Чтение онлайн

Вроде бы он ел и в то же время как будто смотрел на себя со стороны. Сделал усилие и заставил себя оценить вкус вина, и вправду превосходный — легкий, приятно пощипывающий нёбо. Обедал неспешно, поглядывая по сторонам, любуясь на небо, голубым шелковым стягом реющее над Триумфальной аркой, под конец заказал себе еще и кофе, с удовольствием ощутил во рту приятную горечь, после чего с чувством, с толком, не желая себя поторапливать, выкурил сигарету, а потом и просто так посидел, поглазел на прохожих и лишь после этого встал, пересек улицу и направился в отель «Принц Уэльский», немедленно обо всем прочем позабыв.

— Ну, как «Вувре»? — полюбопытствовал Морозов.

— Отличное.

Морозов уже доставал карманные шахматы.

— Сыграем партию?

— Пожалуй.

Они расставили фигуры, втыкая их в отверстия на клеточках доски. Морозов расположился в кресле, Равич на софе.

— Не думаю, что продержусь здесь больше трех дней без паспорта, — сказал он.

— У тебя его уже спрашивали?

— Пока нет. Обычно они смотрят паспорта и визы при заселении. Я поэтому въехал ночью. Ночной портье, совсем мальчишка, лишних вопросов не задавал. Я сказал, что номер мне нужен на пять суток.

— В дорогих отелях на формальности обычно смотрят сквозь пальцы.

— И все-таки, если придут и спросят паспорт, надо будет как-то выкручиваться.

— Пока что не придут. Я узнавал в «Георге Пятом» и в «Ритце». Ты записался американцем?

— Нет. Голландцем. Из Утрехта. Конечно, с немецким именем не очень складно вяжется. Я поэтому на всякий случай чуток подправил. Вместо фон Хорн записал Ван Хорн. На слух почти одинаково, если Хааке позвонит.

— Хорошо. Думаю, все обойдется. Тем более номер ты снял не из дешевых. Они постараются тебя не беспокоить.

— Надеюсь.

— Жаль, что ты Хорном записался. Я мог бы раздобыть тебе удостоверение личности — комар носа не подточит, и еще целый год действительно. От приятеля осталось, он полгода назад умер. При освидетельствовании мы его выдали за беженца без документов. Уберегли таким образом настоящее, без туфты, удостоверение. Похоронили за казенный счет, бог весть где, под именем Йозеф Вайс. Ему-то уже все равно. А по его бумагам уже двое эмигрантов пожить успели. Иван Клюге. Имя русское, фамилия нет. Фотография выцветшая, в профиль, без печати, подменить легче легкого.

— Да нет уж, так лучше, — рассудил Равич. — Как только я отсюда съеду, не останется ни Хорна, ни бумаг.

— Зато мог бы вообще полиции не бояться. Но она и так не придет. Они не проверяют отели, где номера дороже сотни за сутки. Я знаю одного беженца, так тот уже лет пять в «Ритце» без паспорта живет. Единственный, кто об этом знает, ночной портье. Ты, кстати, уже придумал, что скажешь, если у тебя все-таки спросят паспорт?

— Само собой. Мой паспорт в аргентинском посольстве, сдан на визу. Пообещаю завтра же его привезти. Оставлю здесь чемодан, а сам смоюсь. Время у меня будет. Это ж администрация отеля, а не полиция. Пока еще они сообщат. По моим расчетам. Только вся вот эта затея, конечно, лопнет.

— Ничего, все получится.

Они играли до половины девятого.

— Теперь отправляйся ужинать, — распорядился Морозов. — Я тут подожду. А то потом мне на работу.

— Я лучше попозже здесь поем.

— Глупости. Пойди и поешь как следует. Если этот подонок позвонит, тебе, вероятно, сначала еще с ним выпивать придется. Пить лучше на сытый желудок. Ты хоть знаешь, куда его поведешь?

— Да.

— Я имею в виду: если ему захочется повеселиться и выпить?

— Конечно. Я знаю много мест, где на нас будет всем плевать.

