Чтение онлайн

Винстон медленно подошел и опустился на холодные камни рядом с ним. Несколько секунд они сидели в тишине. Первым не выдержал сын герцога Альтрейни.

— Винс… Я понимаю, что ты считаешь меня ублюдком. И ты полностью прав. Я не знаю, как это произошло… Я не пытался отбить у тебя Кэмию… Я просто разом потерял над собой контроль. Это было словно наваждение… Я понимаю, это бессмысленно, но прими мои извинения… Если можешь, прости, — всегда жизнерадостный и громкий голос Гиллиана сейчас был непривычно тих.

Винстон хотел ответить, но сам не зная почему промолчал. Не дождавшись от друга ни слова, Альтрейни вновь сбивчиво заговорил, на этот раз куда громче:

— Я понимаю, что не достоин сейчас даже ответа. Но пойми, я не хотел! Мне и в страшном сне не могло присниться, что я так низко паду! Переспать с девушкой лучшего друга, который спас мне жизнь! Великие силы! Я опозорил не только себя! Все мои предки, весь род Альтрейни! — в ярости Гиллиан ударил своим пудовым кулаком по каменной крыше здания.

— Оставь. Это уже перебор. Происходящее слишком сильно напоминает дешевый спектакль. Ты перечитал баллад в детстве, — грустно усмехнулся Винстон.

— Послушай. Ты можешь быть уверен: я больше и близко не подойду к Кэмии. Если хочешь, я вообще уйду из университета, чтобы вам не мешать, — Гиллиан с надеждой смотрел на друга.

А что, если это выход? Может, Кэмия вернется? — В голове Винстона лихорадочно заметались мысли. Но юноша не дал овладеть собой минутной слабости. — Нет. Ничего не вернуть и не исправить. Причина не в Гиллиане. Все, чего ты этим добьешься, — потеряешь друга.

— Гил. Скажи мне. Только честно. Ты передо мной сейчас виноват, поэтому отвечай правдиво. Что ты испытываешь к Кэмии? — Винстон пристально вглядывался в лицо друга, боясь увидеть признаки фальши. Но тот, секунду помедлив, поднял голову и посмотрел юноше прямо в глаза.

— Это трудно передать словами. Это дикая страсть, когда видишь ее прекрасное тело… Это полный покой и расслабленность, когда она просто рядом…. Это щенячий восторг от ее улыбки… Это тоска, когда долго с ней не видишься… Я не знаю, как это назвать. Возможно, это именно то, что считается любовью. Но ничего подобного я раньше не испытывал ни к одной девушке.

Винстон смотрел на друга и понимал, что тот не врет. Он видел его эмоции и задавался вопросом: а был ли он сам способен на такие чувства по отношению к Кэмии?

— Гил, ничего тебе не надо делать. Ни уезжать, ни сторониться Кэмии. Пусть все идет так, как идет. Я свой шанс упустил. И никто в этом не виноват, кроме меня, — эти слова дались Винстону с трудом. Он словно выдавливал их из себя, но понимал, что должен их сказать, иначе потеряет не только девушку, но и друга.

— Нет, Винс. Я же видел твой взгляд сегодня, когда рассказал правду. Ты не должен отказываться от счастья, — испуганно замотал головой Гиллиан.

— Да было ли оно, это счастье? Я, наверное, никогда ее не любил. Просто мне было хорошо с ней. Так что не думай — я не приношу в жертву любовь, — Винстон криво улыбнулся, всеми силами стараясь не показать другу, что он сейчас врет. Но тот был в плену собственных переживаний и принял признание юноши за чистую монету. Гиллиан секунду постоял, оглушенный этой новостью, а потом порывисто шагнул к нему и крепко пожал руку.

— Винс, ты настоящий друг. Я счастлив, что встретил тебя. Знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать. В роду Альтрейни не было предателей, и я окажусь достоин моих великих предков. Помни, что я всегда готов буду прийти на помощь, — голос аристократа был неуместно торжественен, но за пафосом чувствовались эмоции, переполнявшие юношу.

Винстон опять улыбнулся. И на этот раз вполне искренне. Он радовался тому, что сумел сохранить друга и, главное, не показать свою слабость, не дать понять, насколько его душе сейчас больно. Винстон был уверен, что выбрал единственно верный путь. Собственные переживания он сможет подавить и не дать чувствам вырваться наружу, а значит, только станет сильнее и свободнее.

И только где-то на грани сознания билась мысль, которую юноша раз за разом тщетно гнал от себя:

— Вовсе ты не великодушный, не мудрый, не расчетливый, не сильный, не свободный… Ты просто трус. Трус, который боится бороться за свою любовь, за свое счастье

— Это что, шутка? — в голосе Торстена слышалось даже не удивление, он был просто потрясен.

— Хм. Тогда у шутника неплохой вкус. Бабенка ничего, я бы с ней покувыркался. Только вот зачем она на себя столько железок нацепила? Долго раздевать придется, — Кель привычно шутил, но было видно, что даже его проняло. И ничего удивительного в этом не было. Временно руководившему тавтом ветерану приказали вывести солдат на тренировочную площадку и дожидаться нового командира. И вот вместо матерого вояки появляется какая-то девчонка, пусть и одетая в доспехи.

— Стройся! — зычный голос септима привел солдат в чувство, а недовольный вид заставил выполнить команду максимально быстро. Пройдясь вдоль ровной шеренги, имперский офицер мрачно изрек:

— Солдаты. Это ваш новый командир — октат Гейрэ.

Заметив потрясенные взгляды пехотинцев, септим недовольно дернул щекой. Чувствовалось, что он и сам кипит от возмущения, но вынужден выполнять приказ. А солдаты тавта продолжали обалдело таращиться на своего нового командира, вернее, на командиршу.

Перед строем, гордо подбоченившись, стояла высокая девушка. На вид ей вряд ли можно было дать больше двадцати пяти лет. Лицом не то чтобы красавица, но и не дурнушка. Впечатление портил только надменно вздернутый подбородок и презрительный взгляд, которым она окинула бойцов своего нового отряда.

Октат была одета в очень дорогую кольчугу. Торстен не был знатоком, но даже ему сразу стало понятно, что стоит она больше, чем все снаряжение рядовых бойцов тавта вместе взятых. На ногах красовались изящно украшенные поножи. Руки вместо обычных наручей охватывали хитро сплетенные из отдельных полосок позолоченные боевые браслеты. Шлема не было, и на наплечники, выполненные в виде небольших стальных лепестков, свободно спадал водопад русых волос. Несмотря на доспехи, легко угадывалось, что девушка обладает далеко не хрупким телосложением, хотя даже до жилистого Келя ей было далеко. На боку у нее висели изящные ножны, из которых выглядывали богато украшенная витая гарда и рукоять, обернутая мягкой кожей. Торстен для себя решил, что вооружена она чем-то вроде рапиры.

— Офицер, вы не представили меня как полагается. Я леди [23] Гейрэ Тринсин. Я попросила бы вас не забываться, — голос свалившегося на голову отряду счастья полностью оправдывал ожидания. Он буквально был пропитан капризностью и стервозностью. Торстена передернуло. Норд обладал неплохим воображением, и оно быстро нарисовало ему картины грядущих неприятностей.

— Это вы забываетесь, октат, — с явным наслаждением одернул девушку септим. — В императорской армии не обращаются по титулам. Тут все решает звание, а не длина родословной. Постарайтесь это запомнить.