Чтение онлайн

После совещания с доверенными лицами своего Совета, королевская мадам предпирняла ряд шагов, чтобы предотвратить новую гражданскую войну в связи со скорым окончанием регентства и ликвидацией опекунского совета. Для начала она наладила контакт с самыми уважаемыми гражданами Ивреи, главной резиденции Томаса. Причём, в первую очередь, с теми, кто жил рядом с городскими стенами и мог впустить внутрь вооружённых людей. После чего было объявлено о том, что в связи с наступлением летней жары двор, по обычаю, скоро переберётся из Турина в Риволи. По пути также намечалась большая охота, в связи с чем двор 18 июня остановился ещё до наступления заката в Казале. Только Пьянецца с отрядом вооружённых солдат, переодетых крестьянами, двинулся дальше. Узнав об этом, юный герцог возбуждённо попросил:

– Матушка, разрешите мне отправиться вместе с маркизом!

Но Кристина в ответ лишь нервно рассмеялась. Тем временем её фаворит со своими людьми бепрепятственно проникнул в резиденцию Томаса и вручил губернатору письмо от Кристины с просьбой предоставить её людям помещение для отдыха.

На следующий день перед Государственным советом королевская мадам провозгласила конец регентства и переход власти к её сыну. А 20 июня 1648 года, в день своего совершеннолетия, Карл Эммануил II торжественно въехал в Иврею и распустил личный гарнизон Томаса. Взамен он предложил своему дяде пост губернатора Асти и Альбы, которые находились полностью под контролем герцога Савойского. Таким образом, у принца Кариньяно не было иного выбора, кроме как принять свершившийся факт. Кроме того, были заменены губернаторы и деканы Ниццы и Виллафранки.

После своего совершеннолетия Карл Эммануил II обзавёлся довольно большим собственным двором, которому полагалось размещаться в официальных герцогских резиденциях. Поэтому Кристина поручила отцу Костагуте возвести для неё на Туринском холме виллу. Между 1648 и 1653 годами кармелит построил там настоящий дворец, состоящий из центрального корпуса и боковых крыльев, вокруг которого вместо виноградника был устроен великолепный парк с садом, обсаженной деревьями аллеей, прудами и беседками. Кристина хранила там драгоценные предметы, подаренные братом, Людовиком ХIII, и гобелены. Над интерьерами виллы также потрудился Филппо д’Алье, который оставил её подробное описание и дал ей название:

– Таким образом, этот палаццо не может иметь более достойного, чем виноградник королевской мадам, имени, великолепного и царского, имени фруктовой лозы, коронованной золотыми лилиями.

Отказавшись от предложенных ему постов, Томас задержался в Провансе, вместо того, чтобы присоединиться к союзным войскам, осадившим Кремону в Ломбардии. Новый испанский губернатор маркиз Карасена хорошо укрепил этот город, поэтому генералы Праслен и Гвидо Вилья с нетерпением ожидали принца. Но Томас, ревнуя к славе герцога Моденского, не торопился им помочь. В результате Гвидо Вилья был убит под Кремоной 24 августа 1648 года пушечным ядром. Несмотря на это, испанцы были вынуждены покинуть Кремону, маршал Праслен вернулся во Францию, оставив часть армии, а пьемонтские войска разместились на зимние квартиры в Новаре.

Что касается Томаса, то он на некоторое время вернулся в Пьемонт, чтобы возглавить союзную армию. Между тем во Франции начались антиправительственные выступления, так называемая Фронда, длившиеся с 1648 по 1653 годы и переросшая в гражданскую войну. После конфликта с парламентом двор бежал из Парижа, вскоре к недовольным присоединилась знать во главе с принцем Конде, ненавидившим Мазарини. Узнав об этом, Томас вместе с савойским полком отправился на помощь французскому двору. А когда Мазарини был вынужден отправиться в изгнание, принц Кариньяно вошёл в королевский совет, по словам герцогини Немурской, как «премьер-министр, не осознававший этого». После окончания Фронды Томас в награду за преданность Мазарини был назначен Великим магистром Франции вместо принца Конде. В то время как главнокомандующим союзной армии в Италии после его отъезда стал Франческо I д’Эсте, герцог Моденский.

