Чтение онлайн

бицепсы-трицепсы. А я - по лестницам вверх-вниз бегаю. Лучшей имитации

горного этапа придумать нельзя... Если победю - пойдет еще одна легенда

по институту про стальных парней, несокрушимых звездоходов... Ради легенды

неделю можно помучиться... Уффф! Вот он - мой этаж.

Смотрю на часы - до срока пять минут. Можно успеть еще заход - до

чердака, вниз и обратно. Старик спросит: "Ты чего такой мокрый?" А я ему:

"Я очень торопился к назначенному сроку". Он заинтересуется, но уточнять

не станет.

Все, верхняя площадка. Дальше некуда - железная лесенка, люк на

крышу и амбарный замок. Ноги дрожат и подгибаются. Легкие из груди

выскочить хотят. Теперь - вниз неторопливой рысцой. Ноги только какие-то

трудноуправляемые... Главное - не споткнуться. Неверно, товарищ звездоход!

Опыт показывает, что споткнуться можно. Главное - не упасть. Ага, первый

этаж. Теперь - снова вверх, как в последний решительный! Ско-о-оренько

так...

Ноги идти не хотят, тяну себя вверх руками. Мощными рывками за перила.

Останавливаюсь на этаж ниже, чтоб отдышаться. Через неделю я должен буду

одолеть Гришу, а он ведь за страну выступал... Правда, это уже четыреста

какой-то этаж за сегодня, но ведь с перерывами... Четыреста с гаком умножить

на три с половиной - мама родная! Полтора километра. Завтра я с кровати

не встану. А еще Зинуленка с югов встречать...

Этажом выше хлопает дверь, и на площадку, судя по голосам, выходят

два человека. Судя по этим голосам, у меня даже есть время отдышаться.

Потому что один из них - Старик. Второй - Кузьмич. Видная фигура в нашем

муравейнике. В молодые годы сам летал. Не к звездам, правда. К звездам

тогда еще не летали. Сейчас - второй после Главного по летсоставу. Однако,

я не знал, что они курят.

– ... Потому что он всегда возвращается, - продолжает начатый ранее

разговор Старик.
– Талант у него такой - всегда возвращаться.

Замираю, затаив дыхание. Нехорошо подслушивать, но я не виноват.

О ком они, интересно? О Степане?

– ... Ты же помнишь, как заводчане его машину расколошматили. Он

на больной машине всю полетную программу выполнил, не поморщился. А как

обычный пилот сел - весь космос в осколках! А помнишь, как у американцев

на "Миссури" главный ходовой в системе Сатурна отказал? Что они сделали?

Сели на шлюп и бросили корабль. Он же его на маневровых вытащил! Четыре

гравитационных маневра вокруг спутников. Научную программу спас,

непрерывный ряд наблюдений не дал порвать.

Вот незадача! Разговор-то обо мне.

– "Паганель" будет флагманом нашего флота, - убеждает Старик.
– И я

хочу, чтобы он всегда возвращался. Ты понимаешь, ВСЕГДА!

– Я что, безлошадным его оставляю? У него "Ушаков" есть. Пойми меня,

капитан флагмана - это лицо космофлота. А он - мальчишка. Бывают пилоты

опытные, бывают рисковые. Но опытных рисковых пилотов не бывает. Ты же

его в последнем полете вел. "Прошу разрешения порезвиться" Было? Было!

Как хочешь, но я буду настаивать, чтоб "Паганель" отдали Гаркулову.

Понимаю, что я в полной жопе. Еще понимаю, что Кузьмич о "мячике"

не знает. А раз не знает, значит, знать ему не положено. Психологи, гады,

доигрались с репликами! Я уже "Паганель" своим считал. Банкет в ресторане,

год снабженцем между заводом и Землей мотался... Глупо-то как! Боже мой,

как глупо...

Хлопаю дверью, будто только что вышел на площадку и топаю наверх.

Показываю Старику часы:

– Я минута в минуту.

– Молодец. Вижу, что торопился, вижу, что успел. Только я сейчас

занят. Через час зайди.

– Хорошо, - говорю я и оборачиваюсь к Кузьмичу.
– Валерий Кузьмич,

поскольку разговор шел обо мне, внесу ясность. Вот Солнце, - рисую

пальцем на стене круг.
– Вот Сатурн. Здесь, между ними, я должен испытать

активаторы. Самые мощные в Системе активаторы. Вас в этой картине ничего

не пугает?

Кузьмич морщит лоб, потом кивает.

– Продолжай.

– У меня самые мощные в мире активаторы, - с напором повторяю я.

– А в этом районе притяжение Солнца почти уравновешивается притяжением

Сатурна. И я боюсь... До дрожи в коленках боюсь словить производную ноль.

Потому что фокусирующей массы звезды нет, и вылететь я могу куда угодно!

– Тогда почему вы не доложили по всей форме на Землю?
– Кузьмич

переходит на официальный тон.

– А что я доложу? Что мне страшно? Мы же не знаем, почему работают

активаторы. Мы их слепо скопировали. А вдруг Земля сочтет, что бояться

нечего? Получу с Земли клизму скипидара в качестве успокоительного. Или

другой вариант. Я не прав, а Земля отнесется к моим словам очень даже

серьезно. Клизму скипидара получат ребята, которые мой полет готовили.

Мои друзья, между прочим. Что мне делать? Я пускаю в эфир пулю, что хочу

порезвиться, и лечу сюда!
– тычу пальцем в пустое место стены.
– Здесь

безопасно! По-любому безопасно!

Кажется, сорвался. Не стоило на Кузьмича голос повышать. Но хоть

душу отвел. Старик пытается испепелить меня взглядом.

– Крым, через час у меня в кабинете.

Надо понимать так, что меня просят удалиться. Склоняю голову, щелкаю

каблуками и удаляюсь... Противно. Так убедительно врал, что сам поверил.

Поле... Самая загадочная вещь из "подарков" пришельцев. Повторить

легко, понять невозможно. Чем-то напоминает магнитное. В смысле, вихревое.

Опять же, не в бытовом смысле, а научном. То есть, "при перемещении в поле

по замкнутому контуру работа не равна нулю". В бытовом смысле поле тоже