Чтение онлайн

Надо послушать, что скажет архипастырь Ерема, у него наверняка уже и план разработан, надо только пробиться до холма, где стоит главный собор. Толпа поддавалась неохотно, но здоровенные моряки, орудуя локтями и коленями, прокладывали путь сквозь толпу. Со всех сторон раздавались плач, мольбы и проклятия. Слушать их было тяжело, но назвать их несправедливыми язык не поворачивался. Что уж говорить: именно флот пропустил врага на остров. Наконец толпа оказалась позади, охрана проложила себе путь сквозь сгрудившихся отчаявшихся людей, стариков и матерей, потрясающих маленькими детьми в руках и умоляющих взять с собой. Настроение у мореходов было подавленное, даже величественное здание собора Апостола Андрея не внушало обычного благоговения.

В соборе тихо, разве что нищих возле лестницы не видать, да и прихожан совсем не так много. Казалось бы, вот она, беда, на пороге: у кого человеку искать спасения, у бога или у флота? Горожане осаждают порт, а в храме почти никого. Сам флотоводец был человеком верующим, но все же не истово. Праздники справлял вместе со всеми, архипастырю служил верой и правдой, но при выборе того, чем обращаться к супостату – словом божьим или камнем из баллисты, – всегда выбирал надежный камень. Охрану Соловей оставил у входа, в храм к архипастырю пошел один. Кто его знает, как отреагирует владыка на провал, осерчает, поди. Подчиненным этого видеть не следует.

Вопреки ожиданию, Ерема не осерчал. Владыка тихо молился перед иконой богоматери, осеняя себя крестным знамением.

– Вернулся? – только и поинтересовался он.

Флотоводец поцеловал протянутый перстень и поклонился.

– Прощения прошу, не сдержали врага, оплошали.

– Знаю. Сон третьего дня видел. Собака на берегу лаяла на чайку, которая по морю плыла. Большая собака, злая, грязная. А потом как бросится в воду и схватила чайку за крыло. Птица вырывалась, пыталась собаку клюнуть, да куда там.

– Загрызла птицу?

– Загрызла, – вздохнул Ерема, – вот только из-под чайки птенец упорхнул, собака пыталась и его схватить, да только впустую зубами щелкнула в воздухе. Упорхнул тот птенец.

– И куда же он упорхнул?

– На волю, – улыбнулся архипастырь, – а раз птенец упорхнул, значит, еще не конец.

Владыка вдруг нахмурился и стал серьезен.

– Ты на меня больше время не трать. У тебя теперь задача трудная: спасай то, что осталось, собирай на корабли всё: казну, людей, творения искусства. Спасай все что можешь. Беги.

– Куда? В Царьград?

– Нет, про великий город я другой сон видел, туда не ходи. На Русь плывите, вот куда.

– Там же язычники, – опешил флотоводец, – чем они лучше степняков?

– Говорю тебе, на Русь беги, там наше будущее, только там, и нигде более. Собирай все что можно – и туда. Вот тебе мое на то благословение.

– А вы, владыка, как же вы?

– Я свое пожил, стар я уже бежать. Тут помру, тут место хорошее, намоленное. А вы бегите. Вот тебе печать моя: если кто супротив будет выступать, ты ему печать покажи. Ты теперь главный.

Разговаривать дальше архипастырь отказался, он буквально выгнал флотоводца из кельи, вернувшись затем к своей молитве.

У лестницы нового хозяина рушащегося государства дожидались только трое моряков. Флотоводец даже опешил поначалу.

– А где остальные?

– Остальные… – старший из оставшихся моряков замялся, – они как бы ушли.

– Что значит «как бы ушли»? Здесь флот, а не посиделки на лавочке. Тут нельзя «как бы уйти», тут можно дезертировать.

– Они семьи свои возьмут и вернутся, – пробасил чернобородый здоровяк.

– И наши тоже возьмут, – добавил третий, – а мы остались за них службу выполнять. Так что не надо их наказывать, не к добру это будет.

Флотоводец неожиданно для себя осознал, что он один против трех крепких мужиков, каждый из которых, как бы невзначай, положил руку на эфес моряцкой сабли. И дисциплина, которая всегда держалась на осознании неотвратимости наказания, сейчас может дать слабину. А ведь это были вовсе не разбойники и не враги. Это хорошие люди, верные моряки из его команды, но если дать хорошим людям приказ бросить на растерзание врагу свои семьи – кто знает, на что они решатся…

– Ладно, потом разберемся, – сдал назад флотоводец, – свои семьи не бросим.

Матросы выдохнули с облегчением. По правилам, брать на боевой корабль посторонних было запрещено, но какие теперь правила…

По дороге к порту их уже ждали. Человек двадцать в доспехах городских стражников; даже сам Феофан, командир городской стражи, вышел встречать. Соловей Будимирович почему-то почувствовал себя некомфортно, имея с собой всего трех моряков. Хотя даже того десятка, что был изначально, вряд ли бы хватило, случись какая-нибудь стычка со стражниками. Все же у тех и кольчуги и щиты, а у моряков только абордажные сабли. В кольчугах на флоте не ходят: упадешь в воду – не выплывешь.

– Раз вернулся, теперь не взыщи, – улыбнулся главный стражник и нехорошо улыбнулся.

– Не понял… – Флотоводец встал чуть поодаль; на самом деле он не столько понял, сколько почувствовал, что перед ним сейчас вовсе не главный страж города стоит, защитник слабых, а главарь новой банды. Нехорошо смотрел на него Феофан, угрюмо глядели и его люди, двое держали в руках арбалеты, остальные сжимали холодное оружие.

– Вернулся ты зря, – продолжил Феофан, – но, раз уж ты здесь, предлагаю договориться по-хорошему. Ни к чему нам еще и между собой тут склоки устраивать. Я беру пять кораблей, что стоят в северной бухте, – и мы друзья.

– Что значит «беру»? Это флот острова Буяна, и он выполняет приказ архипастыря. – Соловей достал печать Еремы и показал стражнику, но символ власти не произвел на того никакого впечатления.

– Старик выжил из ума; кого сейчас волнует, что он приказывает? Он только и делает, что молится в своем соборе. У меня четыре сотни людей, стен нет. Степняки уже в двух днях пути – в двух днях! Их конные разъезды уже видели на тракте, но это разведка. Основные силы тут будут уже завтра, на край – послезавтра. По суше бежать никак нельзя, только морем. Рыбацкие лодки из торговой гавани мои люди еще два дня назад взяли, но это прибрежные суденышки, далеко в море на них ходить опасно. А вот во флоте корабли что надо, до Царьграда доплывем с комфортом.

Флотоводец задумался; глядя на его посуровевшее лицо, стражник сменил тон на чуть более мягкий:

– Ты пойми, дело-то какое, нам деваться некуда: либо мы берем у тебя корабли, силой или по-хорошему, грузим на них добро и свои семьи, либо погибаем все. Терять нам нечего. У тебя людей больше, я понимаю, но это пока.

– Что значит «пока»?

– А ты не знаешь еще? – Феофан опять нехорошо усмехнулся. – «Странница» уже ушла.

– Как ушла?.. Кто приказал?

– Как ушла, я тебе скажу: Кипрос пришел – с семейством своим большим да с золотишком. А у него, сам знаешь, богатств немало, на торговле вином много заработал. Ну и купил всю команду с капитаном вместе. Столько денег дал, что не устояли. Я послал своих людей перехватить, да он и их купил. Так что смотри: как скоро твои капитаны поймут, что место на корабле можно очень хорошо продать, думаешь, они спасать будут тех, про кого ты скажешь? Ну-ну.