Первым актом совершеннолетнего Карла Эммануила II стало создание его личного Совета, куда вошли архиепископ Турина, маркиз Пьянеца (Великий канцлер), маркиз Вита, маркиз Сен-Морисо, граф Ардуино Вальперга, маркиз Луллино, маркиз Паллавичини, граф Карло Обертино ди Моретта, Филиберто Скалья, граф Сен-Томас и, конечно же, граф Филиппо д’Алье.

– Верно то, - писал его анонимный биограф, - что герцог, хотя и проявлял большую живость духа, не имел ни силы, ни ума, ни даже роста, соответствующего его возрасту, так что многие надеялись, в то время как многие другие боялись, что герцогиня, несмотря на то, что для видимости ушла в отставку, фактически останется регентшей.

Таким образом, Кристина держала бразды правления герцогством в своих руках до самой смерти, занимаясь общими делами, перепиской и приёмом послов, так что Рикотти определяет этот период как «скрытое регентство». Единственным препятствием для её воли, как во внешней, так и во внутренней политике, оставался французский союз и продолжающееся вмешательство парижского двора в дела герцогства. Даже браки своих детей Кристина была вынуждена согласовывать с Мазарини.

Поручив Карла Эммануила с ранних лет заботам иезуита Луиджи Джулгариса, мать старалась всегда держать его подальше от политики. Благодаря своему наставнику, юный герцог неплохо разбирался в математике, однако остальные науки, литературу и историю знал поверхностно. Как утверждает Джемма Джованнини, «всё его образование и воспитание сводилось к некоторым упражнениям на мечах, в обращении с лошадью, в плавании, охоте, немного рисованию, праздникам и умению проектировать дворцы и виллы».

После возвращения Карла Эммануила в Турин необходимо было назначить ему нового гувернёра. Наверняка им бы стал Филиппо д’Алье, если бы у графа не было и так слишком много должностей. Поэтому Кристина решила доверить воспитание сына Пьянецце. Однако этому решительно воспротивился Мазарини, который, подобно своему преемнику Ришельё, недолюбливал маркиза за слишком самостоятельную позицию. В конце концов, кардинал уговорил Кристину назначить на это место более лояльного Эммануила Паллавичини. В данном случае свою роль сыграло также мнение принца Томаса, у которого были натянутые отношения с Пьянеццей.

Однажды гувернёр сделал юному герцогу замечание во время праздника:

– Вашему Королевскому Высочеству необходимо переодеться перед банкетом: неприлично садиться за стол в маскарадном костюме!

На что мальчик парировал:

– Матушка разрешила мне присутствовать здесь, но не разрешила есть!

Этот факт свидетельствует о том, что Карл Эммануил II был воспитан в покорности матери. Вскоре после этого маркиз Паллавичини скончался и Кристина, как и хотела, назначила гувернёром Пьянеццу. Но из двух фаворитов матери, как показали дальнейшие события, юному герцогу был ближе Филиппо д’Алье.

Во время первого заседания своего Совета Карл Эммануил II заявил, перемежая свою речь рыданиями:

– Давайте помолимся за нашу матушку, чтобы она и впредь помогала нам своими советами и добрыми чувствами, с помощью которых мы могли бы счастливо вести наши дела и управлять нашими подданными...

Таким образом, он добровольно передавал власть Кристине, ответ которой был ожидаем:

– Мы снизошли с нежностью материнской привязанности и с нашим усердием к просьбе нашего сына...

Однако, несмотря на союз с Францией, честолюбие королевской мадам заставило её сначала искать жену Карлу Эммануила II в противоположном лагере.

– Первый взгляд был обращён на Мадрид, - пишет Августо Баццони в книге «Регентство Марии Кристины, герцогини Савойской».

В 1646 году умерла королева Изабелла Бурбон, сестра Кристины, оставив только двух детей. Когда вслед за матерью вскоре скончался инфант Бальтазар Карлос, его сестра Мария Терезия считалась единственной наследницей престола до тех пор, пока вторая жена Филиппа IV не родила сына. Поэтому заполучить в жёны инфанту было мечтой каждого европейского принца. Но королевская мадам надеялась, что у Карла Эммануила есть немалое преимущество: