Чтение онлайн

— В столицу. Пойду разомну кости, — Кель поправил котарди [4] , недавно пошитый им у столичного портного. К услугам этого пожилого ашиада брезговали прибегать аристократы, зато он был нарасхват у купцов, умелых ремесленников и вообще всех, кто знал цену деньгам. Тонкое сукно, покрашенное толи редким индиго, толи более доступным соком вайды, было насыщенного сине-фиолетового цвета. Справа на груди красовалась искусно вышитая эмблема гвардейцев Сплава — круг, где в вечной борьбе переплелись два цвета — черный и золотой.

— С каких пор это кость? — хохотнул норд. — Ты ведь опять в этот бордель?

— Если знаешь, зачем спрашиваешь? — улыбнулся Кель. — Айда лучше с нами. Ритал тоже идет. Керит не против, я и про тебя спросил, когда вольную выписывал.

— Так мы только позавчера там гуляли, я месячное жалование спустил. Хватит деньгами сорить, я лучше потренируюсь, — потянулся норд.

— Один раз живем, и только Великие Силы знают, сколько нам еще осталось портить своим присутствием этот мир. А тебе бы все тренироваться… Ежедневного утреннего кошмара мало что ли? Скоро и в постель в обнимку с мечом будешь ложиться, — лукаво улыбнулся Кель. — Хотя, спору нет, что касается мечтаний, то простору твоих фантазий позавидует любой… Нашел на кого заглядываться.

— Заткнись, сколько тебе раз повторять, что я императора разглядывал, а не ее! Слышишь, императора! Начальство, как ни как, его и положено глазами поедать. А вот ты, я смотрю, сердцем прикипел к этой своей ненормальной? Неужто тебя продажная девка охомутала? — не остался в долгу норд.

— Отвали. Еще неизвестно, кто более ненормален: она или весь этот проклятый мир. А насчет продажности — чем мы лучше? Продаем свою кровь и души, а она лишь тело, — недовольно встряхнул головой Кель — Ладно, до завтра.

— Тебя и на ночь отпустили? — удивился Тортен.

— А то. Керит мою выносливость знает, ему главное, чтобы к утренней пробежке я уже стоял в строю с радостной улыбкой, и не слишком сильно покачиваясь, — гвардеец хлопнул друга по спине и двинулся к выходу из казармы.

— Смотри, чтобы не как в прошлый раз, когда нам с Риталом пришлось подпирать тебя с двух сторон, а ты все пытался прикорнуть прямо перед строем, — крикнул ему вдогонку Торстен, но Кель лишь рассмеялся.

Возле распахнутых ворот лагеря в теньке устроился Ритал. Увидев друга, изуродованный гвардеец не спеша встал, поправил ножны и отряхнул одежду.

— Эх ты, страшила! Не бережешь казенное имущество! Ишь, прямо в пыли расселся, — не упустил случая подшутить пребывавший в отличном настроении Кель. Страшилой гвардейцы прозвали Ритала за изуродованное лицо. Сам он нисколько на это не обижался.

— И это ты мне говоришь? — рассмеялся неприятным каркающим смехом Ритал. — Напомнить, что стало с твоим шмотьем?

— Уел, старый пес, — улыбнулся Кель. История, о которой вспомнил ветеран, произошла всего пару недель назад. Любопытный гвардеец как-то бродил по территории лагеря и, увидев полуоткрытую дверь в дом, где жили маги, приписанные к Сплаву, не удержался, и решил наведаться в гости.

Оказавшись внутри, Кель услышал приглушенный плач и, не раздумывая ни секунды, толкнул дверь, из-за которой доносились всхлипывания. Первым, что гвардеец увидел внутри, была Тайми, стискивающая в маленьком кулачке цепочку с каким-то кулоном и рыдающая в подушку. Вторым оказался летящий ему в лицо огненный шар.

Амулет гвардейца спас не в меру любопытного солдата от серьезных ожогов, а вот одежда пострадала сильно. Кель перекатился, сбивая пламя, и опасаясь, что волшебница сейчас его добьет, быстро вскочил, сжимая обнаженный кинжал. Но на кровати уже сидела прежняя хладнокровная повелительница огня, смотревшая на гвардейца с презрением, лишь слегка разбавленным иронией. Если бы не влажные дорожки от слез, хорошо заметные на щеках Тайми, Кель бы решил, что ему все привиделось.

