Чтение онлайн

Но он и ещё один из его сослуживцев, воспользовались тем, что поезд ещё не набрал максимальную скорость, спрыгнули с поезда. Пригибаясь, они побежали к зенитному орудию, команда которого пострадала в самом начале налёта. Многие свидетельствовали, что видели, что из того зенитного орудия, куда побежали отец с другим бойцом, был сбит заходящий на сброс авиабомб самолёт.

Тот налёт, настолько рядовой, что даже не упоминался в больших сводках, был отбит. Немецкие самолёты отступили с большими потерями. Подкрепление на фронт ушло вовремя, и почти половину вагонов с ранеными смогли спасти. Эту возможность оплатили своим героизмом и своими жизнями бойцы противовоздушной обороны. Это они, не смотря на ад, начавшийся вокруг, наводили орудия, заряжали и давали команду открыть огонь. В том числе и мой отец. Он погиб уже в конце. Рваная осколочная рана брюшной полости.

Закончив читать, я подняла лицо к потолку, удерживая слeзы.

– А говорят... Дважды в одно и то же место не попадает, - произнесла я.
– У отца было тяжёлое ранение живота ещё в прошлую войну.

– М-да...
– смотрел старший в окно.
– И какой идиот определил опытного артиллериста в стрелки?
– Война?
– предположила я.

– Война, - прозвучало задумчивое в ответ.

Потом была переброска в несколько этапов. Сначала это были земли Мекленбург и Передняя Померания. И только полгода спустя, когда я освоилась, и моя легенда ожила и стала объёмной, обзаведясь подлинными документами, я оказалась в Берлине. Скромная дальняя племянница, оставшаяся сиротой, приехала помогать тeтушке с её маленькой аптекой.

Аптека располагалась в старом центре Берлина, клиентура почти вся была давняя. Большинство состояло из служащих рейхстага среднего звена. Начальство нам здесь было ни к чему. А тётушка так переживала за племянников, что были где-то на фронте!

Через эту же аптеку передавали сведения и куда более важные. Были и условные знаки, предупреждающие о важном визите или о том, чтобы замерли и были сверхосторожны. Потерять такой пункт, как эта аптека, разведсеть не могла. Чтобы не пропустить эти сигналы, я приобрела привычку прогуливаться по небольшому парку, подолгу стоять на каменном мостике над небольшим каналом, и обязательно выпивать чашечку кофе с корицей со сладкими завитушками в небольшой пекарне на той стороне парка.

Такой ежевечерний променад фройляйн из хорошей семьи.

– Фройляйн, фройляйн, подождите!
– догнал меня как-то молодой человек.

– Гер???
– с явным вопросом ответила я.

– Гер Эрих Дартманн, - представился он.
– Простите, наблюдаю за вами третий день... Сегодня решил догнать.

– Странное желание, гер Эрих.
– Поправила я кожаную перчатку на руке.

– Позвольте, я вас провожу. Ну, сразу после того, как узнаю ваше имя.
– Улыбался мне светловолосый и голубоглазый молодой человек в штатском.

Роста он был не слишком высокого, чуть выше меня, а при моих ста семидесяти сантиметрах роста и невысоком каблучке, рост для мужчины выходил средний.

– Прошу меня извинить, но дорога достаточно освещена, а моя тётя не будет рада подобной ситуации.
– Строго добавила я.

– Фройляйн, прошу, не лишайте меня шанса! И потом, если кто-то решит напасть на вас, я смогу показать себя рыцарем, и возможно заслужу вашу улыбку!
– широко и открыто улыбался молодой человек.
– Вот вы так удивительно улыбались за столиком, когда угощались кофе с корицей! А запах корицы, между прочим, более навязчив, чем я.

– Он навязчив с моего согласия, а вы просто мешаете мне пройти, - чуть прищурила глаза я, позволяя неожиданному собеседнику понять, что начинаю раздражаться.

– Простите, - сделал шаг в сторону гер, освобождая мне дорогу.

