Чтение онлайн

Панацея ото всех проблем и разбитых сердец у каждого своя.

— Он сказал, что я мешаю ему развиваться и не соответствую его уровню, — проговорила Милка, когда я домалывала зерна, — что его ждет карьерный рост и будущее, а я без образования сижу в своем банке непонятно кем и это мой потолок.

Я прикусываю язык, чтоб не высказаться.

Потому что бред.

Милка умная, только на редкость упрямая и принципиальная. Решив в десятом классе поступить на клиническую психологию в наш мед, она пообещала себе этого добиться. И было бы все легко и просто, поскольку Милка экзамены сдала хорошо, лучше ее биологию только Ромка написал, но был один большой минус, дорогой минус…

На клинических психологов учили только платно и денег таких у Милы не было.

Идти учиться на что-то другое она отказалась наотрез и вместо этого пошла зарабатывать на мечту.

Поэтому за потолок в банке я лично Юрке готова врезать.

— Еще он на Канары хотел, в июле, — Мила шмыгнула носом, — билеты уже заказал, а я, видите ли, не могу и вообще в деревню собралась к Ба грядки полоть, еще его с собой посмела позвать. С этого у нас все и началось…

Ну да, в принципе понятно.

Где Канары, а где огород в деревне у Ба.

В смысле у бабушки, Анны Николаевны, которая Милку и вырастила одна. Забрала в наш родной небольшой районный город отсюда, когда Милкина мать после первого сентября первого класса уехала за лучшей, а главное свободной жизнью. С утра дочери банты вязала, а после обеда, когда Милка с приехавшей бабушкой вернулись из школы, ее уже не было, только записка и осталась.

В общем, Анне Николаевне пришлось Милку забирать с собой. Так, в нашем классе во вторую неделю сентября и появилась рыжая и веснушчатая улыбчивая девчонка, которую посадили за нами с Ромкой.

Когда же мы закончили школу и уехали покорять столицу области родной, то Анна Николаевна как раз вышла на пенсию и решила переселиться в деревню, благо там имелся дом чуть ли двухсотлетний.

Так сказать, родовое гнездо.

— Просто, Варь, он же полгода ухаживал, — подруга глядит беспомощно и растеряно, — а оказалось, что это я за ним бегала.

Чего?!

От удивления я едва не проворонила кофе и с тихим чертыханьем успела в последний момент.

Да я никогда не забуду этих ухаживаний с надписями на асфальте, милыми пылесборниками, признанием с рупором во дворе дома, охапками цветов и поездкой в Питер в июне прошлого года, где в одну из белых ночей на набережной Юрка официально предложил Милке встречаться.

— Вот же сволочь… — это, пожалуй, было единственное, что я тоже растеряно смогла ответить ей.

Милка только вздохнула и тихо заплакала.

— Слушай, а хочешь я Ромке позвоню, и он ему мозги на место вставит?

— Не хочу, — Милка улыбнулась сквозь слезы. — После этого идиота Юрке правда придется мозги вставлять и кости сращивать.

— И подумаешь, ему не повредит! — поставив перед ней кофе, я пожала плечами.

— Варька, как хорошо, что ты приехала, — шмыгая носом, проговорила она.

— Пей, давай.

Милка обхватила обеими руками кружку и посмотрела на меня поверх нее.

— А я решила документы в этом году подать.

— Значит, не все так плохо в нашей жизни?

Я улыбнулась и задавила мысли про собственный институт.

Не сегодня.

Сегодня очередь перетирать кости Юрке.

[1] Варя имеет в виду второго русского царя из династии Романовы, Алексея Михайловича, распорядок дня которого был в свое время описан исследователем старинного русского быта И.Е. Забелиным: «Государь вставал обыкновенно часа в четыре утра. Постельничий, при пособии спальников и стряпчих, подавал государю платье и одевал его…»

Телефонный звонок раздается в два ночи.

Я еще не сплю, сижу читаю «Ярмарку тщеславия», до которой у меня наконец дошли руки, и одним глазом наблюдаю за Сенечкой, что на свободной половине кровати сражается с огромным плюшевым медведем.

Медведя, как и букет алых роз, днем принес курьер.

От Гордеева.

Я с улыбкой приняла и расписалась, Сенечка с радостным визгом повис на медведе и до сих пор от него не отходит.

Кому сделан подарок видно сразу, первый вылезший уже синтепон тоже.

Так вот я читаю, Сенека терроризирует медведя, а Ромка мне звонит.

В два ночи.

Первый раз в жизни.

Честно, я перепугалась и с кровати подскочила.

— Ром, что случилось?!

— Варь, ты не спишь? — каким-то приглушено-страшным голосом поинтересовался лучший друг, пугая еще больше.

— Нет. Ром, что у тебя случилось?!

— А Дэн спит? — игнорируя мой вопрос, спросил он тем же шепотом.

Я выглянула в коридор, из-под двери соседа пробивалась полоска света.

— Кажется, нет, — невольно переходя тоже на шепот, ответила.

— О, отлично! — резко изменяя голос на бодро-радостный воскликнул Ромка и деловито принялся командовать. — Так, Варвар, шуруй к нему и спрашивай, что такое эпигенетика.

— Чего?!

Как стояла, так и села.

От удивления, переходящего в возмущение, которое в свою очередь преобразовалось в бешенство, нервно дергающийся глаз и желание убивать.

Значит, я тут волнуюсь, пугаюсь, не знаю, что и думать, а он… он…

— Варвар, не тупи! — недовольно проворчал он и повторил по слогам. — Э-пи-ге-не-ти-ка! Что сложного?! Сходи поинтересуйся что это такое, а то я разобраться не могу, полная дичь, — пожаловался этот… этот друг и тут же взволнованно предупредил, — только проси, чтоб объяснил для чайников, как можно проще. И потом сразу мне звони.

— Ром, ты там свою биологию переучил? — сдерживая клокочущую ярость, нежно спросила я.

— Нет, скорее не доучил, — протянул он тоскливо.

— Ну так иди учи, придурок!!!

Спустя полчаса я уже легла, засыпала и не заснула.

Ромочка позвонил снова.

— Варвар, будь человеком, ну это ж любимая тема завкафедры и доп. вопрос на повышение оценки, ну прояви сочувствие и понимание к ближним!

— Ром, иди к черту! — я зевнула. — Спрашивай сам!

— Не могу, ты что не понимаешь?!

— Нет.

Ромка обиженно засопел, а потом проворчал:

— Ну что такого, если ты заинтересуешься такой классной, современной наукой и захочешь расширить кругозор?