Чтение онлайн

Практически все потерпевшие испытывали чувство безотчетного, всепоглощающего страха перед сотрудниками НКВД. Форма офицера госбезопасности действовала гипнотизирующе. Бдительность притуплялась. Появлялся сотрудник «органов» в кожаной куртке, и человек терял самообладание, забывая о предостережениях.

В Одессе, к примеру, этот эффект с успехом использовали лейтенанты Квач, Лапшов, Рождественский и Юркеев. Уклонившись от военной службы, они в течение нескольких месяцев бродили по населенным пунктам области и занимались реквизициями. Квач выдавал себя за начальника «особого отдела» и руководил обысками у местных жителей. 12 августа 1944 года все четверо предстали перед военным трибуналом и понесли строгое наказание. [317] Аналогичный финал ожидал «военных юристов» майора Остроуха и лейтенанта Попкова. Первый выдавал себя за военного прокурора. Второй — за военного следователя. Военный трибунал 1-й ударной армии осудил их к расстрелу. [318]

Профессионально действовала группа дезертиров в Саратовской области. Сколотил банду из 12 человек некто Гудков. Он убедил всех, что самый лучший способ избежать ареста — самим заняться поиском военнослужащих, уклонявшихся от военной службы. Так появилась в Заволжье «оперативная группа войск НКВД». Летом 1944 года она в полном составе прибыла к военному комиссару Турковского района Саратовской области подполковнику Фадееву. Представившись ему и начальнику 1-й части военкомата подполковнику Зазнобину начальником опергруппы, Гудков был по-военному краток:

— В соответствии с секретной директивой наркома внутренних дел мы направлены к вам в район для поимки дезертиров. По нашим оперативным данным, их скопилось у вас немало. Руководство считает, что поисковая работа поставлена здесь слабо. Так что принимайте подмогу.

Произнося последнюю фразу, Гудков широко и по-доброму улыбнулся. У Фадеева сразу отлегло от сердца. Сначала подумалось подполковнику, что пришли «брать» его самого. Ни тени сомнения у офицеров военкомата в отношении «группы НКВД» не возникло. Боевой вид «энкавэдэшников» внушал полное доверие. Военком даже не удосужился потребовать у них документы. Рассудил здраво — не стоит подвергать работников солидного учреждения какой-то формальной и в чем-то даже унизительной для них процедуре. Это может вызвать неудовольствие старшего группы. А вид у него серьезный. Видать, мужик тертый. Поэтому Фадеев сразу приступил к проработке конкретных вопросов взаимодействия.

— Ну что ж, товарищи, вы, как всегда, вовремя. Надеюсь, что с вашей помощью мы быстро очистим область от предателей, шкурников и прочей контрреволюционной нечисти. В моем лице вы найдете полную поддержку. Думаю, совместными усилиями приказ наркома обороны № 664 будет выполнен.

Вскоре Гудков стал в военкомате своим человеком. Банду снабдили соответствующими документами — удостоверениями, аттестатами, справками на получение продталонов, командировочными предписаниями…

Где и на чем конкретно «прокололась» эта «оперативная группа войск НКВД», установить не удалось. Следы ее деятельности обнаружены лишь в материалах дела на облапошенных дезертирами офицеров военкомата. Они тоже были осуждены военным трибуналом за свою беспечность. Правда, с применением отсрочки и направлением в действующую армию. [319]

В годы Великой Отечественной войны, когда награждение Золотыми Звездами, приобрело массовый характер, появилось немало новых проходимцев, желавших погреться в лучах чужой славы. [320]

Ответственный секретарь партийной комиссии при политическом управлении Юго-Западного фронта полковой комиссар Добряков докладывал 10 марта 1942 г. из гор. Урюпинска начальнику политуправления дивизионному комиссару Галаджеву:

«…5. К. назвался политруком роты 465 стрелкового полка 167 стрелковой дивизии 63 стрелкового корпуса. Придя в резерв политсостава, назвал себя Героем Советского Союза и требовал особых себе привилегий.

