Чтение онлайн

Троица устроилась около бортика недалеко от калитки, там, где совсем недавно сплетничали ребята. Я стояла тут же, старательно изображая бурную деятельность. Со стороны можно было бы подумать, что я борюсь с невидимым пятном на полу.

Мимо меня торопливо, насколько позволяли коньки, прошла Игнатова. Сняла розовые пластиковые чехлы с лезвий и вышла на лед. Через мгновение Вика уже рассекала на приличной скорости.

– Карелина заходит в риттбергер, остальные смотрят. Игнатова готовится! – скомандовала Ирина Михайловна, поправляя дутый синий жилет.

«Она ведь даже размяться толком не успела», – подумала я. Словно в подтверждение моих слов, Вика, разогнавшись, вытолкнула себя вверх, но сделала в воздухе всего один оборот вместо трех, которые только что исполнила Кира. Приземлившись, она закрыла лицо руками.

– Собралась! – кричала тренер.

– Давай, время! – подхватила Наталья Леонидовна. – Пошла!

Вика снова начала набирать скорость. Лицо сосредоточенное, кулаки сжаты, как при подготовке к сражению. Я сосредоточилась на швабре и своем невидимом пятне. Мне не хотелось смотреть на лед. Мне было страшно.

Хруст льда, звук приземления. Выезд.

– Можешь, когда хочешь, – равнодушно бросила главная скорее коллегам, чем Вике.

С такого расстояния девушка вряд ли могла услышать эти слова.

– Будет, будет из нее толк, – довольно произнесла Ирина Михайловна, оборачиваясь к коллегам.

– Конечно, будет, – подхватил Савелий Юрьевич.

– Дальше – хуже, – упрямо гнула свою линию брюнетка. – Посмотрите на нее, она тяжелее всех. Напомню, ей давно девятнадцать. Тела и легкости ребенка у нее больше не будет. Все, ее поезд ушел.

– Как ушел, так и вернется. Поезд – не автомобиль. Все-таки по рельсам передвигается. Значит, шанс есть.

– Если делаем на нее ставку, надо иметь запасной вариант.

– Задорожная? – предположил Савелий. – Она и сама мотивирована.

– Это ты из-за сброшенных трехсот граммов так решил?

– Ну да.

– Не для нас она старается, Савелий Юрьевич. Не обольщайтесь. Вон, – Наталья Михайловна кивнула в ее сторону, – с Вяткина глазюки свои не сводит.

– Хоть отчисляй, – покачала головой Наталья Леонидовна, соглашаясь с коллегой.

– Соню? – удивился сероволосый.

– Влада, – беспомощно ответила женщина и тут же скомандовала: – Вяткин, комбинированное вращение со сменой ноги!

Решив, что мое присутствие вскоре станет слишком заметным, я отправилась убирать вверенные мне территории.

Закончив работу, я позвонила Маричу. Он не ответил. Его внедорожник я обнаружила там же, где он оставил его утром. Выходит, Ледовый дворец он еще не покидал. Я вспомнила, что там его ждала красавица Камилла в одном из своих безупречных нарядов, и снова набрала номер Серба. С тем же результатом.

Стараясь гнать мысли об Уваровой прочь, я обогнула здание и подошла к тому месту, где в память о Денисовой все еще лежали на асфальте цветы и игрушки. Я присела и принялась читать послания, надеясь обнаружить в них что-то новое. Но похоже, все те, кто хотел что-то сказать покойной, сделали это еще в первые дни после трагедии. Букетов тоже стало заметно меньше. Я решила убрать те цветы, которые совсем уже завяли, – временем я располагала, да и дело хорошее.

– А я как раз убирать иду, – услышала я женский голос и выпрямилась. – Утром на кладбище съездила, теперь вот сюда пришла. Три дня у дворца не была, думала, тут уж совсем беспорядок, но нет, мир не без добрых людей.

Издалека мне показалось, что женщина не намного меня старше, но когда она подошла ближе, я увидела, что ей, должно быть, около сорока. Худощавая фигура производила обманчивое впечатление. Теперь я могла разглядеть и сходство с портретом в черной раме, который лежал у моих ног на груде цветов.

– И при жизни в цветах и игрушках – болельщики всегда дарили, – печально произнесла женщина. – И теперь.

– Мне очень жаль, – произнесла я банальные слова, но ничего лучше придумать мне не удалось.

Денисова-старшая опустилась на корточки и принялась доделывать начатое мной – отбирать отжившие свой век цветки.

– Надеюсь, виновный будет наказан, – предприняла я робкую попытку завести разговор на интересующую меня тему.

– А что толку? – обреченно ответила она. – Катю все равно не вернуть. Разве что в церкви проще, молиться нормально сможем. Пока версию с суицидом окончательно со счетов не сбросят, нам батюшка добро не дает.

– Ну не могла же она сама. Такая карьера впереди!

– Карьера? – поморщилась женщина. – Я вот строила карьеру. Отличное образование, перспективный юрист, а потом дочь занялась фигурным катанием – и все, конец моей карьере. А теперь…

Она махнула рукой, поднялась на ноги, внимательно на меня посмотрела и спросила, точно опомнившись:

– А вы кто?

– Полина, – представилась я и добавила: – Убираюсь во дворце. Примите мои соболезнования, я правда…

– Спасибо. Приятно, что многие помнят.

– И будут помнить, – заверила я.

Рассудив, что мешаю женщине своим присутствием, я осторожно отступила на несколько шагов. Вновь отметила ее точеную фигурку и вспомнила слова Натальи Леонидовны о широкой маме Вики Игнатовой. Видимо, наследственность, по ее мнению, играет важную роль для спортсменок. Фигуру мамы Кати Денисовой она, должно быть, оценивала высоко. Жаль, что теперь это не имеет никакого значения.

Обернувшись, я увидела Марича: он не спеша направлялся к машине, щурясь на солнце. Я поспешила ему навстречу. Машины мы достигли практически одновременно.

– Там мама Кати, – заговорщически прошипела я.

Серб насторожился, но поворачиваться в ту сторону не стал.

– Держится хорошо, – добавила я.

– Вряд ли сейчас подходящий момент для общения, – принялся рассуждать вслух Владан.

– Я уже перекинулась с ней парой слов.

– Вот как? Садись в машину, расскажешь по дороге, – предложил он, распахивая передо мной дверь. – У нас встреча в офисе через полчаса.

– Какая? – удивилась я.

– Клиент с персекуторным бредом.