Чтение онлайн

– Мы удерживали Этан сколько могли, но сегодня она покинула нашу школу, ректор, - сказал, наконец, декан лечебного факультета Ливиину.

Ливиин молчал.

– Ее аура излучает смерть. Она умрет сама или погубит всех, кто встретится ей на пути.

Ливиин вздохнул и ничего не ответил.

– Боль и страх, беда и страдание, словно верные псы, бегут перед ней, указывая дорогу в никуда.

– Чего же ты хочешь, Товнир?
– подняв голову, посмотрел на него Ливиин.

– Мы ведь можем предупредить кого надо… Я понимаю, как это опасно, но… У меня разрывается сердце. Бедный Сааранд. Эта девочка с внешностью ангела и силой десятка демонов… Они же не сразу поймут это. Этан идет мстить. Всем. И страна не выдержит новой бойни.

– Никто не остановит Этан, Товнир. А я никогда не прощу предательства - ни тебе, ни себе. Не надо лишать ее шанса. Пусть она исполнит задуманное. Кто знает, может быть, наш запутавшийся во лжи и предательстве Мир заслужил все это.

– Погибнут и невиновные…

– Кто из нас невиновен, Товнир?
– печально сказал Ливиин.
– Мы все виноваты. Перед детьми и родителями, друзьями и врагами, знакомыми нам людьми - и незнакомыми тоже. И, самое главное - перед собой. Всех убивать можно, и меня в том числе. И даже ведь не пожалуешься. Потому что не на что, если задуматься

и объективно рассуждать.

– Вы шутите, ректор? Неудачное время и тема не совсем подходящая.

– Да какие уж тут шутки.

Ливиин встал и прошелся по комнате.

– Я тоже думал обо всем этом, Товнир. Послушай меня. Этан выросла у нас на глазах. Десять лет с ней возились и занимались лучшие педагоги школы. Сам Лодин посвятил ей последние годы своей жизни. И разве сможет, разве посмеет хоть кто-нибудь назвать ее плохой или недостойной ученицей? Как губка впитала Этан все наши мысли и чувства. Не верить в нее - значит не верить в себя. Если ты прав, и она не остановится, будет только убивать всех вокруг - мы тоже достойны смерти.

– Да, я понимаю, - прошептал декан.
– А как Вы оцениваете силы Этан, ректор? Считаете, что она непобедима?

– Нет, Товнир. К сожалению, нет. Тот, кому она будет доверять, сможет убить ее. И мужчина, которого она полюбит - тоже. И ты знаешь, мне очень не хочется, чтобы она влюбилась сейчас. Или поверила хоть кому-нибудь. Даже мне или тебе, Товнир.

МАРИЙ. ОТЧАЯНИЕ

Марий ничего не знал об Этан, и понятия не имел о том, что она отправилась в дорогу. У него хватало других забот, и вряд ли он придал бы большое значение информации о девушке, которая вознамерилась отомстить всем, и ему в том числе. Он очень, просто невероятно, устал за эти десять лет. Казавшееся незыблемым здание саарандской государственности рухнуло у него на глазах.

И даже нелепая гибель его Талин отошла на второй план перед

лицом этой невиданной катастрофы. Не было времени и сил быть сентиментальным и слабым. И Марий гнал от себя мысли о величайшем несчастье, постигшем его, но за все эти годы они так и не ушли никуда, и по ночам иногда он не мог спать от тоски по несбывшемуся. Ведь, вполне возможно, и не получилось бы у них ничего, но сердце никак не хотело мириться с потерей. Марий сейчас был одинок, как никогда. И разочарован в себе и в людях. Он добился запрета Ордена, арестовал его руководителей - и порвалась последняя нить, связывающая между собой провинции Сааранда. Появилась надежда, когда Ленаар и Хебер избрали его верховным правителем. Опираясь на них, он вошел в Верлэрис, но это был первый и последний крупный успех в большой политической игре. Ольванс уже объявил о независимости. Калгрейн вспомнил о своей древней конституции и провозгласил себя вольным городом, разумеется, тут же попав в сферу влияния Лерии. От полного подчинения лерийцам его спасала только традиционная вражда этого островного государства с Кинарией, которая ревниво наблюдала за ходом событий и больше всего боялась усиления конкурентов. Шайенн, который в качестве правителя призвал к себе Рута, благодаря его влиянию все же согласился на союз на конфедеративных началах, и это едва не привело к выходу из союза бывшей провинции Хебер, парламент которой немедленно потребовал для себя еще больших поблажек, льгот и привилегий. Но самое печальное было то, что единственными единомышленниками и союзниками Мария оказались теперь бывшие члены разгромленного им Ордена. С огромным усилием переступая через себя, Марий постепенно освободил и даже реабилитировал многих из них - только для того, чтобы плодами его внутреннего предательства воспользовался другой человек. Он тоже мечтал о возрождении Сааранда, но шел другим путем. Ему было проще. Страшные тени не стояли перед его глазами и реки крови не отделяли от всех остальных. Он мог договариваться. А стилем и визитной карточкой Мария уже давно стали исключительно силовые методы воздействия, но других способов влиять на ситуацию у него уже не осталось. Когда потрясенный известием о возрождении Ордена Марий примчался в главную Резиденцию, чтобы потребовать объяснений и попытаться остановить безумие, все коридоры там были заполнены скромно одетыми суровыми людьми. Представители всех провинций Сааранда явились к новому великому магистру, чтобы доложить о своей готовности служить и подчиняться ему. Они ничего не просили и не требовали у него. Ждали лишь приказов

