Чтение онлайн

– У меня нет абсолютно никого в городе, кому бы я мог позвонить! признался Денису Александровичу очередной больной.
– Представляете, никого!
– голос у больного был солидный, но не столичный, выговор выдавал провинциала.
– Очень хочется скорее домой, я из гостиницы звоню, из номера!.. Хороший номер, с телефоном!..

– Успокойтесь.
– сказал Денис Александрович.
– Успокойтесь!

С этим человеком произошла следующая история. Он и еще один провинциальный инженер приехали в столицу впервые по делам. Им был забронирован номер. Все было волшебно! Никогда не видевшие сооружения выше пожарной каланчи, соперничающей с водонапорной башней, провинциалы впали в умиление, поверив в любые чудеса.

– Коньячок в номер?
– спросила их горничная.

– Конечно!
– хором сказали они.

– Не желаете женщину, развлечься?
– спросила горничная.

– Желаем!
– согласились они.

Женщина явилась минут через сорок, она была в шубе и валенках. На голове женщины красовался меховой берет, из-под берета выбивались крашеные волосы, круглые глаза и полные губы тоже были накрашены. Эта женщина закрыла за собой дверь и скинула шубу, под которой не было ничего, кроме ее сорокалетнего тучного тела.

– Давайте, только быстро!
– сказала она.
– А то мне ребенка из садика забирать надо, муж скоро придет.

Когда она ушла с пятьюдесятью рублями, положенными в карман шубы, командированные, вдруг заметив на полу мокрые следы от ее валенок, вспомнили, что на дворе осень.

Сразу же после командированного позвонила какая- то женщина.

– Сколько хромосом у английского дога?
– спросила она.

– Успокойтесь!
– посоветовал Денис Александрович.

– Нет, мне нужно точно установить, это очень важно!
– настаивала она.

– Позвоните в собаководство или ветеринарию!
– посоветовал Денис Александрович.

– Ты что, дурак?
– сказала женщина.
– Сейчас ведь три часа ночи, там никого нет!

– Ну, тогда звоните 09, - сказал он и повесил трубку.

Эта женщина, выручая своего любовника, проворовавшегося наголо (ему грозил год), залезла в такие долги, из которых нормальный человек вылезти не может. Терять ей было нечего ("Слава богу, не девочка!") - и она решила подработать общепринятым для "недевочек" способом.

Клиент оказался пожилой, с сединой на висках, но очень ничего. Они посидели в ресторане и пошли к нему домой. В доме было много хрусталя, ковров, золотых побрякушек. и там был английский дог.

– С ним!
– сказал этот человек.

– Нет, никогда!
– ответила она.
– Триста, - сказал этот человек. Нет, - сказала она.
– Пятьсот, - предложил он. И она согласилась.

– Приходите еще, - говорил он на прощание. И теперь, обложившись школьными учебниками по биологии, она пыталась выяснить, сколько же у дога хромосом?

В конце романа Эрвин Каин утверждал: "В мире. где все все могут, самым ценным сделаются идеи. Ученые займут наиглавенствующие места, ведь можно придумать не только новую марку утюга, но и новый вид вселенной. Некоторые из этих ученых утверждали, что Земля - большая космическая помойка. Некоторые говорили, что, напротив, - это чудесный вселенский санаторий. Были и такие, что называли наш мир тюрьмой. В гору пошла хирургия. Хирурга занимала уже не жизнь человека - каждого можно было спасти одним словом, - а сам процесс операции. Операции транслировались по телевидению по всей стране, на уровне художественных фильмов, хирургия сделалась родом искусств. Люди лезли из кожи вон, чтобы придумать себе такую болезнь, с которой не справится хирург, только для того, чтобы их показали по телевизору".

– Это больница?
– спросил женский голос.

– Успокойтесь!
– сказал Денис Александрович.

– Я спокойна.
– сказала женщина и повесила трубку.

