Три стрелы в его сердце
Шрифт:
– И трупы мы тоже видели, – вздохнул Здравко. – Вы с этим делом поосторожнее. Ладно мы люди свои, с детства знакомые, сколько ходили раз на раз, деревня на деревню. Только мне теперь «функцию» дали, за порядком следить да крестьянских судов не допускать. Все по закону должно быть.
– Здравко, – всхлипнул насупившийся Иво, – Они ж любушку мою хотели на тот свет к духам в самую свадьбу спровадить! Что же нам их за то, по голове гладить и калачей давать?
– Господа, нам следует поторопиться, если мы хотим въехать в город до начала комендантского часа, – спокойно и со всем достоинством вклинилась Ева. Ту часть, где крестьянский «функционер» назвал ее прилюбленной, девушка решила милостиво опустить. – Дороги сейчас безопасны?
– Конечно, госпожа! – воскликнул Здравко, вытягиваясь в струнку перед дамой и снимая шляпу. – Но позвольте сопроводить вас до города. В том случае, если на дорогу выйдут дикие звери – вместе мы управимся вернее.
– Прошу, не сочтите за тягость, – кивнула Ева, несколько удивившись, изменившемуся тону беседы.
Второй мужчина, что вез с собой Лаву, не представился и не снял головного убора. Он вообще все время делал вид, будто находится в лесу один, хотя, Ева готова была поклясться – очень внимательно слушал.
Здравко дал шпор своему коню и возглавил небольшой лесной караван. Следом шла телега. Иво иногда перекидывался парой слов с ведущим всадником. Щок, наоборот, оторопело молчал и впитывал все происшествия дня. Ева занялась промакиванием лба, шеи и ладоней Камлы теплой розовой водой. Замыкал отряд молчун. Время от времени он проверял, находится преступница в бессознательном состоянии.
Иногда Ева поворачивала голову в сторону молчуна. Ей слышалось, будто Лава то ли тихо вздыхает, то ли плачет, но каждый раз лицо женщины скрывали длинные растрепанные волосы. Каково было ей, когда за ней пришли «функционеры»? Почему она не сбежала после нападения сына и дружков? Насколько сильно она любила своего непутевого сына-преступника, если помогла им сбежать из-под замка и совершить свое главное злодейство? Размышляя так, Ева в очередной раз удостоверилась в истинности слов отца – от мужчин нет и не может быть женщине никакого добра…
Большое летнее солнце, перейдя зенит, стремительно двигалось по небосклону. Лошадям всадников пришлось подстроиться под неспешный ход кобылы Иво. Звездочка медленно перебирала ногами в силу своего возраста и ценного груза, чем иногда заслуживала тихое неодобрительное ржание сильного коня молчуна. От остановки и небольшого перекуса, предложенных Евой, все мужчины единогласно отказались ради продолжения пути. Через какое-то время утомленный дорогой Щок перебрался в телегу и заснул на плече у Евы. Знахарка окончательно смирилась с тем, что от этого спасителя собственной чести и любителя магии быстро не отделаться.
Отряд миновал три деревни – Бугры, Белый Сад и Сеньково. В каждой на улицы высыпала ребятня, желавшая прознать, куда сии господа направляются и не поделятся ли монеткой или петушком на палочке. Когда в воздухе запахло лесной вечерней свежестью, мужчины занервничали и начали понукать старушку Звездочку. Утомленная лошадка, расстроенная подобным обращением, встала колом и идти дальше отказалась.
– Кажется, нам придется заночевать в лесу… – заключил Здравко, спрыгивая с еще довольно свежего коня. – Жаль, не успели до вечера.
– Госпожа, как там моя Камла? – занервничал Иво, недобро посматривая на мирно щиплющую траву Звездочку. – Эту ночь она сможет…
– Сможет, – коротко ответила Ева.
Знахарка, уставшая от долгой тряски и постоянного напряжения, только что закончила новую перевязку. Щок, внимательно наблюдавший за действиями девушки, вызвался помочь и неплохо справился с накладыванием мази. Страх, поселившийся в глазах Иво в свадебную ночь, понемногу отступал.
