Чтение онлайн

Чтобы заткнуть его, я предложил пойти пообедать. Эта сторона жизни фрилансера, как обычно, его развеселила, и мы отправились, обязательно взяв с собой Юлию. Когда подошло время кормить её, нам пришлось вернуться домой, чтобы передать её Хелене. Но короткий приём пищи – например, попить воды из кувшина – может быть только полезен, как я и заметил Петро. Он рассказал мне, как я могу использовать свою похвалу за воздержанную жизнь.

Хелены ещё не было дома, поэтому мы снова устроились на крыльце, словно были там с тех пор, как она ушла. Чтобы подкрепить ложь, мы продолжили тот же спор.

Мы могли бы легко продолжать препираться часами. Словно снова стали восемнадцатилетними легионерами. Во время командировки в Британию мы целыми днями теряли смысл в спорах о бессмысленных вещах, и единственным развлечением в обязательные часы караула, которые чередовались с распитием кельтского пива до тошноты и убеждением себя, что сегодня вечером мы отдадим свою девственность одной из дешёвых лагерных проституток. (Мы никогда не могли себе этого позволить; наша зарплата всегда была заложена в ломбард за пиво.)

Но наш симпозиум на пороге был нарушен. Мы с интересом наблюдали за приближающейся бедой.

«Посмотрите на эту кучку идиотов».

«Кажется, заблудился».

«Потерянный и глупый».

«Тогда, должно быть, они ищут именно тебя».

«Нет, я бы сказал, что это ты».

Там было трое толстяков и сонный грубиян, который, похоже, был их главарём. Они были одеты в потрёпанные туники, которые даже моя бережливая мать отказалась бы использовать вместо тряпок. Верёвочные пояса, юбки до пояса, рваные вырезы, распущенные швы, отсутствующие рукава. Когда мы впервые их заметили, они бродили по Фонтанному двору, словно бродячие овцы. Выглядели они так, будто…

Они пришли сюда за чем-то, но забыли, за чем. Кто-то их, должно быть, послал; у этой группы не хватило смелости придумать план самостоятельно. Кто бы это ни был, он, возможно, дал точные указания, но зря потратил время.

Через некоторое время они собрались у прачечной напротив. Мы наблюдали, как они обсуждали, стоит ли заходить внутрь, пока оттуда не выскочила Ления; должно быть, она решила, что они собираются стащить одежду с её сушильных верёвок, поэтому выбралась помочь им выбрать что-нибудь стоящее. Что ж, она видела, что им это нужно. Их нынешний вид был плачевным.

Они долго беседовали, после чего четыре болвана ушли вверх по каменной лестнице, которая должна была привести – если бы они продолжали упорствовать – в мою старую квартиру наверху. Лёня повернулась к нам с Петро, грубо изобразив пантомиму, словно давая понять, что эти недалекие люди ищут именно нас. Мы также догадались, что она сказала им, что если они не найдут нас там, наверху, то потеряют не так уж много. Что характерно, она даже не пыталась указать, что мы оба разваливаемся здесь на виду.

Гораздо позже четверо вялых персонажей бесцельно побрели обратно.

Некоторое время все толпились на улице, ведя какие-то неопределённые переговоры.

Затем кто-то заметил Кассия, пекаря, чья лавка сгорела во время злополучного обряда бракосочетания Лении. Теперь он арендовал печи в другом месте, но здесь держал палатку для своих старых завсегдатаев. Голодный болванчик выпросил булочку и, должно быть, заодно спросил о нас. Кассий, по-видимому, признался. Болванчик вернулся к своим товарищам и рассказал им историю. Все медленно обернулись и посмотрели на нас.

Мы с Петро не двигались с места. Он всё ещё сидел на табурете, задрав ноги кверху, а я прижалась к дверному косяку и подпиливала ногти.

Удивительно, но разговоров было больше. Потом эти четыре болвана решили подойти к нам. Мы терпеливо их ждали.

«Вы Фалько и Петроний?»

«Кто спрашивает?»

«Мы говорим вам, чтобы вы ответили».

«Наш ответ таков: то, кем мы являемся, — это наше дело».

Типичный разговор незнакомцев, какой часто случался на Авентине. Для одной из сторон он обычно заканчивался коротко, резко и болезненно.

Четверо, ни один из которых не был научен матерями держать рот закрытым или прекратить чесать свои гениталии, задавались вопросом, что же им теперь делать.

«Мы ищем двух мерзавцев по имени Петроний и Фалько». Лидер думал, что если он будет повторяться достаточно часто, мы сдадимся и сознаемся. Может, никто ему не сказал, что мы когда-то были в армии. Мы знали, как подчиняться приказам – и как их игнорировать.

«Это хорошая игра», — ухмыльнулся мне Петроний.

«Я мог бы играть в нее весь день».

Наступила пауза. Над рядами тёмных квартир поднималось свирепое полуденное солнце. Тени съежились до неузнаваемости. Балконные растения, обмякнув, упали, опустив стебли. Мир снизошёл на грязные улицы, все разбрелись по домам и приготовились к нескольким часам невыносимой летней жары. Пришло время сна и ненапряжённого блуда. Только муравьи ещё трудились. Ласточки всё ещё кружили, иногда издавая слабые, пронзительные крики, бесконечно кружа над Авентином и Капитолием на фоне захватывающей дух синевой римского неба. Даже нескончаемый стук счётов из комнаты на верхнем этаже, где обычно сидел хозяин дома, подсчитывая деньги, словно немного затих.

Было слишком жарко, чтобы создавать проблемы, и, конечно, слишком жарко, чтобы их принимать.

Но, несмотря на это, одному из болванов пришла в голову блестящая идея схватить меня.

XIV

Я СИЛЬНО УДАРИЛ ЕГО в живот, прежде чем он успел коснуться меня. В тот же миг Петро одним лёгким движением вскочил на ноги. Никто из нас не стал тратить время на крики.

«О боже, что происходит?» Мы знали — и знали, что будем с этим делать.

Я схватил первого мужчину за волосы, поскольку в его тунике не хватало ткани, чтобы ухватиться. Эти парни были хилыми и сонными. Ни у кого не было желания сопротивляться. Держа его одной рукой за талию, я вскоре использовал его как метлу, чтобы сгонять остальных вниз по ступенькам. Петро всё ещё думал, что ему семнадцать; он покрасовался, перелез через перила и спрыгнул на улицу.

Морщась от горя, он занял позицию, чтобы отразить нахлынувшую толпу. Схватив их в клещи, мы смогли избить их, не слишком запыхавшись. Затем мы свалили их в кучу.

Прижав их ботинком к верхнему, Петро церемонно пожал мне руку. Он даже не вспотел. «По два каждого: неплохой шанс».

Мы посмотрели на них. «Жалкое сопротивление», — с сожалением решил я.

Мы отошли и позволили им выпрямиться. Через несколько секунд собралась удивительная толпа, чтобы понаблюдать. Ления, должно быть, предупредила всех в прачечной; все её прачки и уборщики уже выбежали. Кто-то нас приветствовал. У Фонтан-Корта есть своя изысканная сторона; я уловил в этом намёк на иронию. Можно было подумать, что мы с Петронием — пара восьмидесятилетних гладиаторов, выскочивших из отставки, чтобы поймать группу шестилетних воришек яблок.