Чтение онлайн

— Каледин, — официально отозвался Кантемир, и Василиса поняла, что это будет служебный разговор, поэтому под предлогом поправить макияж выскользнула из спальни и направилась в ванную комнату. Когда она, посвежевшая, вернулась обратно, Кантемир был тих и задумчив.

— Что-то случилось? — несмело поинтересовалась она.

— Ничего, — не глядя на гостью, ответил Каледин. — Ничего, кроме того, что теперь я точно знаю, что связывает три убийства и аварию в Энске. 

10 часов 55 мин. 31 октября 20** года.

г. Москва, Волгоградский проспект — 57, кв. 17

Новоиспечённого миллиардера Дмитрия Киквидзе Родина встречала неласково. В Домодедово дул пронизывающий холодный ветер, а с неба периодически срывалась снежная крупа.

— Теперь я понимаю почему люди у нас в стране мало улыбаются, — пробормотал Дмитрий, пряча в воротник плаща лицо от колючего ветра и с тоской вспоминая мягкий швейцарский климат. — Кому захочется улыбаться если крупа, как бекасин [37] из двух стволов тебе в рожу бьёт!

— Простите, это Вы мне? — удивился, стоящий рядом с ним молодой мужчина.

— Нет это я так… погоду ругаю.

— А-а, понятно! Кстати, такси не желаете?

— Желаю!

— Тогда поехали, докачу с комфортом — у меня «Форд-Фокус».

— Подойдёт.

— Цену знаете?

— Наплевать! Давай веди к тачке, я тороплюсь.

— Приятно иметь дело с солидным клиентом! — улыбнулся частник, и, подбросив брелок с ключами, ловко его поймал и сунул в карман потёртой кожаной куртки.

Дома Дмитрия ждал неприятный сюрприз: в щель между косяком и дверью была засунута повестка в УВД «Центральное», из которой следовало, что следователь Морозов ещё вчера в 10 часов утра очень хотел с ним побеседовать. Причём роль Дмитрию в этой беседе отводилась в качестве свидетеля по какому-то уголовному делу, номер которого Киквидзе не стал запоминать. — Ага, прямо сейчас и метнусь! — зло процедил Дмитрий. — Уже побежал! Не получал я никакой повестки! — и с этими словами ожесточённо смял продолговатый серый бланк и бросил в лестничный пролёт.

Первое, что он сделал, войдя в квартиру — открыл все форточки и дверь балкона. В квартиру хлынул свежий, по-зимнему пахнущий снегом холодный воздух.

— Хорошо! — вздохнув полной грудью, подумал Дмитрий и впервые за день улыбнулся. — А теперь в душ! Надо смыть весь негатив, и хорошее настроение придёт само собой!

После душа он решил перекусить, и заварил себе в турке кофе. Из продуктов в холодильнике были только кусок сыра в вакуумной упаковке и высушенная морозом и временем палка сырокопчёной колбасы, которая по твёрдости могла соперничать с милицейской дубинкой.

— То, что надо! — сглотнул слюну голодный мужчина. Выражение «колбаса твёрдого копчения» Дмитрий понимал буквально и очень любил строгать одеревеневшее от времени колбасное изделие острым ножом, заедая тонкие колбасные ломтики кусочками солёного сыра и запивая светлым пивом. Пива в холодильнике не было, что вызвало у Дмитрия лёгкое раздражение.

— Так жить нельзя! — голосом пламенного трибуна громко произнёс миллиардер и театральным жестом захлопнул дверь холодильника.

— Товарищи! — обратился он к воображаемым толпам митингующего народа и по-ленински простёр руку вперёд. — Господа! Соотечественники! Не мы ли проливали кровь на полях классовых сражений за счастье мирового пролетариата? И где теперь этот пролетариат? Не мы ли клали свои молодые жизни на алтарь всемирной революции, будь она неладна! Не мы ли с вами на своих плечах вытаскивали страну из разрухи, дефолта и перестройки? Мы! Это сделали мы с вами, господа и граждане! Так доколе…?

На этом слове Дмитрий споткнулся и возникла незапланированная пауза, которая могла смазать выступление, поэтому он не стал детализировать, и, повысив голос, продолжил.

— Доколе? Я вас спрашиваю? Не пора ли перестать тратить свои жизненные силы во имя мифического царства всеобщей справедливости, и начать прожигать жизнь и тратить заработанные тяжким трудом деньги в своё удовольствие? Да здравствуют буржуазные излишества! Даёшь в каждом селе «Макдональдс», а в каждой деревне — стриптиз-бар!

В этот момент в дверь позвонили, и Киквидзе с сожалением прервал пламенную речь.

На пороге квартиры стоял милиционер.

— Участковый инспектор лейтенант Тимощук. — представился офицер.

— Очень… очень рад! — поспешил заверить участкового в своей лояльности миллиардер Киквидзе, запахивая махровый халат. — Чем обязан?

— Гражданин Киквидзе, Вы получали повестку? — официальным тоном поинтересовался представитель закона.

— Ничего я не получал, гражданин начальник, — замотал головой Киквидзе, подсознательно примерив на себя личину уголовника, которого пытаются поймать на противоречиях в собственных показаниях.

«Неужели прознали про наследство? — мелькнула мысль. — Явного криминала за мной нет, но дед Иосиф вывез из страны эти деньги незаконно, а потом присвоил их себе, и как выясняется, тратил не всегда на пользу государства».

Сглотнув неожиданно возникший в горле ком, Дмитрий вытер лоб рукавом халата и перешёл в наступленье.

— Знать ничего не знаю! — повысил он голос. — И не расписывался я нигде! И вообще я здесь ни при чём!

В этот момент в голове почему-то зазвучала знакомая со школьной скамьи блатная песенка:

— А первый раз меня вязали «мусора»,

когда мне стукнуло всего семнадцать лет!

— А кто при чём? — продолжал давить авторитетом представитель закона.

— Я не знаю! — тоскливо заныл Киквидзе и весь сразу как-то сник.

— А кто знает? — добивал его участковый прямо на пороге собственной квартиры. — Советую подумать и во всём сознаться!

— В чём сознаться? — обречённо поинтересовалась потенциальная жертва милицейского беспредела.

…И вот стою я средь тюремного двора,

мечтая Зиночке послать большой привет!

— Во всём! — железным голосом подытожил милиционер.

— Но я ничего не знаю!

— Об этом Вы завтра скажете следователю.

— Морозову? — не подумав, ляпнул Киквидзе.

— Морозову, — подтвердил участковый. — А говорите, что повестку не получали! Фамилию следователя откуда знаете?

— Так у нас в доме — да что там в доме! — В целом квартале всякий знает, кто такой следователь Морозов! — продолжал выкручиваться Дмитрий.

— Врёте Вы всё, гражданин Киквидзе! — уверенно заключил милиционер. — Морозов только месяц к нам из Наро-Фоминска переведён, так что раньше Вы его знать не могли. Следующий раз за неявку по повестке будете подвергнуты принудительному приводу! Всё ясно? Тогда распишитесь за получение повторной повестки.