Чтение онлайн

Марина вдруг засмеялась сквозь слёзы:

— Ты прямо как психолог.

— Да ну! — отмахнулась Света, — Я обычная женщина, которую жизнь тоже таскала и била. Вот и знаю, всё пройдёт, даже если сейчас кажется, что никогда не закончится.

Марина слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Свет, спасибо тебе… правда. Но можно я немного побуду одна? Просто... мне надо всё это переварить, а то внутри будто целый день ураган.

Света внимательно посмотрела на неё, как будто хотела убедиться, что с Мариной всё действительно в порядке. Потом кивнула, без обиды.

— Конечно, я понимаю. Если что, я рядом. Захочешь просто поговорить знаешь, где меня искать.

Марина благодарно кивнула. Света ещё раз крепко сжала её ладонь, улыбнулась чуть грустно и ушла, тихо притворив за собой дверь.

Когда за Светой закрылась дверь, Марина осталась стоять в коридоре. Квартира будто выдохнула вместе с ней. Тишина расползлась по углам, но уже не казалась такой гнетущей, как раньше. Она сбросила обувь, машинально развязала волосы и, проходя мимо кухни, ткнула пальцем в телефон. Хотелось тишины, но не мертвой. Она выбрала что-то из подборки для вечернего успокоения, и первые аккорды действительно были медленные, приглушённые, почти неуловимые, но в следующую секунду приложение перескочило на другую песню, резкий, пульсирующий ритм, грохот барабанов, знакомый припев. Не то чтобы любимая, но слишком подходящая, чтобы переключать.

Марина хмыкнула, собиралась убрать трек, но пальцы не коснулись экрана. Вместо этого она сделала шаг в сторону, потом ещё один. Тело само подхватило темп, руки потянулись вверх, ноги оттолкнулись от пола. Она кружилась по комнате, задевая табурет, смеялась, почти выкрикивала слова вместе с вокалисткой, которой плевать на приличия.

Она танцевала. Просто потому что могла. Потому что жила. Потому что в теле накопилось столько тишины, что она превратилась в грохот. В каждом резком движении прятались недосказанные слова, в каждой тряске головы скрывались слёзы, что не пролились тогда, в спальне, когда он сказал "прости". Там же лежали боль, усталость, обида. Плечи подрагивали, руки взлетали, волосы прилипали к лицу. В какой-то момент она остановилась посреди комнаты, задыхаясь, со смехом, который больше походил на рыдание.

И тогда раздался звонок. Резкий, настойчивый. Телефон завибрировал на столе. Она замерла. Музыка оборвалась. На экране вспыхнуло имя. Марина не сразу взяла трубку. Смотрела, как экран мигает, как звонок перекрывает её танец, её глоток жизни. Будто кто-то ворвался обратно и напомнил, ты ещё не всё выплатила. Она вытерла лоб рукавом, глубоко вдохнула. Телефон затих на третьем гудке. Марина ткнула на экран, прислонила трубку к уху, всё ещё дыша неровно, не успела даже отдышаться после этих танцев.

— Ну наконец, — голос Александра был знакомо хрипловат, как будто он только что говорил с кем-то или курил. — А я уж подумал, ты решила исчезнуть совсем. Без следа. Без маршрута эвакуации.

Марина выдохнула, улыбнулась в пустоту комнаты.

— Я люблю эффектные исчезновения.

— Да уж, — Александр фыркнул. — Устроила настоящую спецоперацию. Ни тебе “я жива”, ни сигнального огня, ни даже “не ищите меня”.

— А разве не в этом и был смысл? — она присела на подоконник, глядя в вечерний двор. — Пропасть без доклада. Без дежурных слов.

Он усмехнулся. В нём было что-то ленивое, тёплое, как вечер после дождя.

— Ну ладно. Хотел просто сообщить, что сегодня у нас был театр одного актёра.

— Театр?

— Приезжала твоя мама. С сумкой, с яблоками и с гневом праведным. Полный репертуар.

Марина прикрыла глаза, поджав губы.

— Господи...

— Сначала сорок минут распекала меня, что я не знаю, где ты. Потом перешла на тему неблагодарной молодёжи, потом на погоду. Я даже не сразу понял, что это финальный акт. Аплодисментов не было.

— И ты что? Выдержал?

— Я да.

Марина усмехнулась в трубку, хотя внутри скреблось неловкое чувство.

— Извини, что тебе досталось. Я правда... Я не хотела, чтобы кто-то искал.

— А кто-то всё равно бы искал, — мягко сказал он. — Это ж не только про тебя, Марина. Ты ушла, а у них осталась пустота. И даже если они сами её вырыли, она всё равно болит. Не у всех, но у кого-то точно.

Она молчала. В трубке слышалось, как он набирает воздух, будто готовится перейти к чему-то более личному.

— И я не знал, где ты. Ни одной ниточки. Только знал, что не в старом доме, не у них, и не у нас.

— Это было нужно. — Марина говорила неуверенно, но честно. — Мне нужно было пространство.

— Слушай, я всё понимаю, — сказал он после короткой паузы. — Ты тогда... попрощалась. По-своему. За что спасибо, правда. Я просто не думал, что это насовсем.

Марина прижала телефон крепче, не сразу найдя, что ответить. В голосе его не было упрёка, только что-то чуть-чуть смещённое в сторону тишины. Как будто он продолжал ждать, не на что-то конкретное, а на сам факт её возвращения.

— Я... не знала, что сказать после. И кому.

— Мне. Хоть пару слов. Хоть точку. Или смайлик, если уж на то пошло. А то я сидел и гадал, жива ли ты вообще. Мама говорила, раз не звонит, значит, всё хорошо. Но мне-то не хватало.

Она слабо улыбнулась.

— Я боялась, что если напишу, сорвусь. Что всё вернётся. А я... не хотела возвращаться.

— А сейчас? — спросил он спокойно, почти шёпотом.

— А сейчас мне кажется, что можно просто поговорить. Просто... быть на связи.

— Тогда вот, я на связи, — отозвался он, и голос его стал мягче, с той чуть ироничной интонацией, в которой она так нуждалась. — И всё ещё жду, когда ты захочешь кофе. Или хотя бы смайлик.

— Смайлик получишь. Может, даже два.

— Ну всё, теперь я точно спокоен.

И они оба замолчали.

— Слушай, — Саша чуть замялся, и в голосе прозвучала непривычная мягкость. — Я тут подумал… хочешь выпить кофе где-нибудь в городе? Не как-то особенно, просто… вместе.

Марина невольно улыбнулась, уставившись в стену перед собой.

— Просто кофе?

— Ну да, — он хмыкнул, — нашёл одно место, уютное. Мне кажется, тебе бы там понравилось.

— Ты специально заманиваешь?

— Абсолютно. Но честно. Там хороший капучино и очень терпеливый бариста. Я там уже два раза сидел, ни разу не выгнали. Это, считай, уже признание.

Марина смеялась, но внутри что-то всё равно сжалось. Она прислушалась к себе, к его голосу, к странному ощущению, то ли лёгкости, то ли тревоги.

— Я не знаю… — проговорила она осторожно. — Всё это как-то... странно.