Чтение онлайн

Недалеко от Пинероло располагатся альпийские долины Лузерна, Пероза, Сан-Мартино и д’Ангронья, где с незапамятных времён жили члены религиозной секты вальденсов (по имени проповедника Вальдо). Будучи подданными Савойского дома, они желали лишь одного: чтобы им не мешали исповедовать свою религию. И гордо заявляли:

– Мы сохранили дух Евангелия прямо из церкви апостолов.

Тем не менее, католическая церковь время от времени подвергала вальденсов гонениям.

Пока шла «война зятьёв», члены этой секты и протестанты стали расселяться за пределами своей территории и расширять свою пропаганду. Но в 1650 году маркиз Пьянецца учредил Новый Совет по распространению веры и искоренению ереси под председательством архиепископа Турина, в состав которого входили главные министры государства. Были изданы два указа, предписывающие вальденсам вернуться в пределы своих бывших территорий под страхом смерти и конфискации, если только они не обратятся в католическую веру. Большинство вальденсов были склонны подчиниться требованиям правительства, но их глава Джованни Леже, человек активный, целеустремлённый и жаждущий славы, выступил против указов, подписанных Карлом Эммануилом II, видя в них угрозу своей вере.

– Герцог – свирепый тиран, как и его покойный отец, жаждущий крови! – утверждал он в своих проповедях.

Тем не менее, Алексис Мустон, французский протетсантский пастор ХIХ века из Бордо, в своём труде «Израиль Альп» утверждал, что ни Карл Эммануил II, ни сами вальденсы не стремились воевать. И что религиозный мир был нарушен из-за постоянного давления, оказываемого Новым Советом, которым, по сути, руководил Пьянецца. В 1654 году он предпринял карательную экспедицию против восставших вальденсов с шестью сотнями солдат, но не смог полностью усмирить их. Когда в начале 1655 года они снова отказались подчиниться герцогскому указу, это разъярило маркиза, который уговорил Томаса отправить против еретиков армию, состоявшую из местных солдат, а также французов и ирландцев.

4 апреля 1655 года Томас приказал вальденсам или посещать мессу (католическую службу), или вернуться назад в верхние долины, дав им двадцать дней на продажу своих земель. Что же касается Кристины, то она с религиозной пылкостью поддержала своего фаворита. Во главе более 15 000 солдат Пьянецца отправился грабить и сжигать дома еретиков. 24 апреля 1655 года в 4 часа утра началась Пьемонтская пасхальная резня: войсками было совершено массовое убийство тысяч мирных жителей Вальденса (по одной из оценок, от 4 000 до 6 000 человек). Не говоря уже об изнасилованиях и пытках. Это вызвало массовый исход вальденских беженцев в долину Пероза и привело к формированию повстанческих групп во главе с Жаном Леже и другими проповедниками, в то время как ряд государств, включая Англию, Францию, Германию и Швейцарию выразили протест герцогу Карлу Эммануилу II дипломатическим путём. А знаменитый английский поэт Джон Милтон писал в своём стихотворении «О последней резне в Пьемонте»:

Отомсти, Господи, за твоих убитых святых, чьи кости

лежат разбросанными по холодным альпийским горам,

даже за тех, кто хранил твою истину в такой чистоте с незапамятных времен,

Когда все наши отцы поклонялись деревьям и камням;

Не забывай: в твоей книге запиши их стоны,

которые были твоими овцами и в их древнем стаде

Убиты кровавыми пьемонтцами, которые скатили

Мать с младенцем со скал. Их стоны

Из долин донеслись до холмов, а они

до небес. Их кровь и пепел мучеников посеяны

на всех итальянских полях, где всё ещё правит

тройной тиран; пусть из них вырастет

Во сто крат Тот, кто,

рано узнав твой путь, сможет избежать вавилонского горя.

Под давлением европейских государств 18 августа была опубликована Декларация милосердия, изданная в Пинероло, которая представляла собой мирный договор между Карлом Эммануилом II и вальденсами, получившими свободу вероисповедания на своих территориях. Тем не менее, отдельные выступления сектантов в Пьемонте продолжались в 1658 – 1659 годах. В марте 1658 года они даже подожгли монастырь на горе Капуцинов в Турине. В военных операциях против вальденсов принимал участие и Гирон Вилья, которому в память о многочисленных воинских заслугах его отца присвоили чин генерал-лейтенанта Савойской армии.

