Чтение онлайн

— Копия лежала себе спокойненько на кресле, а с оригиналом тем временем происходили преинтереснейшие вещи. Посланный в Издательство, логическим ходом вещей он попадает в руки литературного редактора, которым был в то время Франк. Франк бросил взгляд на рукопись, понял, что она совершенно безнадежна, и отложил ее в груду других ни к чему не пригодных материалов.

Наверняка, он не потрудился даже написать пару слов автору, которая сделала из молчания Издательства правильный вывод, что ее шедевр не нашел понимания. Перестрадала это и в конце концов, возможно, даже и забыла об этом порождении своего воображения. Забыла до мгновения, когда увидела на экране фильм «Черная лестница».

Франк подскакивает, как будто его подстегнули шилом. Майка бросает на него испуганный взгляд. Но все молчат. Я продолжаю:

— Не знаю, сознательно ли совершил Франк этот плагиат. Может быть, он бы даже побожился, что сам изобрел интригу своего фильма. А между тем, это был лишь пересказ повестушки, которую он прочел когда-то и основательно забыл о ней. Этот фильм принес ему славу. Прославил он и Майю Поляк. Многие годы не сходит с экранов. До сих пор его демонстрируют в провинции. Клара Виксель, очевидно, не ходила в кино и не видела «Черную лестницу» в период успеха этого фильма.

Если даже она и видела название фильма на афишах, оно ей ничего не говорило, так как не совпадало с названием ее повести.

В этом году Клара выехала в отпуск во Францию. Возможно, она впервые позволила себе такую роскошь, мы знаем, что она была бедна, как церковная мышь. И именно там она попала в кино и увидела «Черную лестницу». И узнала свою собственную повесть.

Прерываю мой рассказ, чтобы закурить еще одну сигарету.

— Она села в поезд и приехала сюда, — продолжаю я. — Приехала, чтобы бороться за свои права. А чтобы эти права подтвердить, ей необходимо было получить свой депозит, оставленный несколько лет назад в сейфе нашей канцелярии, и представить его суду вместе с квитанцией об отсылке рукописи в Издательство детективной литературы. Я предполагаю, что она прямо с вокзала направилась сюда, но не застала никого в канцелярии. Тогда Клара спустилась в бар, нашла в телефонной книжке мой домашний номер и позвонила. Кто-то поднял трубку и подтвердил, что он является адвокатом Риффом. Очевидно, ее собеседник предложил Кларе подняться в канцелярию и подождать его там. Она рассказала ему всю свою историю и попросила возвратить ей депозит. Этот некто велел ей взять ключ из-под гидранта, открыть дверь канцелярии и подождать его. Она выполнила все эти указания, вошла в канцелярию… и застала там Нусьо, манипулирующего у сейфа. Дело в том, что Нусьо подслушал ее разговор и решил, что в сейфе находится нечто весьма ценное. Он взломал дверцу пожарной лестницы и через галерею, карниз и балкон проник в канцелярию. Едва он принялся за дело, как услышал, что кто-то приближается. Нусьо спрятался за портьеру, пытаясь бежать той же дорогой, что прибыл сюда, но не успел. Клара схватила револьвер, лежавший на письменном столе, и выстрелила. Должно быть, она решила, что грабитель уже вынул депозит из сейфа и пытается скрыться с ним. Впрочем, я не знаю точно, что она думала, достаточно того, что она выстрелила и попала в Нусьо через портьеру. А может быть, она и не застрелила его. Может быть, это только Франк его застрелил. Может быть, она вообще не видела Нусьо, спрятавшегося в нише двери за портьерой. Она спокойненько ожидала прихода адвоката, а Нусьо ждал, когда она покинет кабинет, и он снова сможет взяться за прерванную работу. Тем временем Франк и я попивали водочку у него дома. Франк раздумывал, как попасть в канцелярию и аккуратно обделать дельце. Случай распорядился так, что именно он принял телефонный звонок, адресованный мне. Он понял, что ему грозит судебный процесс и компрометация. Франк не мог этого допустить. Он велел Кларе ждать его в канцелярии и теперь лихорадочно обдумывал линию дальнейшего поведения. Был счастлив, что я нахожусь у него под присмотром и не могу не вовремя заглянуть в канцелярию, но и сам он не знал еще, как он попадет сюда так, чтобы никто не узнал об этом. И в это время ему позвонила Майка.

Прерываюсь, бросаю взгляд на Франка. Сидит неподвижно в кресле, со скрещенными руками, глаза полуприкрыты, на лице выражение отрешенности и спокойствия. Делаю глубокий вдох и продолжаю дальше:

— Майка облегчила ему ситуацию. Пригласила нас к себе, предупредив при этом, что не имеет дома запаса алкоголя. Дальше вы уже знаете. Франк привез меня сюда, убеждая, что мы едем к «Селекту», оставил на некоторое время в машине, вбежал наверх, перебросился парой слов с Кларой, схватил револьвер, лежавший где-нибудь поблизости, и застрелил ее. Убил ли он и Нусьо — этого я не знаю. Может быть, Нусьо уже был мертв к этому времени. А может быть, был жив и неосторожно высунулся из-за портьеры, чтобы погибнуть от пули Франка. Может, расскажешь нам, как это было? — обращаюсь я к Франку.