Волшебница тогда не проронила ни слова, высокомерным жестом приказав гвардейцу убираться, но Кель предпочел изрядно подкорректировать свою версию произошедшего. Все в лагере считали, что он просто неудачно подшутил над Тайми, за что и поплатился. Даже Торстену юноша не рассказал о том, что видел на самом деле.

В наказание слишком озорному подчиненному Керит распорядился не выдавать ему новый комплект одежды, которую гвардейцы носили, когда возвращались из очередного рейда и наконец снимали свои доспехи, пропахшие потом поддоспешники, запыленные и многократно штопаные накидки и плащи. Кель, впрочем, не слишком расстроился и пошил себе пару отличных выходных нарядов, в которых, по его собственным словам, не стыдно было показаться в люди.

Перед широкими южными воротами столицы привычно выстроилась вереница повозок. Городская стража неспешно осматривала их содержимое, собирала пошлину с прижимистых купцов, переругивалась с нерадивыми зеваками, которым не хватило ума отправиться глазеть на столицу пешком или верхом… Естественно, роскошные кареты или изящные возки аристократов пропускались внутрь без лишних вопросов. Почти не задерживались и длинные рейсовые повозки, курсировавшие от города к городу.

С пеших путников пошлина тоже взималась, но их почитай и не обыскивали, поэтому цепочка разномастно одетых людей двигалась быстро. Приезжим дозволялось проносить в столицу клинки не длиннее ладони, но гвардейцев это не касалось. Стоять в очереди они, естественно, тоже не собирались. Сопровождаемые недовольными взглядами Кель и Ритал направились прямо к стражникам и протянули пожилому октату свои грамоты, подписанные Керитом и украшенные внушительным оттиском личной печати септима их сотни.

Ветеран начал внимательно изучать содержимое свитка, а бойцы Сплава с кислыми лицами застыли перед украшенными медными накладками и позолотой створками. За спиной раздался стук копыт и залихватский свист. Гвардейцы едва успели отшатнуться в сторону, а в ворота галопом влетел десяток всадников. Великолепные боевые скакуны все как на побор были гнедыми, их бока лоснились от пота, но усталыми они не казались. Сами всадники, разодетые в роскошные наряды, украшенные родовыми гербами, тоже не слишком запылились. На правой стороне груди у каждого из них парчей была выведена эмблема золотых гвардейцев.

Сидящие в повозках и стоящие в очереди люди разразились приветственными криками, но всадники не обратили на это никакого внимания, и, почти не снижая скорости, помчались по улицам столицы. Гвардейцы Сплава проводили их мрачными взглядами.

— Вот уроды. Даже скорость не снизили, не то чтобы вольную грамоту страже предъявить. А у нас каждую закорючку проверяют, — с ненавистью прошипел Ритал.

— Ты лучше на это стадо глянь. От восторга из порток едва не выпрыгнули, хотя для расфуфыренных золотых они грязь, недостойная коснуться даже их шпор, — Кель с досадой покачал головой. — Видел я, как один такой конем старика задавил. Даже не остановился, свинья ряженая, а народ их продолжает боготворить.

— Не ищи добра от благородных, — сплюнул Ритал. — А золотые гвардейцы прежде всего аристократия, скаренная белая кость, а уже потом солдаты. Все эти дворянчики друг друга стоят.

— Ну, это ты загнул. Керит вон тоже из благородных.

— Твоя правда, с октатом нам повезло. Но он исключение, а так аристократы это ржавчина, разъедающая империю! — повысил голос Ритал.

— Заткнись, — шикнул на него Кель. — Нашел где языком трепать!

Получив от не в меру бдительного стражника свои грамоты, гвардейцы двинулись вглубь столицы. В первый раз, когда Кель оказался в этом величественном городе, у него перехватило дух. Его поражало все — тщательно вымещенные и регулярно подметаемые улицы, роскошные дома, чьи хозяева задались целью перещеголять вычурностью отделки всех соседей, тянущиеся над головами бесконечные нити акведуков, множество нарядных площадей, всевозможных памятников и триумфальных арок…