Вина за «Кровавую пасху» лежит, конечно, не только на Пьянецце, но и на Кристине. Тем не менее, католический лагерь провозгласил её фаворита героем и он не только сохранил своё положение, но и продолжил заниматься распространением католицизма в Пьемонте. Так, маркиз основал монастырь Сан-Панкраццио-ин-Пьянецца, построил часовню Сан-Никола-да-Толентно в туринской церкви Сан-Карло, и там же, в столице, воздвиг ещё один монастырь отцов-миссионеров. Кроме того, его перу принадлежит ряд религиозных сочинений, в частности, комментарии к «Исповедям святого Августина», а также трактат «Христианство», восторженно принятый католиками и переиздававшийся на протяжении пятидесяти лет.

В том же, 1655 году, Пьянецца приобрёл вотчину Асти Монтафия у семьи Сфондрати, которая напрямую зависела от Святого Престола, а не от герцога Савойского. А через несколько лет добился от Рима признания этих владений сначала маркизатом, а затем – княжеством. Таким образом, ему удалось создать небольшое собственное государство в Пьемонте, о котором так мечтал Филиппо д’Алье. Правда, граф тоже не был обижен: в 1652 году его наделили владениями Кампо и Муриальо, а в следующем – он стал сеньором Байро. Однако Филиппо давно перестал отделять себя от герцогской семьи. Карл Эммануил II частенько приезжал в Алье, чтобы поохотиться в местном лесу.

Отец и сын Кастелламонте сделали родовое гнездо Сан-Мартино «безопасным, как замок, прекрасным, как вилла, великолепным, как дворец». Часть старых стен включили в новое здание, выходившее к пруду, с парадной лестницей и двумя боковыми пристройками, которые окружили внутренний двор. На своде зала Короля Ардуино художннк Джованни Антонио Рикоцци изобразил фигуру легендарного монарха с лицом его потомка Филиппо д’Алье, стоящего на коленях перед Богородицей. А сам граф лично расписал фресками Бальный зал. Строительство происходило между 1650 и 1655 годами, а 1656 году Филиппо д’Алье построил часовню Святого Максима Риезского, расположенную в конце двора на фундаменте старой замковой церкви. Таким образом, его замок превратился в одну из самых изысканных резиденций Савойи.

Что же касается Томаса, то после «Кровавой пасхи» он возглавил вторжение в герцогство Миланское, хотя уже был болен малярией, и осадил Павию. Неудачный штурм города вынудил его встать с постели, чтобы взять на себя непосредственное руководство осадой. Но после двух месяцев бесплодных усилий принц Кариньяно был вынужден прекратить осаду и вернуться в Турин, где он и скончался 12 января 1656 года.

В отличие от не слишком удачливого принца Кариньяно, его внук, Евгений Савойский, был признан самым выдающимся полководцем своего времени. А ещё от Савойско-Кариньянской линии произошли будущие короли Италии.

Маурицио ненадолго пережил своего брата и умер от инсульта 4 октября в следующем, 1657 году, на собственной вилле, которую вместе с огромными долгами завещал своей бездетной супруге, двадцатисемилетней Луизе Кристине. В его собрании картин, статуй и бюстов, кроме ближайших родственников и выдающихся предков, было и изображение королевской мадам. На протяжении тридцати пяти лет вдова Маурицио значительно улучшила планировку виллы под руководством архитектора Амадео ди Кастелламонте. Замуж она больше не вышла и оставила всё своё имущество супруге своего племянника, герцога Виктора Амадея II.

Из трёх дочерей Кристины только Маргарита Виоланта оставалась ещё непристроенной. Поэтому в 1658 году королевская мадам начала переговоры о её браке с герцогом Пармским. Обсудив брачный контракт с Рануччо Фарнезе II, она теперь могла быть спокойной за судьбу последней незамужней дочери. Оставалось только женить сына.

Прошло уже несколько лет со дня совершеннолетия Карла Эммануила II. Передав бразды правления матери, он предавался развлечениям и пьянству. Кристина же считала его слишком молодым и неопытным, чтобы допускать к власти. Кроме того, она надеялась найти лучшую партию для своего сына, чем дочь герцога Немурского. Например, у того же герцога Пармского была незамужняя сестра. Но сама королевская мадам склонялась к Марии Анне Орлеанской, старшей дочери своего брата Гастона, которая от своей матери, герцогини Монпасье, унаследовала богатейшие владения и титул.