и распоряжений. Орден восстал как феникс из пепла. Воевать

с ним сейчас значило окончательно похоронить надежды на восстановление единства Сааранда, и Марий понял, что проиграл. Власть теперь приходилось делить с Орденом, с ним согласовывать все свои планы. Слабым утешением были взаимовыгодные условия договора. Их союз не мог быть вечным. Все старые члены Ордена были его врагами, и эта вражда уже после победы могла снова расколоть Сааранд. Марий иногда завидовал Кэллоину, который смог оставить все и, не воспользовавшись плодами победы, уйти в горы, чтобы стать родоначальником и провозвестником нового вероучения. Но сам последовать его примеру не мог. Всегда присущая ему высокая ответственность и непреходящее чувство вины требовали продолжать работать, делать хоть что-нибудь, в надежде исправить ошибки если не теперь, то в следующие десять лет. Марий направлялся сейчас в Анору, не зная, что именно сюда пришла вчера незнакомая ему худенькая темноволосая девушка. И его смерть неотступно шла вслед за ней, словно боясь отстать и потерять из виду. Впрочем, если бы даже Марий и знал все об Этан, это не изменило бы его планы. А Этан, не ведая о приближении своего врага, с удовольствием гуляла по Аноре. Столица провинции Хебер была не похожа ни на один другой крупный город Сааранда. По сравнению с ней застроенный великолепными имперскими зданиями Верлэрис выглядел излишне строго и серьезно. Выполняющий роль религиозного и духовного центра Ленаар казался тихим и провинциальным. Торговый Гиниаз был шумным и несдержанным. Промышленный Шайенн жил в жестком ритме своих заводов и фабрик. Космополитичный портовый Калгрейн не имел своего лица

и был похож на все города мира сразу. А знающая себе цену стильная Анора издавна претендовала на роль интеллектуальной столицы страны. Она гордо выставляла напоказ и демонстрировала своим гостям старинные корпуса и кампусы многочисленных университетов и академий. Но окончательно покорил этот город Этан скромным памятником на могиле в центре небольшой площади.

“Я все-таки пришла к тебе, - мысленно сказала Ему она.
– Опоздала, прости. Я готова теперь. И я страшно отомщу за тебя. Если можешь, направь меня и подскажи, что делать. Смерть настигнет всех, кто был твоим врагом, Белернин. А те из них, кто избежит гибели, будут завидовать мертвым”.

И Этан уже не смогла задержаться в Аноре.

“Может быть, потом, если буду жива, я приеду сюда еще раз, - подумала она.
– А сейчас нельзя терять время. Белернин ждет, он уже устал ждать, и разочарован во мне. Но я докажу, что он не ошибся, выбрав меня”.

И утром следующего дня Этан отправилась в Ольванс. С Марием в этот раз она не встретилась - разминулась на два часа.

