Три недели из жизни лепилы
Шрифт:
Здесь атмосфера была куда теплее.
Молодой атлетически сложенный дилер из соседней гостиницы безбожно лапал Риту. Я до сих пор плохо разбираюсь в маклерах, дилерах и брокерах. «Мой персональный инструктор», — пояснила бессовестная брюнетка.
На столе между пружинными койками стояли полупустая бутылка «русской», килька в томате и три стакана.
Не ждали.
— Оль, потчуй гостя. И подрежь еще хлеба.
Оля выполнила Ритины инструкции и снова забилась в уголок.
Я присел на другой конец кровати и вылил остатки водки в чайный бокал — очевидно, последнюю приличествующую моменту емкость, — после чего извлек на свет Божий «столичную».
Голубки приободрились. Оля отказалась наотрез.
Вскоре дозы приблизились к адекватным, но беседа не клеилась.
— М-да… Мы в неравном положении. Непорядок. Как вы относитесь к шампанскому? Для знакомства.
Прекрасная школьница пожала плечами.
С видом фокусника я выудил из пакета «огнетушитель» и обдал Олю сладкой струей.
Рита и Жоржик разразились хохотом. Оля убежала умываться.
— Рита, дай, пожалуйста, мою красную сумку.
Судя по голосу, не сильно расстроилась.
Девушка переоделась в зеленые шорты и короткую розовую маечку. Форма, безо всякого сомнения, чересчур откровенная для местного бара. Трансформацию, которая в другой обстановке показалась бы мне полной глубокого смысла, Оля объяснила просто и естественно.
— Больше ничего чистого не осталось. Завтра уезжаем.
Моему взору предстало то, что раньше только угадывалось. И превзошло все отроческие, юношеские и последующие фантазии. Описанию не поддается.
И все же совершенство тела лишь подчеркивало необычайную, неземную красоту ее лица.
В тот момент я пытался найти какую-нибудь тряпку, чтобы вытереть стол. Застыл в изумлении. Потом, наконец, совладал со своей нижней челюстью.
— Извините. Сегодня одни ляпсусы.
— Еще один такой ляпсус, и я подумаю, что вы нарочно. Да вы садитесь. Я сама вытру.
Я подчинился. Наполнил Олин стакан. Через минуту она плюхнулась рядом.
— Что ж! После душа из шампанского грех не попробовать на язык.
Вместе с нарядом Оля сменила стиль.
Я составил ей компанию.
Оля рассказала о себе. Через месяц заканчивает 2-й Московский мединститут. Они с Ритой учатся в одной группе, одногодки — по двадцать три — и лучшие подруги.
Оля занимается горными лыжами с детства. Рита давно хотела попробовать и вот — попробовала.
Девушки досрочно сдали зачеты (не все) и выкроили недельку перед финальной сессией.
Я вспомнил о своей родной Ставропольщине и принялся копировать президента. Оля смеялась от души. Призналась, что тоже провинциалка — калужская.
В нашу оживленную болтовню вмещалась Рита.
— Синдром трех «К».
— ??
— В Калуге, Курске и Костроме куются самые качественные кадры. Всегда этим славились. А вы не знали?
Только сейчас я заметил, что мы с Олей уже перешли на «ты».
Ритина острота вернула нас на землю. Точнее, в 608-й номер мончегорской гостиницы «Лапландия».
С полчаса или около того мы напрочь игнорировали Риту и Жоржика. Жоржик, напротив, не сводил с Оли глаз. Кажется, он только сейчас понял, что ошибся с выбором цели.
— Ребята, а не перекинуться ли нам в картишки? — руки Жоржика начали профессионально тасовать колоду.
По первому кругу сыграли в подкидного, по второму в переводного, по третьему двое на двое. По четвертому Жоржик предложил «на интерес».
Девушки замялись — откуда у студенток деньги, тем более на исходе недельного «отрыва».
— Интерес это не только деньги, — Жоржик уже разметывал колоду по углам стола, — Слышали о стрип-покере?
Как же, слышали. Прелюдия к «ромашкам», «свэпу» и прочим буржуазным извращениям.
— Ну так вот. Можем соорудить новую игру. Прямо сейчас. «Стрип-дурак».
Оле идея не понравилась. Видимо, Жоржик тоже это почувствовал.
— Дамы и господа! — он поправил несуществующий галстук и откашлялся, — Вы неправильно меня поняли. Никакой порнографии. Никакой «групповухи». Вообще ничего предосудительного. Шутки ради. Подперчить вечер. Вы что, испугались? Девушки! Вы правда решили что вас собираются изнасиловать? В переполненной гостинице за фанерной дверью? Бизнесмен и доктор — серьезные уважаемые люди?
Собственно, доктор еще ни под чем не подписывался.
Пьяненькая Рита усмехнулась и с вызовом посмотрела на Олю.
Оля ответила ей протяжным взглядом. Гордо вскинула голову.
— И какие правила?
Жоржик оживился, — Кавалеры ставят за себя и за дам. В долг. Дамы отдадут, когда выиграют. У доктора «двадцарик» найдется?
— Найдется.
— Отлично. Значит, по «чирику» на кон. «Пятера» жентлемена устраивает?
— Устраивает.
— Эквивалент ставки — любая деталь гарнитура. Очки, часы, кольца тоже засчитываются.
Рита изменилась в лице.
— Да не переживай ты за свои котлы. Играем понарошку. Без аннексий и контрибуций. С двенадцатым ударом каждый и каждая снова вольны распоряжаться своим имуществом, как посчитают нужным. Ну как? Решайте скорее, до полуночи рукой подать.
Жоржик соорудил новую игру на изумление быстро и гладко. Без единой запинки. Интересно, в который уж раз?
— А если я выиграю, — робко подала голос Рита, — Выиграю…
— Ты имеешь в виду «капусту». Капуста останется у победителя. Но, повторяю: каждый расплачивается, чем хочет. Например, я, — он помахал толстой пачкой, — Сегодня наличностью располагаю.
У доктора наличность тоже имеется. Но не в таком количестве.
Зато сообразительности — хоть отбавляй.
— Пардон, пардон! В «покере» один победитель…
— … а в «дураке» один дурак? Не проблема! Кто первый выходит, забирает весь банк. Идет?
А почему бы и нет? Будет занятно изучить реакции участников.
Когда я увидел свои карты, понял, что живу. Пять козырей. «Вышел» первым и радостно сгреб на соответствующий угол пятнадцать рублей. Реакции окружающих не заметил — был всецело поглощен собственной. Что ни говори, выигрывать приятно.
Во второй партии финишировала Оля. И это неплохо. Вернула мне «десятку».
Рита осталась без «копья». Позеленела.
В третьей повезло и ей. Торжество длилось несколько секунд — Жоржик незамедлительно изъял свой «чирик».
Игра спорилась. Мне хотелось наказать этого самодовольного петуха. Оле, кажется, тоже. Рита, похоже, не прочь ободрать всех.
Очередной куш сорвал Жоржик. Удача двигалась по часовой стрелке.
Я особо не пострадал — теперь вся циркулирующая «капуста» поровну разделилась между кавалерами.