Чтение онлайн

2. Герой Советского Союза (1944) полковник Дмитрий Николаевич Медведев (1898–1954) — родился в пос. Бежицы близ Брянска. В 1918 году добровольно вступил в ряды Красной Армии. В органах госбезопасности с мая 1920 г. За успешную работу в 1921 г. награжден золотыми часами, в 1927 и 1929 гг. — именным оружием, в 1932 г. — знаком «Почетный работник ВЧК-ОГПУ». В 1936 г. после окончания курсов высшего начальствующего состава направлен на работу во внешнюю разведку. В течение двух лет выполнял спецзадания за рубежом. В 1938 г. объявил голодовку с целью избежать ареста. В годы Великой Отечественной войны возглавлял партизанские отряды, проводившие диверсионно-разведывательные операции в тылу врага: в 1941–1942 гг. — отряд «Митя», действовавший на территории Смоленской, Брянской и Могилевской областей; с июня 1942 г. по сентябрь 1944 г. — отряд «Победители», действовавший в Ровенской и Львовской областях. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 года Медведеву присвоено звание Героя Советского Союза. С 1946 г. — в отставке. Автор книг «Это было под Ровно», «Сильные духом», «На берегах Южного Буга».

Николай Кузнецов с детства хотел стать Героем. И стал им, воплотив в реальность детские мечты. Но уже посмертно. Хотя в Указе, состоявшемся 5 ноября 1944 года, это слово отсутствовало. Тогда еще не было точно известно — где, когда и как он погиб. Как впрочем и сегодня.

Он не дожил до возраста Христа всего несколько месяцев…

Как и большинство его сверстников, воспитанных на идеалах социалистической революции, Ника считал себя атеистом, не носил нательного крестика. В то же время, исследуя его недолгий жизненный путь, трудно избавиться от ощущения, что светлый ум, моральная чистота и разносторонние таланты были дарованы этому человеку Всевышним.

Все, знавшие Н. Кузнецова в юности, отмечают, что он был уникален. Собранность, выдержка, самообладание, способность к моментальному перевоплощению, прекрасная память, удивительные лингвистические способности. Ни на курсах, ни в институте он не обучался иностранным языкам. Но знал в совершенстве немецкий (разговаривал на семи диалектах), свободно владел польским, эсперанто и коми-пермяцким языками. Вырос в крестьянской старообрядческой семье. Но своей статью, выправкой, «чисто арийской внешностью» и аристократическими манерами сумел покорить светские и дипломатические круги столицы. С такими природными данными он мог бы достичь больших высот в любой области человеческой деятельности. Стать великим артистом, ученым или музыкантом. Но он стал великим разведчиком.

В отличие от нынешних религиозных фанатиков, слепо, под воздействием одурманивающих сознание препаратов и специальных приемов зомбирования, идущих на смерть, якобы, во имя Ислама, Н. Кузнецов осознанно и вдохновенно готовил себя к непримиримой борьбе с врагами советского государства, к самопожертвованию во имя социалистических идеалов. Свои разносторонние дарования он подчинил достижению только этой цели.

К сожалению, в наши дни отношение к патриотизму и жертвенности советского народа существенно деформировалось. Приведу в этой связи высказанные совсем недавно мнения двух исследователей нашей истории.

«Патриотизм и любовь к Родине подразумевают готовность умереть в экстремальных обстоятельствах, когда Родина в опасности, и являются неизменными чертами русского характера. Можно утверждать, что самые лучшие черты русского характера, которые проявляются во время национального кризиса, — это преданность, самопожертвование, патриотизм (но не шовинистического толка), способность переносить лишения».

И второе высказывание — «В других государствах, участвовавших во Второй мировой войне, мифологизировались герои, уничтожившие множество неприятельских солдат, танков, самолетов, кораблей, но отнюдь не ценой собственной жизни. Исключением были только японские самураи. В этом отношении Сталин и руководители Красной армии вполне разделяли самурайскую традицию, согласно которой главное для воина — героически погибнуть в бою, а не сохранить свою жизнь, чтобы продолжать уничтожать врагов».

Как это не покажется странным, но в первом случае мной процитирован отрывок из книги американского историка Альберта Аксела, [283] а во втором — нашего Б. Соколова. [284] У Аксела жертвенность — самая лучшая черта нашего народа. У Соколова — навязанная Сталиным самурайская традиция. И подобного рода пассажей о том, что победа «была великой, но только принесенными жертвами, а не достигнутыми результатами» в работах Соколова, да и некоторых других современных историков, немало. [285]

Комментарии здесь, видимо, излишни. Да, в 30–40 годы многие молодые люди, как и Кузнецов, фанатично верили в провозглашенные большевиками идеалы равенства, братства, классовой ненависти к врагам Родины. И готовы были умереть за это. Не их вина в том, что на деле многие идеалы были деформированы и растоптаны. Их заслуга в том, что они бесстрашно таранили вражеские самолеты, закрывали своей грудью амбразуры вражеских дотов и с гордо поднятой головой шли на эшафот. А в итоге — спасли страну от порабощения. Так есть ли у нас, ныне живущих, право судить этих людей за фанатичную готовность к подвигу?…

