Чтение онлайн

— Как можно, господин Локамп! Да только тут этот малый… Ну, насчет «форда»…

Я оставил «кадиллак» во дворе и пошел в мастерскую. Там был и булочник. Склонившись над книгой, он рассматривал образцы красок, на нем было клетчатое пальто с поясом и широким траурным крепом. Рядом с ним была смазливая дамочка с бегающими черными глазками, в расстегнутом пальтишке, отороченном облезлым кроликом, и в лаковых туфельках, которые ей явно жали. Они обсуждали вопрос о том, какого цвета им выбрать лаковое покрытие. Чернявенькая особа была за яркий сурик, однако булочник выдвигал сомнения против красноватых тонов, так как он еще носил траур. Он предлагал блеклую серо-желтую краску.

— Глупости, — капризным голосом говорила чернявенькая, — «форд» должен быть броского цвета, иначе его никто не заметит.

Она бросала на нас заговорщицкие взгляды, пожимала плечами, когда булочник склонялся к образцам, передразнивала его, подмигивала нам. Эдакий живчик! Наконец они сошлись на зеленом, цвета резеды. При этом девушка настаивала на светлом верхе. Но тут уж булочник настоял на своем: надо ведь и траур обозначить. Он выбрал кожаное покрытие черного цвета и был в этом тверд. При этом он между делом слегка нагрел руки, ибо верх он получал бесплатно, а кожа была дороже ткани.

Они ушли. Во дворе, однако, вышла заминка: едва черненькая завидела «кадиллак», как пулей устремилась к нему.

— Ты только посмотри, киса, какая машина! Фантастика! Вот это мне нравится!

В следующее мгновение она уже, открыв дверцу, впорхнула на сиденье и, щурясь от восторга, запричитала:

— Вот это кресла! Колоссально! Как в ложе! Нет, это тебе не «форд»!

— Ну ладно-ладно, пошли, — недовольно проворчал ее киса.

Ленц толкнул меня в бок: мол, действуй, попытайся всучить машину булочнику. Я сверху вниз посмотрел на него и промолчал. Тогда он толкнул меня посильнее, я ответил ему тем же и отвернулся.

Лишь с трудом булочник извлек наконец из машины свое чернявое сокровище и ушел с ней, как-то сгорбившись и осердясь.

Мы посмотрели вслед этой парочке.

— Человек быстрых решений! — сказал я. — Машина отремонтирована, жена новая — нет, каков молодец!

— Ну, с этой он еще напляшется, — сказал Кестер.

Едва они скрылись за поворотом, как Готфрид напустился на меня:

— Ты в своем уме, Робби? Упускать такой шанс! Да ведь это был учебный пример на тему о том, как надо действовать!

— Унтер-офицер Ленц, — возвысил голос я, — грудь колесом, когда разговариваете со старшим по званию! Я, к вашему сведению, не сторонник двоеженства и не стану выдавать машину замуж вторично!

Момент был впечатляющий. Глаза у Готфрида стали как блюдца.

— Не шути так со святыми вещами, — выдавил он из себя.

Не обращая на него больше внимания, я обратился к Кестеру:

— Отто, прощайся с нашим сыночком «кадиллаком»! Он больше не наш. Отныне он украсит собой достославную фирму подштанников! Будем надеяться, он заживет там недурно. Не так героически, как у нас, зато куда более вольготно!

Я вынул чек. Ленц едва удержался на ногах.

— Не может быть! Что? Неужели? Ну, не получено же… — прошептал он хрипло.

— А вы что, птенчики, думали! — сказал я, помахивая чеком. — Угадайте сколько!

— Четыре! — выкрикнул Ленц, закрыв глаза.

— Четыре с половиной, — сказал Кестер.

— Пять! — крикнул Юпп от бензоколонки.

— Пять с половиной! — выпалил я.

Ленц вырвал у меня чек.

— Нет, это невероятно! Нет, по нему наверняка не заплатят!

— Господин Ленц, — сказал я с достоинством, — чек настолько же благонадежен, насколько неблагонадежны вы! Мой друг Блюменталь не затруднится уплатить в двадцать раз больше. Подчеркиваю: мой друг, у которого завтра вечером я ем фаршированную щуку. И да послужит вам это примером! Заключить дружбу, получить деньги вперед и быть приглашенным на ужин — вот что значит уметь продавать! Так-то, а теперь вольно!

Готфрид с трудом приходил в себя. Он сделал последнюю попытку:

— А мое объявление в газете! Мой амулет!

Я сунул ему медаль.

— На, возьми свой собачий жетон. Совсем забыл о нем.

— Сделка безупречная, Робби, — сказал Кестер. — Слава Богу, что мы наконец сбыли нашу телегу. А деньги нам сейчас невероятно кстати.

— Дашь мне пятьдесят марок авансом? — спросил я.

— Сто. Ты их заслужил.

— Не желаешь ли взять в счет аванса и мое серое пальто? — спросил Готфрид, сладко сощурив глаза.

— Не желаешь ли попасть в больницу, несчастный хамоватый ублюдок? — парировал я.

— Парни, закрываем лавочку, на сегодня хватит! — предложил Кестер. — И так заработали за день немало! Нельзя искушать Всевышнего… Поедем на «Карле» за город, потренируемся хоть перед гонками.

Юпп давно уже забыл про свой насос. Волнуясь, он потирал руки.

— Господин Кестер, тогда я, получается, остаюсь здесь за старшего, да?

— Нет, Юпп, — засмеялся Кестер, — не получается. Ты поедешь с нами!

Сначала мы заехали в банк и сдали чек. Ленц никак не мог успокоиться до тех пор, пока не удостоверился, что с чеком все в порядке. А потом мы рванули с места, да так, что из выхлопной трубы посыпались искры.

VIII

Я стоял перед своей хозяйкой.

— Ну, где горит? — спросила фрау Залевски.

— Нигде, — ответил я. — Просто хочу заплатить за квартиру.

До истечения срока оставалось три дня, и фрау Залевски едва не упала от удивления.

— Тут дело нечисто, — высказала она свое подозрение.

— Отнюдь, — возразил я. — Вы позволите мне взять на сегодняшний вечер оба парчовых кресла из вашей гостиной?

Она грозно вперила руки в свои увесистые бока.

— Вот оно что! Вам, значит, больше не нравится ваша комната?

— Нравится. Но ваши парчовые кресла мне нравятся больше.

Я объяснил, что меня, возможно, посетит кузина и поэтому мне хотелось бы несколько украсить свою комнату. Она хохотала так, что грудь ее накатывала на меня, как девятый вал.

— Кузина! — передразнила она меня, вложив в интонацию все свое презрение. — И когда же пожалует ваша кузина?

— Ну, я в этом не совсем уверен, но если она придет, то, конечно, достаточно рано, к ужину. А почему, собственно, не должно быть на свете кузин, фрау Залевски?

— Кузины на свете, конечно, бывают, да только ради них не одалживают кресла.

— А я вот одалживаю, у меня, видите ли, очень развито родственное чувство, — заявил я.

— Как же, как же! На вас это очень похоже! Все вы шатуны. А парчовые кресла можете взять. Свои плюшевые поставьте пока в гостиную.