Чтение онлайн

Перед глазами замелькали одна за другой картины этого кошмарного отступления. Звонкий голос императора Дориана произнес: «Если вы проиграете, вас отправят под суд», – и Раймонд ощутил, как задыхается от внезапно острого чувства обиды. Он давил ее день за днем, да так, что, казалось, сам окаменел. Однако Его Величество превратил этот камень в потоки кипящей лавы. Рука Раймонда метнулась к шее, рванула пуговицы генеральского мундира. Пальцы сжались на орденской звезде и узкой каменной подвеске, подаренной матерью.

– Если есть где-то правда, то, может, пора ей выйти наружу? – воскликнул он, впиваясь взглядом в безмолвную статую. – Клянусь, я никогда не искал для себя заслуг и почестей, но разве виноват я в том, что не только мое достоинство, но и достоинство всей армии моей оказалось втоптано в грязь?

А последние слова Раймонд не захотел говорить вслух. Он прошептал их одними губами:

– Великая луна, я прошу у тебя лишь одного: справедливости.

И в тот самый момент каким-то жаром полыхнуло возле груди, и в холодном воздухе загудел, отражаясь эхом, тихий голос:

– Просящему да дано будет.

Перед Раймондом стояла безликая фигура, источающая неяркий белый свет. Она шагнула ближе и положила руку ему на плечо.

– Лунный грот слышит просьбы о защите. Через него сама великая луна противостоит силам зла и лжи. Если ты честен перед собой и небесами, ты получишь то, чего хочешь.

Фигура приблизилась ещё больше, проходя сквозь его тело, и Раймонд почувствовал нестерпимый жар, оттененный таким же нестерпимым холодом.

Что происходило дальше – он помнил смутно, погрузившись в странное ощущение тяжести и дурноты. Перед глазами мелькали взволнованные лица Лорелай и Доува, ночное небо, в ушах отдавался стук копыт. Раймонд пришел в себя только возле перекошенной избы, приспособленной под штаб. Улучив момент, он все же поинтересовался у Доува, что тот видел на плацу Роденкриде. Но получил в ответ только удивленный взгляд и удвоенную заботу. Кажется, рачительный адъютант окончательно уверился, что у его командира лихорадка с бредом, и готов был созвать к нему всех лекарей из амбуланса.

Штаб, несмотря на позднее время, гудел, как потревоженный улей. Прибыло сразу два курьера от генералов, которые после разгрома армии Интоли по отдельности пробивались к своим. Поредевший корпус Сейнерира обнаружил совсем рядом вражеский авангард, так что планировал отступать и просил у Эрраго подкрепления. А генерал Шенстокен, который совершил удивительно быстрый обходной марш из окружения, оказался совсем близко к Сейнериру.

Отмахнувшись от Доува, Раймонд потребовал карту. Наметил на ней положение обоих корпусов, а также корлентский авангард. Было видно, что он переправился через реку в месте, удобном для атаки, но крайне непригодном для обороны.

– Если Сейнерир контратакует, следом к нему подойдет Шенстокен, а затем и наш правый фланг, то охотник может сам стать дичью, – медленно произнес Меклер, наконец осознав, куда и как рука командующего чертит карандашом стрелки на карте.

Раймонд кивнул.

– Где все остальные корлентские части?

– Разъезды докладывают, основная их масса возле Зариты. Переправились только два корпуса. По показаниям пленных, они вообще не подозревают, что имеют дело с частями, вырвавшимися из окружения. Уверены, что уничтожают мои дивизии и лишают вас резервов.

Раймонд отошел от карты и по своей привычке принялся расхаживать из одного угла избы в другой. Видение неотступно стояло у него перед глазами. «Если ты честен перед собою и небесами…» За весь период отступления любая мысль о контратаке его пугала: а вдруг полученные сведения ложны, вдруг вместо небольшой победы его ждет разгром и гибель корпуса, а за ним и столицы, и Гафельда? Но сегодня он впервые чувствовал настоящую решимость, не страшась последствий.