В юности Ника больше всего любил книги о героях, готовых на самопожертвование. Это отмечают в своих воспоминаниях все, знавшие его в те годы. Он подражал таким героям, восхищался их смелостью и отвагой, всегда хотел, чтобы о переполнявших его сердце чувствах и высоких помыслах, о его готовности умереть за Родину, знали другие. В рапорте Н. Кузнецова на имя командования от 3 июня 1942 г. есть такие слова: «Я вполне отдаю себе отчет в том, что очень вероятна возможность моей гибели при выполнении заданий разведки, но смело пойду в тыл врага, так как сознание правоты нашего дела вселяет в меня великую силу и уверенность в конечной победе». Ту же мысль он высказал брату Виктору в своем письме, написанном 27 июня, перед отправкой в тыл врага: «…Жертвы неизбежны. И я хочу откровенно сказать тебе, что очень мало шансов за то, чтоб я вернулся живым. Почти сто процентов за то, что придется пойти на самопожертвование. И я совершенно спокойно и сознательно иду на это…». [286] А в послании Н.И. Кузнецова, запечатанном в конверте с надписью «Вскрыть после моей смерти», адресованном его современникам и потомкам, он писал: «25 августа 1942 года в 24 часа 05 мин. Я опустился с неба на парашюте, чтобы мстить беспощадно за кровь и слезы наших матерей и братьев, стонущих под ярмом германских оккупантов… Я люблю жизнь, я еще очень молод, но если для Родины… нужно пожертвовать жизнью, я сделаю это…». [287]

И он действительно сделал это. И по праву занял в историческом формуляре советских разведывательных служб совершенно особое место, числясь в нем за № 1.

О Николае Ивановиче Кузнецове сегодня знает вся страна. О нем написаны сотни статей, десятки книг, создано несколько документальных и художественных кинолент. Одна из самых серьезных и достоверных книг о Кузнецове названа ее автором Т. Гладковым «Легенда советской разведки». Кузнецов, он же П. Зиберт, Р. Шмидт, Н. Грачев, Кулик, Ученый, Колонист, Пух, — действительно легенда. Поэтому неудивительно, что и сегодня, несмотря на обилие публикаций, биография разведчика № 1 полна загадок и противоречий, а вокруг его имени немало разного рода слухов и домыслов.

Утверждается, например, что Кузнецов вырос в немецкой колонии и поэтому еще в детстве в совершенстве овладел немецким языком; что он закончил Уральский политехнический институт [288] и диплом защищал на немецком языке; что в 1939–1940 гг. участвовал в войне с белофинами и успел тогда же по заданию НКВД объехать всю предвоенную Европу; что был он офицером — летчиком. И даже, — что в 1944 году Кузнецов не погиб.

Эти и другие подобного рода утверждения не соответствуют истине. Правда же заключается в том, что Кузнецов действительно в 1939–1940 гг. блестяще провел ряд контрразведывательных операций, благодаря которым работа немецких дипломатов и разведчиков проходила под постоянным контролем чекистов. А в годы Великой Отечественной войны он, пожалуй, стал единственным из советских разведчиков, столь долгое время успешно работавшим за линией фронта под видом немецкого офицера. Но при этом он никогда не состоял в штате контрразведывательного управления НКВД, не имел воинских званий и даже не заканчивал высших учебных заведений. У него не было даже диплома о среднем образовании. Не состоял он и в рядах партии, хотя все энциклопедии и справочники числят Н. Кузнецова коммунистом. Все это выяснилось уже в 90-е годы прошлого столетия. Но тогда же, к сожалению, прежде всего в Западной Украине, появилось немало публикаций, направленных на то, что опорочить героическую деятельность легендарного разведчика. В них голословно утверждалось, что он был заброшен в Ровно для борьбы с ОУН-УПА, а не с гитлеровцами, что сам сдался в плен бойцам УПА и что был Кузнецов не героем, а обычным «киллером Великой Отечественной» (утверждение О. Суханова). Но это уже подтасовки и фальсификация совсем иного рода. В большинстве же случаев, слухи и домыслы стали закономерным результатом потребности людей узнать о Кузнецове как можно больше. А при остром дефиците достоверной информации всегда появляются мифы и легенды. К тому же, сам Кузнецов породил некоторые из них, когда, работая под прикрытием, писал в письмах или рассказывал о себе то, что считал нужным.

Самые, пожалуй, закрытые страницы его биографии, связаны с неоднократными арестами Героя и обстоятельствами его гибели.

Лишь недавно мы узнали о том, что органы, «стоящими на страже социалистической законности» и другие инстанции не раз подозревали Кузнецова, необоснованно обвиняли его в совершении преступлений, пытались дискредитировать и очернить. Впервые он столкнулся с несправедливостью в 1929 г., когда неожиданно был исключен из комсомола и отчислен из техникума. Все обвинения, — кулацкое происхождение, дружба с сомнительными элементами, служба отца в белой армии, — оказались надуманными и беспочвенными. Ника пытался доказать их абсурдность. Собирал оправдательные документы. Но ничего не помогло.