Чтение онлайн

Дальше держать юношу в искусственном сне становилось опасно, и целители позволили ему очнуться. Поначалу Винстон держал себя в руках, стойко ожидая, что маги воды приведут его в норму. Но стоило ему понять, что целители не хотят или бессильны ему помочь, и на него нахлынуло отчаяние.

Приступы паники оказавшегося в плену собственного тела мага были страшны. Винстону хотелось выть, подобно раненому зверю, куда-то опрометью бежать, крушить все, что попадется на пути. Он был готов раздирать ногтями собственное тело, биться головой о стены, впиться зубами в первое, что попадется ему на пути. Но маг мог лишь вращать налитыми кровью глазами, не в силах больше пошевелить ни одним мускулом. Ему казалось, что его колотит дрожь, но предательское тело оставалось неподвижным.

Целители, потчевавшие мага различными эликсирами и питательными смесями, даже не замечали состояния юноши, списывая обильный пот, тяжелое порывистое дыхание и учащенное сердцебиение на последствия воздействия магии жизни. А Винстону становилось все хуже. У него кружилась голова, темнело в глазах, несколько раз он терял сознание.

На смену панике пришло равнодушие. Маг словно грезил наяву, ни на что не обращая внимания. Сознание юноши уносилось далеко от неподвижного тела, он все сильнее погружался в воспоминания. Винстон постепенно терял чувство реальности, уже с трудом понимая, где он, и что с ним происходит.

Неизвестно, что бы стало с магом дальше, и не повредился бы юноша умом, но его вновь спас Тош. Уставший гонец, только что вернувшийся в лагерь, уселся у постели друга с блюдом наспех приготовленной снеди и принялся с ним разговаривать.

Толстяк рассказал, как они нашли Винстона, как он принес его сюда, о том, что им скоро займется великий маг воды. Поколебавшись, Тош поведал и том переполохе, что царил здесь последние дни — посланные на разведку адепты воздуха обнаружили, что все три лагеря в глубине джунглей уничтожены. Гонцы трудились без передыху и все же нашли и спасли жалкие остатки отряда Керита, из последних сил прорывавшиеся прочь из проклятых лесов.

Уловив в глазах друга немой вопрос, Тош помрачнел и признался, что поисковой группы, ушедшей на его поиски, с ними не было, и об их судьбе пока ничего не известно. Именно тревога за Торстена и Тайми заставила Винстона встряхнуться и не дала соскользнуть за грань безумия. От мысли, что они могли погибнуть, пытаясь спасти его, юноша разом перестал себя жалеть.

Тош вновь отправился кружить над джунглями, выискивая в бесконечном зеленом море малейшие признаки боя, а Винстон остался беспомощно валяться на мягкой перине, специально для него реквизированной у одного из интендантов — большого ценителя комфорта. Тревога буквально съедала мага изнутри, от собственного бессилия и невозможности прийти на помощь друзьям хотелось выть.

К счастью, терзания мага продолжались лишь один день. Тошу посчастливилось заметить пылающие джунгли и вовремя прийти на помощь горстке выживших. Когда все они были доставлены в лагерь, гонец первым делом успокоил Винстона, а через несколько часов к нему заявились потрепанные, но живые Торстен и Тайми.

На некоторое время радость затмила все другие чувства, потеснив правившие бал тоску и отчаяние, но вскоре они нанесли ответный удар. Винстон смотрел в такие пронзительные и прекрасные глаза Тайми и видел в них лишь жалость. Сочувствие Торстена его нисколько не задевало, в его душе, наоборот, становилось чуточку теплее от мысли, что друг за него переживает, но сострадание волшебницы резало по живому…

Винстон помнил каждый взгляд Тайми, пойманный им. Иногда повелительница пламени смотрела на него с яростью, порой с удивлением, чаще с интересом. В ее широко распахнутых или прищуренных глазах он одинаково легко читал радость и печаль, гордость и стыд, решимость и страх. Но до сих пор маг ни разу не видел в них жалости.