Франк раскрывает глаза, но не произносит ни слова. Все молчат. Я чувствую себя предельно усталым.

— А в общем-то все равно, — заявляю я. — Мне кажется, что на сегодня программа исчерпана. И я не имею ничего против того, чтобы все пошли по домам.

Никто не трогается с места. Отзывается Ванда.

— Ты можешь доказать, что ночью вы приезжали сюда, а не к «Селекту»?

— В «Селекте» не держат кальвадос, — отвечаю я. — Я проверил это сегодня. А в баре внизу кальвадоса хоть залейся. Мы же привезли ночью Майке именно кальвадос.

— Глупости. После полуночи бар был закрыт, — возражает Ванда.

— Видимо, с черного хода бар был еще открыт. Толстяк мог возиться с кассой или наводить порядок в зале. Это еще выяснится. У меня есть еще одно доказательство того, что ночью мы были именно здесь, я скажу об этом чуть позже.

— А откуда ты знаешь, что речь шла о «Черной лестнице»? — спрашивает Ванда.

— Кельнерша слышала, как черная говорила по телефону, что у нее украли лестницу. Что же это могло быть еще, как не знаменитая «Черная лестница»? Франк разыграл все с большим искусством. Оставил меня в машине, вбежал наверх в канцелярию, представился черной в моей роли, во время беседы с нею украдкой вынул револьвер, убил черную и перенес труп наверх в мою квартиру или, скорее, выманил черную, еще живую, наверх и застрелил ее там. После чего вернулся в канцелярию, чтобы попытаться открыть сейф и похитить компрометирующую его рукопись. Сейф открыть он не смог, но заметил Нусьо, скрывающегося за портьерой. Прихлопнул его, вышел и только на лестнице заметил, что все еще держит в руках револьвер. У него не было уже времени возвращаться и прятать револьвер в письменный стол, поэтому Франк сунул его в нишу гидранта вместе с ключом. После чего черным ходом прошел в бар, купил кальвадос и вернулся к автомобилю.

— А зачем ему нужно было выманивать черную из канцелярии в квартиру? — спрашивает Ванда.

— Может быть, он думал, что там потише, меньше шансов на то, что кто-нибудь услышит выстрел.

— Интересно, однако, что выстрелы никто так и не услышал, — замечает Ванда.

— Соседи выехали на отдых. А впрочем, может, кто и слышал. Я не успел еще всех расспросить.

— А замаскированный, — спрашивает Ванда, — кем был замаскированный? Ты думаешь, что Франк нанял для этой цели бандита?

— А почему бы это не мог быть сам Франк? — спрашиваю я. — Мне даже казалось, что это кто-то знакомый. Развлекался с черной маской, так как хотел любой ценой получить рукопись. Он думал, что я знаю комбинацию цифр сейфа и под угрозой револьвера открою его. Не мог даже догадываться, что рукопись давно служит в качестве подушки на кресле у пишущей машинки.

— А что произошло с самой рукописью?

— Она улетучилась, и мы больше ее не увидим, — ответил я. — В ту секунду, когда Франк пришел в себя после того, как Гильдегарда трахнула его молотком по голове, он заметил, что лежит головой на рукописи в зеленом коленкоровом переплете, в таком же самом, как та, из Издательства, послужившая ему источником вдохновения для фильма. Он молниеносно сообразил, что это и есть желанная рукопись, схватил ее и задал драпака. Теперь, скорее всего, рукопись уничтожена. Франк должен был отделаться от нее.

— Виват! — восклицает Ванда. — В таком случае нет основной улики. Камень с сердца!

— Спокойно, — говорю я. — Рукопись уничтожена, но мы легко можем узнать, что в ней заключалось. Пумс ее читала.

Это заявление электризует аудиторию. Даже Франк отряхивается от притворной дремоты и вопрошающе смотрит на Пумс. Пумс краснеет, как свекла.

— Еще никому и в голову не приходило, что этот обтрепанный том станет документом будущего судебного процесса, — говорю я, — а Пумс уже задала себе труд его проштудировать. Вот что значит идеальная секретарша!

— Я… только краем глаза… — заикается Пумс.

— Читала так, что у тебя уши тряслись. Я тебя накрыл на этом дважды. Не стоит отпираться, я уже привык к тому, что мои секретарши читают книги в свои рабочие часы, иначе они умерли бы от скуки. Может быть, перескажешь нам, что ты там вычитала.

— Там были такие разные истории об убийствах, — говорит Пумс.

— Детективные новеллы, да?

— Да, новеллки, но не очень удачные, сразу можно было догадаться, кто убийца, — произносит Пумс с миной заправского литературного критика.

— Сколько было этих новеллок?

— Много, я не успела еще прочесть все.

— Что было на первой странице? Какая там стояла фамилия?

— Я не обратила внимания, — говорит Пумс. Она принадлежит, очевидно, к тем читательницам, для которых фамилия автора — вещь совершенно лишенная интереса.

— Какая-нибудь из новелл тебе что-то напомнила? — спрашиваю я.

— Действительно… одна из них была о чем-то, что я уже видела, — отвечает Пумс колеблясь.

— Что именно? Говори!

— Это было… о том, как взломали сейф… но очень неумело… так совсем непрофессионально, — заявляет Пумс, стыдливо опуская взгляд.