Но на этом встречи не закончились. Новый знакомый оказывался за соседним столиком в пекарне. Неожиданно прогуливался тем же маршрутом, что и я. Даже умудрился заявиться в аптеку с жалобами на самочувствие.

– Душа болит, фройляйн Анна, - показал он, что уже успел собрать обо мне информацию.
– Скажите, это из-за моего роста?

– Причём тут рост, гер?
– вздохнула я, хотя на самом деле, настойчивость мужчины была приятна.

– Ну, скажу прямо, я не самый высокий парень среди своих друзей. Да и мои друзья из-за этого меня называют "чёртом".- Состроил жалобную мордашку гер Эрих.

– Чeрт значит? И у вас болит душа? А вам не кажется, гер Эрих, что это понятия несовместимые?
– не поддавалась я.

– Вот видите, жестокая фройляйн, вы пробудили душу даже у чёрта. И она теперь болит, - добавил он ко всему своему обаянию ещё и улыбку, которой явно привык пользоваться, как тараном при взятии особо неприступных крепостей.

– Вот, - положила я перед ним визитку.
– Доктор Ларсон. Гер доктор как раз специализируется по душевным болезням и расстройствам.

– Аня, - тихо произнесла моя "тётушка" по легенде за ужином.
– Я думаю, что тебе нужно сходить и встретиться с этим хером.

– Это ещё зачем?
– приподняла брови я.

– Молодая, красивая девушка, которая вообще ни с кем не встречается, вызывает недоумение и ненужные вопросы. Ты девушка строгих правил, приехала к дальней родственнице, да и выбора особого не было.
– Перечислила Дитта.
– Но сейчас за тобой увивается весьма симпатичный молодой мужчина, лётчик, офицер. От пары свиданий вреда не будет. А в глазах соседей ты будешь как все. Тебе по возрасту кружить голову и влюбляться положено.

Я крутила совет более опытной Дитты в голове. Встречи, свидания... Это всё конечно хорошо, но как быть с тем, что мы враги? Хотя я только у себя в голове разрешала звучать мыслям, что вот я в сердце вражеской страны, а врагов здесь не вижу. Там в штабах, рейхстаге, в казармах, на плацах, они есть. И в этом сомнений нет. Там разрабатываются всё эти планы, рисуются на картах стрелки направления движений армий. А вот здесь... Фрау Мария, уже давно не прячущая заплаканных глаз и ждущая почтальона, чтобы получить весточку от сына и выдохнуть, что жив, ничем не отличалась от наших соседок в Лопатино. И проклятий любимому фюреру слала не меньше любой из моих односельчанок. И ало-чeрные полотнища, развешанные повсюду, отнюдь не превращали обычных людей в кровожадных чудовищ.

Когда-то я думала, что дождусь момента, когда пойдут сообщения об освобождении советских городов, о продвижении советских войск, начнутся авиаудары, заговорит на немецкой земле наша, советская артиллерия. И тогда спрошу, ну, как вам, нравится? Нравится, когда стреляют уже по вам?

Осенью сорок четвёртого года наступление этого момента витало в воздухе, тревожно опускалось с падающей листвой. А вот ожидаемого злорадства и желания спросить не было. Была усталость и чувство справедливого воздаяния. И... Сочувствие. Тот, кто сам получил похоронку никогда не сможет радоваться такому же горю у другого. Если конечно он был человеком.

И, наверное, из-за всех этих размышлений я решила, что пойду. Если конечно после того, как я прямо сказала геру Эриху, что он псих, он не перестанет за мной ходить.

Но гер Эрих видимо сдаваться в принципе не умел, потому что через три дня после того, как я посоветовала ему обратиться к врачу, на столешницу стойки в нашей аптеке лёг рецептурный листок с подписью доктора Ларсона.

– Это что?
– удивилась я.

– Рецепт для получения лекарства от моей душевной болезни, фройляйн Анна.
– С видом, что ничего необычного не происходит, ответил гер Эрих.