— Тогда иди поешь. И не пей. Налегай на что-нибудь сытное, пожирнее.

— Хорошо.

Равич опять отправился через улицу к «Фуке». Ему казалось, все это происходит не с ним. Словно он книжку читает, или дурацкий фильм смотрит, или вообще ему все это снится. Он сперва опять обошел весь ресторан. На террасах было полно. Он оглядел каждый столик. Хааке нигде не было.

Место он выбрал неподалеку от двери, чтобы просматривалась и улица, и вход в ресторан. По соседству две дамочки что-то щебетали о новинках Скиапарелли и Мэнбоше. Рядом, ни слова не говоря, сидел субъект с жидкой бороденкой. За другим столиком в компании французов разговор шел о политике. Один был за «Огненные кресты», другой за коммунистов, остальные потешались над обоими. И между делом поглядывали на двух холеных, самоуверенных американок, потягивавших вермут.

Равич, пока ел и пил, то и дело посматривал на улицу. Не такой он дурак, чтобы не верить в случай. Это только в литературных шедеврах случайностей не бывает, а в жизни их хоть отбавляй, причем самых идиотских. Он просидел у «Фуке» примерно с полчаса. На сей раз это оказалось легче, чем днем. Напоследок он еще раз проверил террасу со стороны Елисейских полей и отправился обратно в отель.

— Вот ключ от твоей новой машины, — объявил Морозов. — Я тебе другую взял. Синий «тальбо» с кожаными сиденьями. У той-то сиденья были матерчатые. Кожа легче отмывается. Это кабриолет, хочешь, едешь с открытым, хочешь — с закрытым верхом. Только окна не закрывай. Если придется стрелять, стреляй так, чтобы пуля вылетела в окно, тогда и следов не останется. Машину я взял тебе на две недели. Когда сделаешь дело, потом ни в коем случае не ставь машину сразу в гараж. Оставишь просто в каком-нибудь переулке, лучше там, где много других машин. Пусть проветрится. Сейчас она на улице Берри, напротив «Ланкастера».

— Понял, — сказал Равич, кладя ключ рядом с телефоном.

— Вот документы на машину. Права я не смог тебе раздобыть. Слишком много людей пришлось бы подключать.

— Да не нужны мне права. В Антибе я все время без прав ездил.

Равич положил документы к ключам.

— Сегодня на ночь оставишь машину на другой улице, — сказал Морозов.

Кино, подумал Равич. Дешевая мелодрама.

— Я так и сделаю. Спасибо, Борис.

— Как бы я хотел быть с тобой рядом.

— А я нет. Бывают личные счеты, их в одиночку надо сводить.

— Тоже верно. Только помни: твоя задача — использовать шанс, а не предоставлять его. Уложишь мерзавца, и дело с концом.

Равич усмехнулся:

— Ты мне это уже в сотый раз повторяешь.

— А надо бы в тысячный. В критический момент человеку иной раз черт знает что в башку лезет. Вот в Москве, в девятьсот пятнадцатом, с Волковским так было. Кодекс чести, видите ли, ему в голову ударил. Правила благородной охоты. Мол, нельзя убивать человека без предупреждения, как бессловесную скотину. В итоге скотина эта его же и пристрелила. Сигарет у тебя достаточно?

— Пачек пять. Да здесь и по телефону что угодно заказать можно.

— Если в «Шехерезаде» меня не найдешь, приходи в гостиницу, буди, если что.

— Зайду обязательно. Даже если не будет новостей.

— Вот и отлично. Пока, Равич.

— Пока, Борис.

Равич запер за Морозовым дверь. В комнате разом повисла гнетущая тишина. Он сел в угол дивана. Уставился на обои. Штофные, синий шелк, декоративные планки. За два дня эти обои намозолили ему глаза куда больше тех, на которые он иной раз смотрел годами. Он уже видеть не мог и это зеркало, и серый войлок пола с темным пятном у окна, и каждый изгиб ночного столика, кровати, кресел с их стильной обивкой, ему все это до одури, до тошноты обрыдло, — все, кроме телефона…