Когда стали интересоваться его прохождением службы в Красной Армии, он ответил, что в конце 1940 года служил в г. Шепетовка в 17 стрелковой дивизии. Тогда как на самом деле такой дивизии не только не было в г. Шепетовка, но и в Киевском Особом Военном Округе.

После проверки Указов Президиума Верховного Совета о награждении также установлено, что К. никогда не присваивалось звания Героя Советского Союза, что он является каким-то проходимцем и жуликом. К. арестован Особым Отделом НКВД». [321]

В совершенно секретном обзоре о судимости начальствующего состава Красной Армии за тот же 1942 год отмечалось, что «младший лейтенант Швец, будучи направлен согласно приговору военного трибунала Казанского гарнизона в действующую армию, на место не явился, а, изготовив себе подложные документы, остановился в Москве. Швец проживал в гостинице «Гранд-Отель», выдавал себя за Героя Советского Союза, мошенническим путем получал продукты у коменданта города и в разных учреждениях, часть полученных продуктов сбывал по спекулятивным ценам. [322]

Такой вот оригинальный способ «отбывания» уголовного наказания в одном из лучших отелей столицы, — придумал для себя изворотливый мошенник. Не сошел с преступной тропы, после первой отсидки, и военный летчик капитан Крючков, о чем свидетельствует секретный приказ войскам Северо-Кавказского военного округа № 0666 от 17 июля 1944 года. Среди мошенников, работавших в годы войны под прикрытием звезды Героя, Крючков был, пожалуй, одной из наиболее ярких и колоритных фигур.

Он действительно был военным летчиком. Веселый и жизнерадостный балагур, умевший поднять настроение среди офицеров, неистощимый на выдумки. В ноябре 1941 года Крючков был ранен и доставлен в один из военных госпиталей города Кисловодска. Документов при нем не было и он с присущим ему юмором — то ли в шутку, то ли всерьез — представился дежурной медсестре Героем Советского Союза и депутатом Верховного Совета СССР. Она поверила и сделала со слов Крючкова соответствующие записи в медицинские документы. В тот же день лжегерой почувствовал, как резко изменилось к нему отношение, после чего решил играть свою роль до конца.

Паломничество в палату не прекращалось до позднего вечера. На живого героя приходили поглазеть санитарки и больные, врачи и местные жители. Администрация госпиталя оказалась на высоте, обеспечив Крючкову особые условия для лечения. Полный набор льгот, почестей и привилегий. Нашлись и красивые женщины для отдыха и развлечений.

При переводе для дальнейшего лечения в Тбилисский госпиталь Крючков решил, что пришло время поменять звезды на погонах и «присвоил» себе воинское звание «гвардии подполковник». Тогда же он получил по фиктивным документам на мелкие расходы 23 835 рублей.

В новом госпитале отдельной палатой обеспечили уже не только Крючкова, но и его новую «жену».

8 июля 1943 года он был все-таки разоблачен и осужден на 10 лет лишения свободы, с поражением в правах и лишением воинского звания «капитан».

Через несколько месяцев над мошенником сжалились. Однако сразу после досрочного освобождения из тюрьмы он принялся за старое. Сфабриковал фиктивное направление в Харьковский госпиталь и другие документы, по которым получил 7 550 рублей. В Харькове «Герой Советского Союза, гвардии подполковник» Крючков долго не задержался. В сопровождении «адъютанта» старшего лейтенанта Боброва и хорошенькой медсестры он прибыл в Есентукский санаторий РККА, где получил еще 11 тысяч рублей.

В ходе этих вояжей запросы и аппетиты мошенника росли. Вскоре он сфабриковал выписку из приказа Наркома обороны о присвоении себе очередного звания и о награждении орденами Ленина и Красного Знамени. Крючков заимел свою собственную печать и специальные блокноты со штампами. «Депутат Верховного Совета Союза ССР» и «Герой Советского Союза». Он настолько сжился с этой ролью, что регулярно организовывал приемные дни, вникал, как «депутат», в нужды и заботы граждан, принимал от них заявления. Известный в Тбилиси художник написал его портрет, который был помещен в музее Героев Отечественной войны. Местный поэт сочинил о нем героическую балладу.