Чтение онлайн

– Вот как? – удивленно вскинул брови Минхо и стал всматриваться в Оранж. Но видимых шрамов на ней не было. – Тебя не били? – спросил он.

– Не били? Посмотри!

Отвернувшись, она подняла рубашку, и Минхо увидел несколько шрамов шириной по три дюйма. Ощущение было, что Оранж просто разрубали напополам, но не дорубили.

– Мне было десять лет, – сказала она. – Они услышали, как я пою.

Оранж опустила рубашку и вновь повернулась лицом к Минхо.

– Черт побери, Оранж! Да ты намного круче, чем я думал.

Вряд ли ему удастся забыть эту картинку. Такие шрамы. И только за то, что девчонка решила спеть? Но если Оранж выжила, мог выжить и Кит! Минхо покачал головой и сказал:

– Ну что ж, несмотря ни на что, как капитан этого судна я даю тебе разрешение настучать Доминику по башке всякий раз, когда он снова запоет.

Оранж улыбнулась, склонилась к Минхо и прошептала:

– Он ужасен, правда? У него голос как у чайки, когда она орет над дохлой рыбой.

Минхо кивнул и сказал:

– Твоей выдержке позавидуешь! Ты слушала все это время его вой и ни разу не возмутилась? Как капитан, я приказываю: пой! Вместе с Домиником, но лучше – вместо Доминика!

– Попробую, – неуверенно сказала Оранж, пожав плечами.

Минхо ее понимал. Однажды его избили так, что целый месяц он не мог разговаривать. Минхо понимал, что, даже думая об этом, он вторгается в запретную зону, но он должен был задать этот вопрос. Он сбросил скорость. Оранж была достойна его полного внимания.

– А как твое имя? – спросил он.

Оранж, не вполне понимая вопроса, склонила голову набок.

– Имя твое – как?

Она слегка задрожала, словно боялась тотчас же получить удар по лицу, но Остатки нации были далеко, они не имели власти над бывшими Сиротами здесь, посреди океана. Они были свободны, и у них должны были быть имена.

– Ты знаешь мое имя. Оранж.

– Оранж – это прозвище. А не имя.

Минхо хотел узнать, как эта девушка, стоящая перед ним, несущая на своей спине шрамы, полученные за попытку спеть, называет себя, оставаясь наедине с собой.

– Ну да! – кивнула она. – Но прозвище гораздо лучше имени, потому что оно – для друзей.

Она явно подтрунивала над Минхо.

– А это значит, что у меня есть друзья, – закончила она.

Минхо, глядя на накатывающие спереди волны, принялся обдумывать сказанное. Неужели кличка будет признаком того, что у тебя есть истинные друзья? А у него есть истинные друзья?

Оранж прервала его размышления.

– Ну вот, допустим, мы со Скелетом звали тебя Счастливчиком.

Минхо попытался вспомнить, кто и когда его так звал. Всплыли какие-то смутные отголоски воспоминаний.

– Счастливчиком? – переспросил он. Вряд ли он сам мог бы себя так назвать.

– Ну да! – прищурившись, сказала Оранж. – Все тебя зовут Счастливчиком.

И сложив вокруг рта ладони трубочкой, она крикнула, обращаясь к остальным членам команды, которые как раз поднимались на верхнюю палубу на другом конце корабля:

– Эй, Дом! Какое прозвище у Минхо?

– Счастливчик! – громко и весело ответил Доминик, помахав рукой Оранж и Минхо, стоящим на мостике. – Он сам сказал, когда мы летели на берге. Правда, нужно было встретить тебя, чтобы с этим согласиться.

И хотя его никто не просил, Доминик принялся петь песню о том, как это здорово – быть счастливчиком. Другие же принялись подпевать и хлопать в ладоши.

Минхо заулыбался. Нажав на ручку управления, он увеличил скорость. Рокси и Миоко хлопали громче всех и громче всех подпевали солисту.

Так уж получилось, что Сирота, не имевший имени, обрел сразу два.

Одно имя он выбрал сам. А до другого он должен еще дорасти.

Счастливчик. Это – от слова Счастье.

Садина

На закате, бросив якорь недалеко от берега, Минхо отправился немного отдохнуть. Садина, уставшая от качки, вызываемой неглубокой волной, прислонилась к стойке, за которую в каюте крепились койки, и закрыла глаза. Прочие члены команды занялись приготовлением ужина.

– Ты не можешь чистить рыбу на верхней палубе? – спросила Миоко Доминика. – Повсюду набросал очисток. А они воняют еще хуже, чем ты.

– Джеки точно вывернуло бы наизнанку, если бы она была здесь, – подхватила Триш.

Садина пыталась не слышать этого шума и споров, но имя Джеки заставило ее вспомнить Айзека, потом – маму, а потом – старину Фрайпана. Сердце ее щемило.

Доминика было не сломить.

– Рыбу я жарю внизу, – говорил он, отбиваясь от несправедливых нападок. – Какой смысл чистить ее на верхней палубе? Чтобы таскать туда-сюда? Кроме того, там жуткий ветер.

– Бедняжка Дом боится замерзнуть! – подколола его Миоко.

Садина открыла глаза. Перед ней стоял Доминик с большой рыбной головой в руке.

– Когда мы собирались в это путешествие, нужно было взять побольше теплых вещей. Я же не знал, что здесь можно отморозить задницу.

Он поднял рыбью голову и водрузил ее себе на темя, пастью вниз.

– Ужас какой! – воскликнула Миоко. – Прекрати!

– Еще чего! – возмутился Доминик. – Я – Рыбий Бог.

– Никакой ты не Бог!

И Миоко ударом ладони сбросила рыбью голову на пол.

Триш рассмеялась и посмотрела на Садину, но та, все еще думая о матери, была не расположена к смеху. Весь день ее мучило предчувствие чего-то плохого. Она убеждала себя, что ее мать, как и сопровождавшие ее друзья, благополучно добрались до Виллы, но неведение относительно того, что там произошло или могло произойти, разрывало ей сердце. И с каждой минутой ей становилось все хуже.

Подошла Триш.

– У тебя такой вид, – сказала она, – будто тебя мутит. Так?

– Нет. Качка меня не беспокоит. Просто нехорошо.

Садину действительно от качки не мутило.

– Думаю, мне нужно выйти на палубу и проветриться, – сказала она.

– А я буду изо всех сил уважать твое личное пространство, – улыбнулась Триш и послала Садине воздушный поцелуй. Она отлично поняла, что Садина сказала ей во время последнего разговора, и та была искренне благодарна подруге. Похоже, чем дальше корабль уходил от места, где Садина рассталась с матерью, тем хуже она себя чувствовала и тем больше ей требовалось пространства.