Чтение онлайн

— Оцэ по-нашому! — рявкнул мордатый пулеметчик, расстегнул кожух и, уткнувшись в коллиматорный прицел, еще раз резанул очередью. Второй номер и Юрась, вызвавшийся помогать, вынимали из мешка стреляные, еще теплые звенья и торопливо набивали их патронами. Юрась и не помнит, когда работал с таким воодушевлением. «Гвоздите друг друга, гады! Это вам за моих погибших друзей! Это вам за тех несчастных, вырезанных на хуторе!»

Над головой что-то завыло. Пулеметчик, Пашин земляк, схватил вожжи, гикнул на коней. Едва успели немного отъехать, как на пулеметную позицию посыпались мины. Второй номер кубарем свалился в снег, Юрась — за ним. Опять завыло и хряснуло вблизи. Еще раз, еще… «Вз-з-з… Фр-р-р…» — густо визжали осколки. «Советский» миномет брал сани в «вилку». Мордатый из Запрудни барахтался в снегу. Юрась увидел его пальцы с кривыми ногтями, судорожно царапающими скользкую наледь, произнес:

— Отвоевался Пашин земляк. Теперь пришел мой черед воевать. Стрелять надо, так вас перетак! — и он встал во весь рост в кольце пулеметной турели. Презрительно подбоченясь, поглядел вокруг. Под дугой, запутавшись в вожжах, билась лошадь. Убитый возчик, свесившись с передка, лежал неподвижно. Юрась бросился к нему, стащил на землю. Второй номер был тяжело ранен и лежал в санях без движения.

Юрась направил лошадь в сторону от бульбашей, к буераку. Укрылся. Отсюда прекрасно видны обе сражающиеся стороны. Прицелился, выпустил ленту в спину бульбашам и пустился укатанной дорогой к лесу. Вдогонку — трескучая пальба, цвяканье пуль. Ухаб — и сани опрокинулись, застряли. Юрась бросился выпрягать и… левая, рука не поднялась. Взглянул на скользкую ладонь — кровь. И только теперь почувствовал жжение пониже плеча.

Не снимая с лошади хомут, Юрась с трудом взобрался на нее и погнал подальше от места боя. Вдруг ему стало душно — рана, на которую не очень обратил внимание в горячке схватки с бульбашами, давала себя знать.

— Кажись, отвоевался… Без руки мне амба. Вот досада! Так здорово все складывалось…

Остановился под старым, большим дубом, нагреб с толстого сука горсть снега, сунул себе за воротник, поморщился. Острый холодок потек между лопатками, но облегчения не наступило. Скинул полушубок, куртку, поднял рубашку. В предплечье кровоточила дырочка. Увидел, и замутилось в глазах. Зубами оторвал рукав сорочки, кое-как сделал перевязку и долго не мог надеть одежду. «Ничего, рана сквозная», — утешил он себя и поехал дальше. Жжение от раны растекалось по всему телу. Хотелось пить, а еще больше — лечь и лежать не двигаясь. Все ниже склонялась его голова к лошадиной холке, темнота ночи сгущалась среди деревьев, и мысли Юрася расплывались, путались. В глазах — бесформенные пятна, что-то разорванное…

Лошадь иногда останавливалась, разгребала копытом снег, что-то подбирали отвислой губой, жевала и ступала дальше. В воздухе висел смутный, незатихающий перегуд леса с его всегдашними шорохами и посвистами. Но в них не слышалось ничего тревожного. Моментами Юрась все же поднимал голову, встряхивался и смотрел на звезды; мерин вез его на восток, а куда — неизвестно. И что впереди? Сколько еще опасных километров надо преодолеть? Сколько еще пуль припасено врагами для него? И хватит ли сил выдержать все это?

