Чтение онлайн

В знакомом до боли здании кожно-венерического диспансера опасения Султана Каримыча полностью подтвердились, и врач, привычно спрятав в карман накрахмаленного халата доллары, назначил ему курс лечения.

— Ничего страшного, — успокаивал эскулап. — Гонорея — это не сифилис, хотя, если разобраться, то и не детский «Панадол». Но уж если так случилось, и партнёрша Вас «наградила» — для этого мы и существуем. Через месяц будете, как огурчик!

— А это точно Клавка меня «пометила»?

— Если Вы имеете в виду девушку, с которой Вы к нам приехали, то я отвечу утвердительно. Мы установили, что перед самым отъездом в Москву у неё был сексуальный контакт с молодым человеком, которого она считает женихом.

Когда Султан Каримович после консультации вышел на больничный двор, то обнаружил возле поблёскивающего чёрным лаком «Мерседеса» съёжившуюся от холодного ветра Клавку. Девушка с виноватым видом куталась в тонкое пальтецо, и как побитая собака жалобно смотрела на повелителя.

— Таких, как ты, привязывают к хвосту дикой кобылицы и пускают в степь! — прошипел ей в лицо Мозговед. — Клянусь аллахом, если бы я не был цивилизованным человеком, то именно так бы и поступил, но я не буду марать руки. Ты уволена!

После чего сел в автомобиль, немилосердно хлопнул дверцей и яростно дал по газам.

Перед крутым поворотом на автостраду Султан Каримович бросил косой взгляд в зеркало заднего вида: Клавдия так и осталась стоять посреди двора печального заведения — худенькая, беззащитная, больная и никому не нужная девушка, поверившая в глупую сказку со счастливым концом.

В душе Султан Каримовича из-за смешения чувств был сплошной «кишмиш», поэтому он не заметил сигнала светофора и проскочил на красный свет. Это обошлось ему в двести долларов, которые перекочевали из его бумажника в карман сержанта милиции.

— Повезло! — успокаивал себя Мозговед. — Если бы я сейчас прав лишился, это обошлось бы гораздо дороже.

Однако злоба на себя, на беспутную Клавку и на корыстного сержанта милиции не проходила, а наоборот — требовала немедленного выхода.

— Погоди-ка! — обрадовался Мозговед, неожиданно вспомнив, что в двадцати минутах от него находится офис «Рембыттехники». — Мне же Киквидзе кучу «бабла» [28] должен! Срок ещё в понедельник истёк, а он молчит и «бабки» не несёт, следовательно, процент усиленно «капает». Надо к нему в гости заехать, отвести душу! Тем более что у меня настроение как раз для деловой беседы. Я этому мозгляку и без Митяя морду набью.

Резко крутанув руль, Султан Каримович пересёк сплошную разделительную линию, и, не обращая внимания на сигналы возмущённых водителей, устремился к станции метро «Аэропорт».

Тяжело топая по гулкому коридору полуподвального офиса, Мозговед предвкушал, как медленно и со вкусом будет измываться над должником, оставляя все его мольбы без ответа, как заставит этого мелкого фраера переписать на него фирму, и как потом вытрясет из него всё вплоть до мелочи из кошелька, ручных часов и сотового телефона.

Однако дальнейшие события развивались не по сценарию Султана Каримовича, чем сильно озадачили последнего. Киквидзе встретил его без опаски и должного почтения. Он даже не встал со стула, а только кивнул, продолжая с кем-то говорить по телефону. Положение для Султана Каримовича создалось более чем унизительное: ему никто не выразил уважения, перед ним не лебезили, не заискивали, ему даже не предложили сесть. Мозговед поставил ногу в начищенном до блеска щегольском сапожке на сиденье старенького кресла, и сделал вид, что поглощён записями в записной книжке. Наконец Киквидзе отключил телефон и вопросительно уставился на посетителя.

— Значит, с тебя, дорогой, с учётом набежавших процентов, почти два «лимона деревянных» [29] . — не отрывая взгляда от записной книжки, подчёркнуто спокойно произнёс Мозговед.

После этой фразы, по его мнению, должны были последовать мольбы об отсрочке уплаты долга, слёзные стенания о тяжкой доли российского бизнесмена, плавно переходящие в ёрзанье перед ним на коленях, с последующим лобызанием щегольских сапог. Однако ничего этого не было. Мозговед ждал, чего-то ждал и Киквидзе.

— Ты на меня жалостливо не гляди! — не выдержал узбек и прикрикнул на должника, взгляд которого скорее был насмешливым, но никак не жалостливым. — Где деньги?

В ответ Киквидзе только криво усмехнулся и сдёрнул со стола не первой свежести салфетку, после чего взору Султана Каримовича открылись сложенные аккуратной стопкой тугие пачки долларов.

— Я знаю, сколько тебе должен. — уже без кривляний и ёрничества произнёс Дмитрий. — Здесь по сегодняшнему курсу чуть больше двух «лимонов». Ты можешь их взять, но при условии, что вернёшь подарок моего деда.

Султан не поверил своим ушам: должник — этот мозгляк, это ничтожество, диктовал ему условие.

— Какой ещё подарок? — с трудом сдерживаясь от крика, прошипел Мозговед.

— Подарок? А ты забыл? Как же ты мне его собирался возвращать, когда даже не помнишь, что у меня взял?

Лицо Мозговеда налилось кровью, глаза превратились в две маленькие щёлки и сам он стал похож на живую иллюстрацию Синьора Помидора. Киквидзе бил владельца шашлычной его же оружием! Даже слова почти были те же, что он говорил Киквидзе двенадцать дней назад.

— Двенадцать дней назад ты взял у меня дневник моего деда? Помнишь, такой старый потёртый гроссбух? Ты обещал вернуть его через недельку. Ты сам установил срок и сам нарушаешь данное обещание.

— Да я тебя на куски порву, гнида офисная! — разразился бранью Мозговед. — Я тебе этот самый гроссбух в глотку засуну! Да я тебя за такие слова…

— Что ты меня? — перебил его Дмитрий. — Что ты мне сделаешь? Позовёшь своего тугодума Митяя? Зови! Но на следующий день все уважаемые люди в Москве будут знать, что Султан Каримыч своему слову не хозяин, и к тому же творит беспредел! Ты этого хочешь? Значит, так, если ты мне сегодня в течение дня не возвращаешь гроссбух, я иду к «смотрящему» [30] и пусть он «разруливает» ситуацию! Лично я платить не отказываюсь и даю даже больше, но только после того, как ты сдержишь данное тобой обещание.

После этих слов Киквидзе сгрёб деньги в ящик письменного стола, а сам ящик демонстративно закрыл на ключ.

Кровь отлила от лица, и Султан Каримович, побледнев, продолжал напоминать помидор, но помятый и недозрелый. Зная, как Мозговед трепетно относиться к заработанной в зоне репутации «правильного пацана, живущего по понятиям», Киквидзе сделал единственно верный в его положении ход. Визит к «смотрящему» для «правильного пацана» был нежелателен, так как Мозговед заранее знал, что решение будет не в его пользу, а это был удар по репутации. Этого Султан Каримович допустить не мог, поэтому, скрипнув зубами, покинул офис, немилосердно хлопнув дверью.