Эта женщина пять часов назад пришла домой после вечерней смены, она была врач, и обнаружила очень странную, но в медицинском плане вполне объяснимую картину на коммунальной кухне. Благо, коммунальных соседей по странному стечению обстоятельств дома никого не было.

Ее муж в этот день защитил докторскую диссертацию и приехал домой после банкета с двумя товарищами, все трое совершенно пьяные. И когда зашла у них речь о талантливых и неталантливых хирургах, приятели быстро и умело доказали свою состоятельность в этом вопросе, препарировав до бесчувствия пьяного диссертанта. Они разложили по кастрюлькам и баночкам его аккуратно отчлененные сердце, печень, почки, желудок и еще много всевозможных внутренних принадлежностей и составили посуду на кухне. Эту посуду и обнаружила жена покойного диссертанта.

"Нужно менять квартиру на отдельную?" - думала она, выливая в унитаз селезенку мужа, сваренную на медленном огне.

Успокоив очередную клиентку, Денис Александрович взял роман и открыл его на том месте, где было написано: "Приятно поговорить с человеком, который ничего не может?"

...Человек в грязном халате рассказывал размороженному историю истинного чуда. Как мир из беспробудно отсталого вдруг превратился а беспробудно прогрессивный. Все началось с того, что какой-то австралийский мальчик, лишенный ног, нарисовал двумя цветными карандашами на цветном листе эллипс и заштриховал его определенным образом. Закончив рисунок, он тут же обнаружил у себя возможность сотворить из воздуха все, что пожелает. Он начал с того, что вернул себе ноги, и кончил революцией в Гандалупе. На большее фантазии его не хватило. В Гандалупе его убили, и один американский журналист, поняв всю прелесть заштрихованного эллипса, сделал на своей сенсационной статье шестьдесят тысяч долларов. Потом он повесился, узнав, как прогадал. "Я мог быть самым богатым человеком в мире?
– написал он в предсмертной записке.
– Я мог бы купить "Тайме" и клеймить в ней всех, кого захочу, каленым словом демократической журналистики?"

Сразу после выхода статьи большинством правительств был наложен запрет на бумагу и цветные карандаши, но это не помогло. Кто-то пожелал, чтобы все живущие на Земле и без цветных карандашей и бумаги обрели полную свободу. Через миг после того, как он этого пожелал, все и обрели. Началась атомная война, повторился потоп, пополз ледник, упал метеор размером с пустыню Сахару, Земля сошла со своей орбиты и, пользуясь химическими двигателями, за полминуты установленными английским школьником на территории Антарктиды, стронулась и полетела к звездам...

– Психиатрия по телефону!
– сказал Денис Александрович, вяло перелистывая роман Эрвина Каина. Роман был переводной и назывался коротко и умно, одним глубоким словом - "Там".

– Трудишься?
– спросила Мария.

– Тружусь, - согласился Денис Александрович.

– Ну трудись-трудись!
– сказала она и повесила трубку.

Только что она приехала ночной электричкой с холодной дачи, где одна-одинешенька, находясь на шестом месяце беременности, мыла полы. Она страдала, и это было чрезвычайно приятно - страдать. "Ребенок от плебея!
– думала она.
– Дача холодная! Я умру, - думала она.
– И меня похоронят! "

Через год рожденная ею девочка была посажена нянькой, нанятой на деньги родителей, в железную ванночку. Ванночку, чтобы немного подогрелась вода, нянька на минутку поставила на газ. В этот момент зазвонил телефон. Аппарат там был такой же, как и тот, который стоял перед Денисом Александровичем. И нянька пошла говорить по телефону. Она заговорилась, и ребенок сварился. Няньке дали год условно, потому что на предварительном следствии она согласилась за шестьдесят рублей в месяц нянчить двухлетнюю двойню прокурора. У родителей Марии случился инфаркт, точнее два инфаркта, по одному на каждого из родителей. А сама она три раза напилась, ушла из театрального училища и пошла работать швеей-мотористкой на небольшую фабрику.