лететь, или подождать до выяснения.

Вадим садится составлять документ. Никаких выводов, заключений,

только голые факты. И обещание передавать информацию по мере поступления.

Ставлю подпись. Вадим убегает за подписью Старика. Три подписи членов

комиссии - это не полный состав, но уже внушительно выглядит. Бедные

америкосы. Я бы на их месте задержал полет.

– Пап, Дима говорит, что это не габаритно-весовой макет, а самый

настоящий "мячик".

Это вместо "Здравствуй, папа". Смотрю на Диму. Где-то я видел

этого очкарика... Ах да, двухмачтовые подносы в фонтане ресторана!

Беру зонд, взвешиваю на ладони, словно в первый раз увидел.

– Ну да, корпус, наверняка, от самого настоящего. А для чего тебе

настоящий "мячик"?

– Для генератора. Если этот генератор в автомобиль вставить, на

нем год ездить можно.
– Паренек тащит из ранца потрепанный журнал

"Техника - молодежи" и тычет в разворот. На развороте - разрез "мячика"

– Гм-м...
– чешу я в затылке. Автомобиль этот генератор не потянет.

Слабоват. Но совмещен с аккумулятором на случай пиковых нагрузок. Поэтому

взорвать его можно так, что любая авиабомба покраснеет от зависти.

Собственно, поэтому автомобили пока и ездят на бензине. Если б не было

одиннадцатого сентября, башен-близнецов, взорванных жилых домов... Да мало

ли чего могло не быть! Терроризм - реальная угроза, и давать террористам

ручные гранаты в десяток тонн тротилового эквивалента - себе дороже. Вот

и ездим как в старину, на бензине...

– Бери карандаш, - говорю я пареньку, - считай! Двенадцать вольт

умножить на сто ампер - сколько будет?

– Одна целая, две десятых киловатта.

– Правильно. Меньше двух лошадиных сил. Мопеду хватит, но мотоцикл

уже не потянет.

– Но сто ампер...
– парнишка чуть не плачет.

– Ампер много, вольт мало. Зинуль, принеси мои инструменты.

Стелю на стол газету, поручаю Диме придерживать "мячик" и часовой

отверткой отвинчиваю четыре винта, удерживающие лючок. Подковыриваю его

отверткой, кладу на стол. Дима с Зинуленком сталкиваются над мячиком

лбами.

– Песок...

Высыпаю часть песка на газету. Вспоминаю, что и откуда вынул из

"мячика", беру карандаш и, покручивая, погружаю в зонд на полную длину.

В фокусники мне надо было идти, а не в космонавты.

– Что показало вскрытие?
– спрашиваю у детей.

– Корпус настоящий, а внутри пусто, - сообщает Зинуленок. Очкарик

Дима шмыгает носом, переживая крушение надежд.

– Внутри не пусто, а весовой эквивалент оборудования, - поправляю

я, аккуратно ссыпая песок обратно в отверстие и завинчивая лючок. Слюню

палец, подбираю несколько песчинок и пробую на язык.
– Песок пресный.

О чем это говорит?

– Морской был бы соленый, - бурчит Дима.

– Тоже правильно, - соглашаюсь я.
– Сухой строительный песок.

Будь я экспертизой, определил бы, из какого карьера он взят.

– А толку?
– насупился Дима.
– Генератора-то там нет!

Когда Дима уходит, Зинуленок по секрету сообщает мне:

– Пап, он не электромобиль хотел сделать, а вертолет. Я уже не

знала, что делать. Знаешь, фанатики какие прилипучие!

Четыре месяца комиссии абсолютно нечего делать. Американцы неделю

выжидали, потом отправили свой корабль в полет. Я мотался между Землей

и заводом, курировал перестройку корабля. Слово какое - курировал...

Снабженцем работал. Выбивал, проталкивал, согласовывал, утрясал. Старик

не шутил, когда говорил, что от старого "Прометея" один корпус останется.

Наконец, "Адмирал Ушаков" подошел к Земле. Комиссия вновь собралась

в полном составе. Корабль сел в Мигалово, и его облепили специалисты.

– Степан подал заявление, - ошарашивает меня Вадим.

– Уходит из пилотов?

– Уходит из дальнобойщиков. Говорит, внутри системы летать готов,

но в русскую рулетку больше не играет. Два звоночка от судьбы ему было,

третьего ждать не будет. По этому поводу нас Старик вызывает.

– ... Я не русский самоубийца, - спокойно, удивительно спокойно

втолковывает Степан Старику, когда мы входим.
– Мне детей надо на ноги

поставить. Как мы летаем? Помолясь да перекрестясь? Вот когда физики

объяснят, как джампер работает, я вернусь.

– Не как, а почему, - поправляет Старик.
– Конечно, ты прав. Но