Чтение онлайн

Свет над вольером погасили, когда посетителям клуба надоело смотреть на то, как рыжая собака собственным языком методично обрабатывает те небольшие раны, что не удостоились внимания врачей.

– Он встанет на лапы?
– поинтересовался Мафин у ветеринаров.

– Один бы точно сдох, а колхи может его и выходить, - услышал он неожиданный ответ.

– Колхи? Вы уверовали в силу любви?
– расхохотался Мафин.

– Кто его знает, в чём там секрет, - уклончиво ответили ветеринары, - но он-то её выходил.

В кабинет бригадира Хвара без стука влетела Амели.

– То, что мы сосредоточились лишь на двух десятках миров, дало свои плоды. Всплыла зацепка!
– с порога объявила она и перекинула на кабинетный монитор изображение помятой золотой цепи, составленной из широких плоских пластинок, с пустыми зевами на месте выдернутых камней.

Хвар увеличил изображение, покрутил его в трехмерном пространстве и заметил знакомый символ в центре оправы: эмблему правящего дома мира Маэль.

– Ошейник колхи!
– ахнул Хвар.

– Абсолютно верно.

– Это точно остатки того самого ошейника?

– Я сравнила с имеющимися фотографиями, в том числе сделанными мной самой, и авторитетно заявляю: это ошейник Мии. Я узнавала: ошейник был сделан по особому заказу Люкиэля в единичном экземпляре, аналогов нет. Эмблема и схема расположения камней подтверждают мой вывод. Самоцветы нигде не всплыли, но камни трудно выделить среди множества других, а вот оправа приметная, я сразу на неё понадеялась.

– Откуда стереоснимок?

– Из темного мира, конечно. Ошейник отправили на переплавку, когда вынули из него все камни, но нашему агенту удалось заснять оправу. Имя ювелира, у которого обнаружился ошейник, известно.

Поднявшись с кресла, Хвар вытащил из шкафа небольшую сумку и принялся методично складывать в неё различные магические амулеты, запасные средства связи, медицинскую аптечку с сильнодействующими препаратами, медальоны с энергетическими сетями. Амели понаблюдала за его сборами и спросила:

– Какие планы?

– Уезжаем в отпуск. Вызывай Грона и пишите заявление на имя Крешса, датируя его началом прошлой недели и с просьбой предоставить отпуск с сегодняшнего дня.

– Хм-ммм... нам же дали все полномочия в рамках закона, разве нет?

– Мы воспользуемся ими, когда отыщем шефа и выдернем его из тёмного мира, в котором никому нет дела до наших законов и наших полномочий.

– Хочешь сказать, что у праздношатающихся туристов куда больше возможностей поговорить с местным населением откровенно, по душам? Суметь разговорить и самых мало коммуникабельных?
– зловеще усмехнулась Амели.

– Слишком много пустых вопросов, детка. Ты едешь в отпуск или нет?

– Обижаешь, бригадир, какая же девушка откажется от внеплановых выходных? Психологическое давление, психотропные вещества и прочие бои без правил гарантируются?

– Посмотрим по обстоятельствам.

– На всякий случай захвачу булавки. Шеф всегда ратовал за работу по старинке.

Лиирс родился в темном мире - это уже многое объясняло в его мировоззрении и образе жизни. Лиирс был умнее многих других и потому никогда не был абсолютно бесстрашен. О, он знал, что такое страх, и умело его использовал в своих целях! Иногда случалось так, что стращали уже его самого, но никогда ещё ему не было настолько страшно. Работая на крупного ювелира и возглавляя группу бойцов, предназначенных для силового урегулирования вопросов, Лиирс успел уверовать в собственную неуязвимость. И теперь обливался холодным потом, проклиная собственную беспечность, приведшую его в руки этой троицы: лысого, худого и блондинки.

– Неодиксин - прекрасное вещество, позволяющее сделать яичницу, не разбив яйца, -разглагольствовал лысый.
– В том смысле, что нет необходимости долго и нудно оставлять на теле неразговорчивого собеседника явные следы истязаний, достаточно впрыснуть ему пару миллилитров вещества в лобные доли мозга - и поразительное увеличение коммуникабельности гарантировано. Правда, последствия для мозга наступают самые плачевные... это я к намёку об яичнице.

В руках блондинки появился шприц с длинной иглой. На кончике иглы зависла прозрачная капля.

– Введение вещества в лобную долю производится очень просто: приподнимается веко, игла проникает через тонкую стенку глазницы, проходя над глазным яблоком, и входит в мозговую ткань, - проворковала блондинка.
– Если не дёрнешься, то даже останешься зрячим. Наверное. И если не дёрнусь я.

– Не надо! Я всё скажу, всё, что знаю!
– прохрипел Лиирс.

– Ошейник с самоцветами, вот такой, видел?
– задали Лиирсу неожиданный вопрос. Он закивал и рассказал всё, что знал о браконьерах и собаке, которую те продали на рынке соседнего мира.

– У них была только одна собака?

– На рынке - да, но мы не обследовали их корабль, - ответил Лиирс.
– Босс не велел нам собирать сведения о собаке, только принести ожерелье. Я даже не знал, что это ошейник!

– Кто купил собаку?

– Не знаю!
– взвыл Лиирс.

– Но ты его видел, верно?
– пропела блондинка, и Лиирса вновь прошиб холодный пот.

– Сейчас и мы увидим, - флегматично пообещал худой, доставая миниатюрный приборчик, и Лиирс потерял сознание.

Он очнулся в прихожей своего дома с дикой головной болью и провалом в памяти. Всё, что произошло с ним с момента выхода из ювелирной мастерской и до прихода в дом, было сплошным белым пятном. Выпив обезболивающее и завалившись спать, Лиирс постарался забыть об этом опасном провале: он догадывался, что тот значит - его память принудительно считали и стёрли воспоминания о вмешательстве и о тех, кто произвёл это вмешательство. Если он раскрыл важные тайны своего босса, то можно заказывать себе погребальный венок. Оставалось надеяться, что его причастность к будущим неприятностям босса не вскроется.

– Фу, какой грязной помойкой бывает память разумного существа! Честное слово, лучше бы воспользовались булавками, - поморщилась Амели и взволнованно добавила: - Выжила ли колхи после пыткой жарой и жаждой на рынке?

– Меня больше беспокоит вопрос, зачем её купили, - ответил Хвар.
– В темных мирах не слишком много вариантов ответа на этот вопрос и все варианты ведут к удручающему итогу. Сколько лететь до этого мира, Грон?

– Примерно трое суток: нам придётся идти на движках, для гиперпространственного прыжка тут слишком близко.