Чтение онлайн

Сейчас Кель шел по улицам столицы привычным упругим и быстрым шагом, не вертя головой и не заглядываясь на очередной шедевр безвестного зодчего. Он уже привык к грандиозности и величию этого города, а архитектурные изыски ничуть не трогали сердце выходца из трущоб. Даже большой храм Земли, уступавший по размеру только императорскому дворцу, не мог заставить его замереть в восхищении.

Зато наметанный глаз и обостренный слух гвардейца привычно отмечали то, что жители столицы старались не выставлять напоказ. Вот чумазый мальчишка срезал кошель у дородного купца и быстро юркнул в щель между домами, вот в узком переулке в стороне от центральных улиц метнулась крысиная тень, вот из-за неплотно прикрытых ставней доносятся жалобные женские причитания и разъяренный мужской рык…

В конце улицы показался шикарный особняк, украшенный статуями обольстительных женщин, чьи роскошные формы были едва прикрыты легкими туниками. Этот бордель считался одним из лучших в столице, сюда не брезговали захаживать аристократы и императорские сановники. Платить здесь было принято золотом, но после экспедиции в джунгли Сийяри у гвардейцев скопилось достаточно звонких монет, чтобы они могли себе позволить повеселиться даже здесь.

— Эх, сегодня отведем душу. И кто придумал все эти скаренные запреты в лагере? — Ритал одновременно облизнулся в предвкушении и попытался изобразить вселенскую скорбь. На его изуродованном лице это смотрелось одинаково жутко. — Ладно нельзя в лагерь девок приводить, это еще понять можно, видать, евнух какой измыслил. Но вот уж полный сухой закон — это точно демонава работа, не иначе. Даже рядом со зловонными джунглями нам разбавленное вино давали, а на родине от жажды умрешь, так никто и не почешется!

— Жажды говоришь? — улыбнулся Кель. — А простая вода тебя чем не устраивает?

— Не, простая вода это для тела. А вином можно утолить жажду духовную! — внушительно поднял палец гвардеец.

— Да уж, ты после пары кувшинчиков винца или нескольких пинт пива на редкость духовным существом становишься, — рассмеялся Кель. — Помню, как ты пытался объяснить трактирщику, что он по сути та же свинья, только та честнее и пиво не разбавляет.

— Было дело, — не стал отпираться Ритал. — Но ведь не доказал!

— Потому что уснул, аккурат, как на кой-то ляд вытащил кинжал, заставив беднягу завизжать от страха.

— Именно. Пиво оказалось нормальным, вот эта жирная свинья спор и выиграла! — победно уставился на друга гвардеец. — Все в мире справедливо!

— Да нет, пиво было как раз дрянное, просто ты его так налакался, что мы уже ставки делали, когда лопнешь, — ухмыльнулся Кель.

— Эх, а еще друзья называются! Сдохнешь тут, а кто-то из них довольно ухмыльнется и смахнет в кошель монеты… — сокрушенно покачал головой Ритал, но глазах его светилось веселье.

Кель тоже невольно улыбнулся. Он вспомнил их совместные веселые попойки, а потом неспешно текущие мысли незаметно перескочили на первую встречу с Майлис. Гвардейцы Сплава, побывавшие в лесах Сийяри, только вернулись в лагерь, и им предоставили несколько вольных дней. Вино лилось рекой, даже Керит пил наравне со всеми. Большая часть его тавта осталась в зловонных джунглях, и октат по имени вспомнил каждого погибшего, поднимая за упокой его души наполненный до краев кубок. А потом командир повел гвардейцев в столицу, пообещав показать первоклассный бордель.

Дальнейшее Кель помнил смутно. Наутро он проснулся с тяжелой головой и слабостью во всем теле. Немного полежав, недоуменно уставившись на узорный потолок, гвардеец поднялся и оглядел богато обставленную комнату. Пол был устлан роскошными коврами, то тут, то там громоздились горы мягких подушек, мебель украшала искусная резьба, на стенах висели картины, изображавшие роскошных обнаженных женщин… Лишь в углу смотрелась наглым вызовом окружающей обстановке небольшая горка обычных камней, лежащих на маленьком столике. Заинтересовавшись, Кель подошел и стал перебирать гладкие окатыши.

— Не надо. Они не любят, когда их трогают чужие, — раздавшийся за спиной тихий женский голос заставил гвардейца резко обернуться. На громадной кровати среди шелковых простыней, ничуть не стесняясь наготы, сидела юная девушка. Ей едва ли стукнуло восемнадцать весен, Кель машинально отметил, что ее слишком хрупкое тело с едва обозначенной грудью совсем не в его вкусе.

— Я тебя не видел, — сиплый голос показался Келю чужим. — Тебя как зовут?

— Майлис, — ответила девушка и зачем-то кивнула.

— Слушай, Майлис. Если тут есть вода, то я тебя просто расцелую.

— Вон там, — показала пальцем девушка. — Один кувшин это вода, другой разбавленное вино.

— Ты просто богиня, — Кель одним прыжком перескочил через широкое ложе и присосался к кувшину, над которым плавал чарующий аромат молодого вина. Утолив жажду, он нашел свои вещи, натянул портки, не забыв проверить изрядно полегчавший за прошлую ночь кошель, и вновь обратил внимание на девушку. — Я так понимаю, до борделя мы таки доползли?

— Нет. Ты и твои товарищи сюда пришли, а не приползли. Я видела в окно, — затрясла головой Майлис. Короткие рыжеватые волосы были всклокочены и забавно торчали в стороны, придавая ей немного потешный вид.

— Скажи-ка мне красавица, а мы уже расплатиться успели? — Кель испытывающее посмотрел на девушку, ища малейшие признаки лжи, но та лишь серьезно кивнула.

— Да, госпожа Доротея взяла с вас вперед.

— Слушай, а что это за странное украшение? — гвардеец указал на лежащие в углу окатыши.

— Это мое. И они не украшения, они мои друзья, — в голосе Майлис послышалась тревога, словно девушка боялась, что гвардеец отберет у нее камни.

— Тихо-тихо, не трону я твоих друзей, — вымученно улыбнулся Кель, уже поняв, что, похоже, переспал с сумасшедшей.

— Спасибо. Остальным долго приходится объяснять, а они все равно не верят, что они живые, — девушка встала с кровати, даже не попытавшись прикрыть наготу, и Кель увидел на ее теле несколько свежих ссадин и наливающихся темной кровью синяков.

— Это я тебя так? — голос гвардейца не дрогнул, а рука потянулась к кошелю, чтобы достать пару серебряных монет.

— Да, — кивнула девушка.

— Извини, — Кель постарался ответить небрежно, но проклятый кошель никак не хотел открываться, и он зашипел от досады.

— Ничего страшного. Ты хороший, — от серьезности тихого девичьего голоса у гвардейца по обнаженной спине прошел мороз.

Кель посмотрел на нее и растеряно замер. Майлис не пыталась опустить взгляд, ее широко распахнутые зеленые глаза уставились прямо на него. Гвардеец много повидал продажных девок. Он помнил брезгливую жалость, когда побирался в трущобах, потом подрос и впервые разглядел на их лицах страх, став солдатом, насмотрелся на притворную страсть и желание угодить клиенту. Гвардеец ждал увидеть в глазах этой девушки плохо скрытое презрение, ненависть, на худой конец равнодушие. Но вместо этого они светились искренностью и добротой.