Юрась незаметно для себя уснул, склонив голову на хомут. Мерин остановился, словно понимая, что седоку нужен покой, понуро стоял и жевал малосъедобные ветки колючего терна. Сон был короткий, как обморок, и облегчения не принес. Не управляемый наездником конь шагал все в том же направлении — на восток. На небе появились светлые подпалины, занималось утро. Сквозь марево в низине показалась деревня. Конь пошел резвее и вдруг громко заржал. Юрась взял повод, спросил невесело: «Куда же ты завез меня, верблюдище?» И подумал: «Что за люди здесь? Найдется ли среди них тот, кто поможет мне? Да и распознать его, своего, среди чужих, не просто…»

Поминутно оглядываясь, Юрась приблизился к дому, стоявшему на отшибе у въезда в деревню, прочитал на указателе ее название и изумился: «Запрудня!» Так вот почему завез его сюда мерин! Ведь толстомордый бульбаш, убитый пулеметчик, — отсюда! Это, видать, его конь. Юрась ободрился. Спрятав карабин под заиндевелой полой полушубка, он направился к хате возле замерзшего пруда. Остановился у ворот, подождал, чтобы кто-нибудь вышел. Дверь в хате отворилась, выглянула женщина в кацавейке, посмотрела из-под ладони на всадника.

— Доброе утро! — поздоровался Юрась, дотрагиваясь до шапки.

— Здравствуйте, — отвечала женщина, продолжая разглядывать его. — Вам кого же? Что-то не узнаю вас…

— Подойдите ближе, не бойтесь.

Женщина сошла с крыльца, приблизилась, не сводя с Юрася глаз.

— Тетушка, скажите, будь ласка, как называется ваше село?

Та удивленно вскинула брови.

— Запрудня спокон веков… А кого вам нужно?

Юрась сказал, что ему нужна хата Затулы. Женщина враз насторожилась, сухо ответила:

— Мой бывший муж, Семен Трифонович, давно здесь не живет, мы с ним в разводе.

— Нет, я Пашу Затулу хотел бы повидать.

— А-а… — протянула женщина не очень любезно и, повернувшись, пошла в хату.

Той же минутой на пороге показалась простоволосая Паша в галошах на босу ногу, посмотрела на Юрася, всплеснула руками и бросилась к воротам.

— Юрий? Вы? С ума сойти! Мама, мама, это ж тот человек, про которого я рассказывала! Ну, заезжайте же во двор, — сказала Паша, раскрывая ворота.

Юрась въехал, и, перекинув затекшую ногу через круп лошади, стал осторожно сползать на землю. Вдруг покачнулся, ухватился за шею коня. Из-под полы выскользнул карабин, упал к ногам. Паша, прикусив губу, взглянула опасливо за ворота, встревоженно спросила:

— Что с вами?

— Подстрелили… — выдохнул он.

— О господи!

— Может, нельзя к вам?

— Еще чего! Идемте в хату.

— Поднимите, пожалуйста…

Паша боязливо взяла оружие и, держа руки на отлете, повела Юрася в дом.

Два месяца прошло с той метельной ночи, когда группа Купчака ушла на запад и бесследно исчезла в зимних лесах.

— Вот видишь, — сказал Коржевский Афанасьеву, исполнявшему в отсутствие Купчака обязанности комиссара, — я как в воду глядел… Сама жизнь подтверждает мою правоту. Наши действия малыми группами не эффективны, ведут к напрасным тяжелым потерям. И это в момент, когда назревают серьезные для нас события.

Афанасьев знал о назревающих событиях по тревожным сведениям, поступавшим в отряд: фашисты готовят карательную акцию против отряда «Три К», в районе появились солдаты в черных шинелях СС, немецкие и мадьярские конники и охранное подразделение. Максим Костылев разослал своих разведчиков в разные концы следить за передвижением противника и сообщать о местах его скопления.

На совещании командиров боевых групп Коржевский сказал:

— Не будем ожидать, когда каратели первыми доберутся до нашего лагеря, нанесем им упредительный удар и втянем поглубже в лес, а затем устроим такую баню, чтоб надолго отпала охота к карательным операциям.

Коржевский наметил на карте дислокацию групп, поставил командирам задачу на случай обособленных действий и, оставив охрану лагеря, увел отряд в сторону Рачихиной Буды. Переночевали в бывшей усадьбе лесхоза, местом своего КП Коржевский выбрал здание заготконторы.