Чтение онлайн

Глаза Анны наполнились слезами.

– Вы плачете, значит, любите?

– Я верна моему королю. Я его жена и никогда не предам его. Забудьте меня. Забудьте о любви, которой нет места в жизни.

Бекингем взял ее руки и стал их целовать. Глухим от страсти голосом он проговорил:

– Вы попросили больше не приезжать, и я не приеду. Только не просите перестать вас любить, ведь тогда я умру.

Анна смотрела ему в лицо, будто хотела запомнить каждую черточку. Запомнить навсегда.

– Уезжайте, ваш отъезд будет подтверждением вашей любви, – прошептала она.

– А я прошу вас дать мне хоть что-нибудь на память. Я хочу знать, что мне не приснился сон. Хочу, чтобы хоть ваша малая частичка была со мной.

– Вы уедете, если я исполню вашу просьбу?

– Не медля ни секунды.

Анна Австрийская высвободила руки, сняла колье с бриллиантовыми подвесками и вложила его в руки герцога.

– Уезжайте. И больше не возвращайтесь, молю.

Мушкетеры тактично ждали в уголке двора. Они, как и королева, вслушивались в шаги герцога Бекингема, звучавшие все глуше, глуше. Тишина. Анна справилась с подступающими слезами, высоко подняла голову и приблизилась к мушкетерам.

– Отныне мы связаны общей тайной, – растроганно сказала она. – Мне не хватит жизни, чтобы отблагодарить вас. Если когда-нибудь вам нужна будет помощь королевы Франции, она в вашем распоряжении.

Мушкетеры переглянулись, Арамис сделал шаг вперед и почтительно поклонился.

– Боюсь, Ваше Величество, что помощь нам понадобится гораздо раньше, чем вы могли бы подумать. У аббатства Валь-де-Грас есть еще одна жертва заговора. Мушкетер, которому должны отрубить голову за преступление, которого он не совершал.

Стояла глубокая ночь, когда д’Артаньян наконец добрался до дома Бонасье. Ни в одном окошке не горел свет, все погрузилось в тишину. Констанция, должно быть, уже спала. Он не решился постучать к ней в дверь, поэтому отвел лошадь в конюшню, расседлал и собрался подняться к себе в мансарду, но тут увидел, что дверь, выходившая во двор, приоткрылась. Из нее выглянула Констанция в накинутой на плечи шали и со свечкой в руке, лицо у нее было усталое и встревоженное. Она испуганно и с мольбой взглянула на гасконца.

– Ну что? – шепотом спросила она.

Молодой человек постарался сразу же ее успокоить.

– Королева благополучна…

– Слава тебе, Господи! – прошептала девушка.

Луна освещала белые простыни на веревках, влюбленные стояли словно в маленьком полотняном шатре, и ветер потихоньку шевелил его стены. Крайняя усталость д’Артаньяна, а может, милое лицо Констанции, на которое он смотрел, помешали ему заметить силуэт, обрисовавшийся на одной из подвешенных вышитых скатертей. Шпион кардинала нес службу. Констанция была приближенной королевы, и по приказу кардинала за служанкой наблюдали. А следил за ней тот самый человек, на приставания которого она жаловалась д’Артаньяну. Мадемуазель Бонасье прогнала его, но каждый ее шаг становился известен кардиналу. И каждое слово. Если только, конечно, шпион мог его расслышать. А этот вечер, к несчастью, дал негодяю подобную возможность.

– Все было горестно и трогательно, – пылко повествовал гасконец. – Они стояли друг напротив друга, дрожа и трепеща. Королева попросила: «Уезжайте, ваш отъезд станет знаком вашей любви». Он тоже попросил у нее что-нибудь в знак любви, и она отдала ему колье с подвесками. Уходя, герцог Бекингем сказал королеве очень красивые слова: «Я вас покидаю, но вы всегда со мной».

– Как грустно, – вздохнула Констанция.

Д’Артаньян сказал мечтательно:

– Конечно, вы правы! Она должна была его поцеловать.

– Я такого не говорила, – возмутилась Констанция. – Жизнь королевы не принадлежит ей, вы знаете об этом? Она принадлежит Франции!

Гасконец наклонился к девушке и почувствовал ее дыхание у себя на щеке.

– Знаю. Хорошо, что вы не королева… Констанция… Я вижу, что тронул ваше сердце… Вы покраснели.

– Нет!

– Да, – настаивал д’Артаньян, которому очень нравилось ее поддразнивать.

– Если я и покраснела, то из скромности! Из-за ваших комплиментов и взглядов, – заявила она.

Молодой человек расхохотался.

– Я вам не верю.

Он обласкал ее с головы до ног нежным взглядом и, сказав «Спокойной ночи, Констанция!», двинулся по двору.

Веселый голосок окликнул его:

– Лестница с другой стороны!

– Я знаю, – соврал д’Артаньян и гордо развернулся на каблуках в противоположном направлении.

Даже влюбленный мушкетер никогда не уронит свое достоинство.

Походка человека говорит о состоянии его души – по шагам легко понять, решителен он или нетерпелив, ленится, устал, огорчен, а может, в любовном ожидании.

Или в гневе.

В это утро король Людовик XIII шел по коридорам дворца так, словно его сопровождал грозовой ветер. Все, кто попадался ему на пути, вжимались в стену, надеясь с ней слиться.

Обычно при дворе французского короля каждый стремился быть замеченным государем, но наступал день, когда всем хотелось стать невидимками.

В покоях Анны Австрийской фрейлины и горничные завершали туалет королевы. Констанция пудрила плечи, вторая камеристка застегивала корсаж из плотного шелка с золотыми арабесками. Внезапно дверь распахнулась, и бурей влетел король, топча сапогами паркет. Можно подумать, он отправлялся на войну. Королева встревоженно обернулась. Камеристки, присев в низком реверансе, поспешно покинули комнату. «Будет гроза», – подумали они. Пережидать громы и молнии лучше в надежном убежище.

– С кем вы виделись вчера в аббатстве Валь-де-Грас? – спросил Людовик без околичностей.

Королева предчувствовала, что придется пережить нечто подобное, и всеми силами старалась сохранить безмятежное спокойствие.

– Я виделась с аббатом Арну. Но…

– А может, с герцогом Бекингемом в сутане?

– О чем вы? – спросила королева, побледнев.

– О том же, о чем говорит весь Париж!

Король бросил перед женой мятый листок, который до этого сжимал в кулаке: карикатуру с обнявшимися королевой и Бекингемом.

Ришелье с утра вручил ее королю. А ведь Людовик готов был помиловать Атоса, мушкетера, которого обвиняли в убийстве, чтобы доставить удовольствие Анне…

У Людовика перед глазами стояла утренняя сцена, раскаляя его ярость добела.

– Я хочу поговорить с вами, ваше преосвященство.

– Я тоже, сир.

– Капитан де Тревиль вчера и королева сегодня утром умоляли меня помиловать шевалье Атоса…

– Боюсь, Ваше Величество, вам не сообщили всех подробностей этой истории. Следствие обнаружило, что убитой была графиня Изабель де Валькур. Замять это преступление – значит, создать прецедент.