ПОСЛЕДНИЙ КАЛМИТ

Этан не знала, что еще один человек искал встречи с Марием и ждал его в Аноре. Неприметный молодой мужчина с темными волосами, среднего роста, не щуплый, но и не богатырь, одетый добротно, но не модно и не броско. Без особых примет. Такой легко затеряется в любой толпе. Взгляды людей никак не желали задержаться на нем, и даже торговцы и проститутки через несколько минут не смогли бы точно описать его внешность. Молодого человека звали Гелнин, он считал себя калмитом, хоть формально и не имел права называться им. Гелнин был всего лишь учеником калмитов десять лет назад. Ему едва исполнилось 9 лет, когда его забрали из родного дома за долги семьи. Испуганного мальчика привезли в крепость калмитов, где он должен был стать рабом, бесправным говорящим орудием, не очень дорогим, которое можно и не жалко даже сломать с досады и злости. Но прежний глава клана что-то увидел в его глазах, и судьба Гелнина волшебным образом переменилась. Четыре года вся его жизнь подчинялась строгому распорядку, в котором изнурительные тренировки сменялись блаженным наркотическим забытьем. Его готовили не к жизни, а к смерти, даже самые удачливые и здоровые рядовые калмиты не доживали до тридцати пяти лет, но Гелнин никогда не думал об этом. В тот роковой день, когда древняя крепость калмитов сгорела в магическом огне, его отправили с письмом к хозяину одной из окрестных усадьб. Гелнин вернулся слишком поздно и потому остался жив, но предпочел бы умереть тогда. Другой жизни он не знал, да и не желал знать. Работать он не умел, и любой труд считал низким занятием презренных, мало отличающихся от домашнего скота людей. Но у этих людей были свои дома и пища, Гелнин же был лишен сейчас и того, и другого, и эта вопиющая несправедливость выводила его из себя. К тому же приученный к наркотикам организм с каждой минутой все настойчивей требовал привычной дозы, и невозможность получить ее просто сводила Гелнина с ума. Никто не спешил помочь ему, и тогда он просто вошел

в первый попавшийся дом, потребовал еды и деньги - и, к огромному изумлению, ничего не получил от таких робких еще вчера, но внезапно осмелевших сегодня людей. Вне себя от начинающейся ломки, он набросился на хозяев и, наверное, убил бы кого-нибудь, если бы на крики не сбежались соседи. Гелнина скрутили и бросили в погреб, где он, не переставая, жутко выл до утра. Выведенные из себя хозяева периодически спускались к нему и били ногами, но Гелнин не чувствовал боли. Каждая клетка его тела требовала наркотика, и все другие ощущения отступали перед этой неутолимой и невыносимой жаждой - нет, не удовольствия, всего лишь покоя. Утром его вытащили из подвала и грубо швырнули на какую-то повозку. Через час он оказался перед пожилым человеком в парике и черной мантии. Тот задавал вопросы, а Гелнин, не вслушиваясь в его слова, проклинал судью и угрожал ему, а в конце рухнул перед ним на колени, умоляя об одном: убить, растерзать, но вначале дать наркотик. Так началась новая жизнь Гелнина. Жизнь, в первые дни которой он каждый день и каждую минуту проклинал ненавистную девку с собакой, разрушившую его мир и погубившую людей, так хорошо заботившихся о нем. Он побывал в настоявшем аду и неимоверно мучился всю первую неделю, прикованный

к железным крюкам, надежно вбитым в каменную стену. Потом стало легче, боль и мука ушли, но еще слаще и желанней казался ему такой недоступный сейчас пакетик с соломенно-желтой пылью. И даже грубая неочищенная коричневая дрянь представлялась теперь амброзией и нектаром. Гелнин был уверен, что обычной разовой дозы ему хватит сейчас на целый день, а может быть, даже на два или три дня. Но время шло и постепенно тяга к дури ослабла, а потом и ушла, забрав с собой все физические и душевные силы. И лишь через месяц он снова ощутил голод - первое чувство, проснувшееся в нем. За ним постепенно робко дали знать о себе

и другие почти забытые желания и ощущения. Гелнин увидел себя в тюрьме, и не было в мире человека более одинокого, чем он. Тогда Гелнин впервые обратил внимание на своих соседей, сразу выделив среди них высохшего, как мумия, лысого старика, который пользовался необъяснимым авторитетом не только у заключенных, но и среди охранников и прочего персонала тюрьмы. Увидев первый осмысленный взгляд похожего на привидение мальчишки, старик ухмыльнулся и ловко опрокинул его чашку. Вновь познавший чувство голода Гелнин одним ударом сбил наглеца с ног. Еще пару недель назад этот удар стал бы смертельным, но сейчас старик лишь упал, а все соседи разом набросились на мальчишку