– Пошлите людей к Сейнериру, пусть готовится атаковать на рассвете. Шенстокену придется сняться с места и сделать ночной переход, но дорога там широкая и хорошая, можно справиться. А вдобавок, – Раймонд поглядел в окно, – луна светит ярко, тумана пока нет. Пройдут. То же самое – к Зайсмарту, пусть возьмет две кавалерийских дивизии и конную артиллерию и отправляется сейчас же. Авангард Сорберна – следом за ним.

– Есть одна маленькая деталь, – Меклер смотрел на него с каким-то сожалением. – Шенстокен и Сейнерир – генералы армии, хоть и командуют только корпусами.

– Ах, да, – сказал Раймонд. Подчиняться корпусному генералу, пусть он и командовал целой армией, они явно не захотели бы. – Ну и что мне с этим делать?

– Может быть, послать к Его Величеству?

– У нас нет времени, – Раймонд покачал головой. И снова повторил: – Ну что я могу сделать? Пошлите кого-то из умельцев, которые умеют говорить людям то, что им нравится. Пусть каждый думает, что это его идея и тем самым он дает армии блистательную победу, – он устало махнул рукой. – Лишь бы оба атаковали.

– Что за чудесные мысли приходят вам в голову, – расхохотался Меклер.

Раймонд посмотрел на него холодно и горько.

– Что вы смеетесь? Плакать над этим надо. Но я и в самом деле не имею никакого права командовать старшими генералами, и если у нас и получится что-то, то только так. Сможете вы написать так, чтоб польстить их самолюбию? У меня уж точно не выйдет…

На закате корпус Шенстокена и тефалийские дивизии преследовали остатки корлентов до старого тракта. Битва у Дерсы была безоговорочной победой Гафельда. Потребовался месяц маневров и три сражения, чтобы выйти к оставленным границам, но император уже посылал к нему письма в самом благодушном тоне, а армия примирилась со своим командующим, видя его хладнокровные распоряжения в самой гуще дерсской мясорубки.

Вскоре Раймонд увидел сон, в котором снова стоял посреди ночного Роденкриде, а напротив него мерцала светящаяся фигура. Он почтительно опустился на колени.

– Великая луна, я благодарю за этот дар.

– Будь честен до конца, – ответствовала фигура. – Гафельдская империя под влиянием королевства Тефа начала неправедную войну и достаточно за это наказана. Твой меч спас ее – так пусть теперь он спасет Корлент от окончательного поражения. Справедливость – в том, чтобы закончить войну миром, а не победой. И когда ты сделаешь это, ты поможешь сломать печати, наложенные сотню лет назад. Луна вернется, чтобы править империей.

Проснувшись, Раймонд ощущал благоговение и замешательство. Полностью удовлетворенный последними победами, он больше хотел сохранить армию, чем сокрушить Корлент. Но отлично знал, что войска мечтают о полном разгроме врага. Стремление к миру они могли назвать все той же трусостью и изменой… Впрочем, неважно! Справедливость будет восстановлена, чего бы ему это ни стоило.

Раймонд написал длинное откровенное письмо императору. Ссылаясь на усталость армии и очередные проблемы со снабжением, он предлагал заключить с Корлентом мир на условиях статуса кво: с сохранением довоенных границ. Вдобавок Раймонд осторожно намекнул на полученные от своего друга, военного губернатора Каны, сведения о финансовых затруднениях империи и экономической сложности продолжения войны.

Ответ Дориана был резче, чем он надеялся, но спокойнее, чем он боялся. Император холодно советовал генералу Эрраго не брать на себя задачи вне своей компетенции. Однако, признавая, что не намерен затягивать войну, он заявлял: «Я не буду садиться за стол переговоров, пока на границе стоит лорнийско-корлентская армия, которая может быть рычагом давления на Гафельд. Ваша задача – уничтожить ее».

Что ж, теперь она и впрямь была уничтожена. Дориан дал добро на проведение мирных переговоров. Более того, когда Раймонд рассказал о явлениях луны, император отнесся к этому удивительно серьезно. И сразу согласился с ее волей. Кажется, наступил момент, которого Гафельд ждал столько лет: богиня собиралась отменить наложенное наказание.