Волшебница не обращала внимания ни на хромоту, ни на шрам на щеке. Винстон верил, что она воспринимает его как настоящего мужчину, сильного мага, достойного не жалости, а восхищения. И это заставляло юношу чувствовать себя увереннее, шире расправлять плечи и светиться от счастья.

Но теперь Винстон знал, что в глазах Тайми он стал ущербным, достойным лишь сочувствия. У юного мага был не такой уж богатый опыт взаимоотношений с противоположным полом, но одно он усвоил накрепко — не было на свете чувства хуже, чем жалость. Не ненависть, не гнев, даже не презрение были главным врагом любви. Жалость, вот что он всегда страшился увидеть в глазах девушки.

Как Винстон сейчас завидовал себе прежнему. Каким же он себе казался болваном, не умеющим ценить то, что имел. Мучения и переживания по поводу хромоты теперь виделись просто смешными. Только сейчас юноша начал понимать, что на нее никто всерьез не обращал внимания. Даже смех и насмешки по большей части являлись плодом его воображения, не более. Но повернуть время вспять были бессильны даже самые могущественные маги.

Потянулись однообразные дни мучительного ожидания. Потрепанные части гвардейцев пока не спешили кидать в новое пекло, поэтому Торстен и Тайми могли проводить много времени у постели друга. Была бы воля Винстона, он бы запретил волшебнице приближаться к нему и видеть его в таком состоянии, но приходилось терпеть и стараться не замечать жалости в ее глазах.

Винстон не только не мог пошевелиться, у него не получалось создать даже самое простейшее плетение. Маги воды терялись в догадках, но никто так и не смог объяснить, как проклятый хамелеон этого добился. Сам юноша был уверен, что его беды как-то связаны с ментальным воздействием, но он был не способен ни с кем поделиться своими догадками.

Зато за эти дни у Винстона необычайно обострилось истинное зрение и чувство стихии. Лежа в деревянном бараке, он ощущал колебания воздуха во всем лагере, заранее предвидел появление новых воздушных потоков, улавливал малейшие нюансы творимых вокруг плетений. Сам маг мысленно сравнивал себя с человеком, потерявшим зрение, но получившим взамен резко обострившиеся другие чувства.

Все эти дни Винстон много думал. Он анализировал каждое свое действие, пытаясь понять, где допустил роковую ошибку, и постепенно пришел к неутешительному выводу. Ошибкой была вся его жизнь. Маг так гордился силой своего разума, но его действиями по-прежнему руководили чувства, а точнее — самое разрушительное и иррациональное из них — страх.

Винстон больше не мог себе врать. За последние годы он слишком много трусил, каждый раз находя этому какое-то оправдание, но сейчас они кончились. Страх отравлял его душу и туманил разум, заставлял играть по чужим правилам. Маг с необычайной ясностью осознал, что так больше продолжаться не может. И дальше плыть по течению, избегая любой опасности, означало оставить мечту о величии, распрощаться с тщательно скрываемым и лелеемым чувством превосходства над окружающими.

И Винстон поклялся себе, что больше никогда не пойдет на поводу страха. Пускай он не сможет полностью вытравить испуг и сомнения из своей души, зато в его силах с ними бороться, действовать им вопреки.

Но пока страх прочно удерживал юношу в своих тенетах. Винстон одновременно исступленно мечтал и боялся прибытия великого мага воды. Этот целитель был его последней надеждой, решающей ставкой в игре под названием жизнь. При этом юноша прекрасно понимал, что самого адепта волнует не столько излечение его не слишком значимой персоны, сколько изучение воздействия магии жизни.

Небосвод уже окрасил розовый закат, и Винстон уверился, что еще один день мучительного ожидания прошел, когда в комнате кто-то появился. В полумраке Винстон разглядел высокого, поджарого старика с холодными глазами расчетливого убийцы. Следом за ним в дверь протиснулся коренастый, но совсем не полный парень с изуродованным ожогами лицом.