– Что ж, тогда, давайте расседлаем лошадей и разведем костер, – улыбнулся Здравко.
– Я схожу за водой, – сказала Ева, слезая с телеги. – Нам всем нужно освежиться и поужинать.
– Госпожа, вы пойдете в темный лес одна? – тихо произнес Щок, спрыгивая с телеги следом за Евой. – А вдруг с вами что-то случится? Если хотите, я побуду с вами!
Сердце девушки больно заныло, пронзенное воспоминаниями, которые вызвали эти простые слова. Игра в заботу. Игра в семью. Ева наклонилась к мальчику, потрепала его по голове, взлохматив волосы, и произнесла с улыбкой:
– Ты же помнишь, этот Лес приглядывает за мной, и мне ничего не грозит.
Глаза мальчишки распахнулись широко-широко, и он кивнул. Эта красивая женщина помнила его слова, не прогнала и позволила продолжить с ними путь, значит, она знает, что делает. И Щок пошел к Иво, помогать со старушкой Звездочкой.
Напоследок Ева проверила, есть ли у Камлы жар. На удивление, этот день больная неплохо себя чувствовала и мирно спала. Даже аура перестала дрожать и корчиться, как от боли, и теперь колыхалась, словно неровный огонь костра. Знахарка сняла с телеги чугунок, прихваченный с собой на всякий случай, и отправилась искать воду. Необъяснимое «чувство Леса», проснувшееся в ней после смерти предыдущей ведьмы, четко сообщало – неподалеку течет река.
Вечерний лес постепенно затихал. Дневные птицы заканчивали петь песни, чистили перышки, пересчитывали птенчиков и ложились спать. С нагретых теплым солнцем камней медленно уползали змеи. Некоторые обустраивали себе ночевки в корнях деревьев, некоторые, наоборот, планировали ночную охоту. Из-под коряг вылетали маленькие светлячки, еще редкие и несмелые, но вскоре они заполнят бледным светом весь лес. Еву вело вперед чутье и едва различимый далекий плеск реки. По пути она успела набрать немного сухого хвороста для растопки костра. Свежий масляный воздух приятно заполнял легкие. Крючковатые ветки кустов цеплялись за длинное платье знахарки, мешали движению, и знахарка все время шикала на них и шептала отпустительные заговоры.
Утомительный день был переполнен бездействием в самой неудобной позе, отчего в голову Евы все время лезли неприятные мысли. Она отгоняла их, как навязчивых мух, переключалась на заботу о Камле, на сопящего Щока, она стучала себя кулаком по лбу, боясь получить пробоину в голове. Все без толку. В моменты отдыха она видела перед собой Артура, его улыбку и веселый смех, его помощь и неожиданную заботу. И гнала, гнала эти мысли подальше, замазывая черным, заливая слезами и обидой. Пообещал и не выполнил обещаний. Все вы такие.
Вскоре кусты отступили и распахнули вид на широкую бурную реку. Она споро перекатывала воды в фиолетово-огненном закате. Дальний низкий берег заволокло вечерним туманом и только верхушки деревьев выглядывали из него. Еве пришлось аккуратно спускаться с обрывистого песчаного склона. Ноги опасно скользили по осыпи, цеплялись за выступающие корни деревьев. Как-то раз Ева лишь чудом удержалась вертикально, вцепившись за гибкую ветку и даже не уронила ни хвороста, ни котелка.
Вода была теплой, как для купания. Немного поразмыслив, Ева сбросила черное платье, прижала его крепким камнем и прыгнула в реку. Над головой сомкнулись воды и мощное течение поволокло девушку вниз. Ева вынырнула, отдышалась и принялась грести обратно. Маленькие песчинки царапали кожу, вода ласкала, пробиралась в уши, заливала глаза, очищала тело. Легкость и свежесть медленно наполняли все ее существо, успокаивая и убаюкивая.