Чтение онлайн

Сказать по правде, мне бы проще все эти корабли захватить, вот только мои люди в мореходном деле ничего не смыслят. Как бы потом к рабовладельческим берегам не прибило. Так что давай договоримся. У меня несколько сотен людей есть, у тебя тоже немало наберется. Если мы с тобой сейчас договоримся, против нас просто некому будет выступить. А вот если ты меня не захочешь послушать, степнякам и делать ничего не придется: тут одни мертвецы их встретят. Ты пойми, нам терять совсем нечего, – повторил он.

Соловей Будимирович все понимал. И все же что-то, глубоко в душе, противилось тому, чтобы поступать не по приказу. Феофан сейчас со своими людьми должен занять оборону на окраине городской черты и сдерживать врага, покупая своими жизнями время для эвакуации. А он должен эту эвакуацию обеспечивать и жестоко карать тех, кто пытается протащить родню и знакомых вне очереди. Флотоводец ощутил, что поймал какую-то истину, но она ускользала от него, не давая облечь себя в словесную форму. И все же на излете мысли Соловей сумел сформулировать ее.

«Государство погибает, когда слишком многие в нем забывают о долге». Однажды отец рассказывал ему, как уходили в изгнание берендеи. Две сотни воинов остались стоять, прикрывая бегство своего царя и войска. Две сотни против неисчислимых полчищ мертвяков Кощея. Эти двести воинов полегли все, но своими жизнями они сумели выиграть время для остальных. Поэтому берендеи вернутся, а остров Буян погиб навсегда. Сейчас он, командующий флотом острова Буяна, должен попытаться арестовать стража, забывшего свой долг. И скорее всего, погибнуть в неравном бою против его людей. Флотоводец знал, что долг велит поступить именно так, но он хотел жить. Так же, как хотели жить и сам стражник, и купец Кипрос, что не торгуясь покупал жизни своей родни за немалое богатство. Хотели жить и матросы, которые тащили на корабли свои семьи. Никто не верил, что остров выживет, каждый спасался как мог. То, что еще недавно казалось незыблемым, – государство, охраняемое мощными стенами и лучшим флотом, погибало на его глазах. Он уже решил, что не станет отказывать стражнику, а еще Соловей Будимирович понял, что и приказ архипастыря Еремы он не будет выполнять. Какая, к медведю, Русь – нет ее давно! Одно лишь Тридевятое царство, а в нем – склоки да междоусобицы. Царьград – вот город, что будет стоять целую вечность. Туда надо бежать.

Главное, это не забывать все время строить несчастное выражение лица и каждому жаловаться на убытки. Именно так и должен себя вести купец из далекой Персии, застрявший в осажденном Смоленске. Кому посреди войны нужны ковры, даже если они созданы руками знаменитых мастеров? Время уходит впустую, не принося с собой ничего, кроме убытков.

– Ну что, Синбэд, опять ничего не продал?

Это местный торговец Митрофан, по-купечески понимает заморского гостя, но и свою выгоду упускать не хочет. А ну как персу надоест все и сбросит он свой товар по цене дешевле некуда? А Митрофан его после войны продаст с огромной выгодой. Стало быть, верит торгаш в победу, не думает, что Смоленск падет.

– Ах, достопочтенный Митрофан, слова ваши – боль моя! Никто во всей город не хотеть мой прекрасный товар!

– Может, стоит понизить цену? – Торговец многозначительно улыбнулся. – Тогда, глядишь, и покупатель сыщется.

– Никак не возможно, никак, – замотал головой купец. – В Королевстве лилий гранд дюк Монселье обещал мне за мой ковер пятьдесят золотых монет. Какой ужасный беда, какой плохой война! Будь проклят король и весь его армий! Тьху!

Для убедительности человек, выдававший себя за купца, даже плюнул на землю. Настоящему Синбэду было уже все равно: и он, и небольшая команда его торгового корабля давно кормили раков в нескольких верстах ниже по течению. Не повезло персам. Зато повезло командиру специального отряда войска Белого королевства Томашу Влачеку и его людям. По уму, конечно, стоит внедрять своих людей заранее, чтобы ни у кого подозрения не вызывали. Только кто мог знать, что Галицко-Волынское княжество со своей своевольной княгиней переметнется на сторону короля? Вот и не насадили в Смоленске своих людей в достаточном количестве. Так что пришлось импровизировать. Будь здесь кто-нибудь толковый, навроде хозяина тайного двора Тридевятого царства, их бы вмиг раскусили. Легенда слеплена буквально наспех. Шутка ли, из двух десятков персидских купцов персидского языка не знает ни один. Знай коверкай русские слова да говори с акцентом: глядишь, и сойдешь за иноземца. Вот только тем, кто обороняет город, сейчас не до того. У них тут полноценная междоусобица назревает. Тысячи полторы новгородцев да чуть меньше тысячи варягов, смотрят друг на друга, как волки, да местное ополчение в тыщи три голов, которое рядом не стоит ни с варягами, ни с новгородцами. Одно слово – ополчение, вчерашние селяне да босяки, наспех вооруженные и не обученные вообще никак. И все это в осажденном городе, окруженном воинством его величества Сигизмунда.

Первое время Томаш думал выбрать удачное время да открыть ворота, но этот план имел массу недостатков. Нет, двух десятков его головорезов вполне могло хватить, чтобы перебить заскучавшую стражу каких-нибудь ворот. Вот только сил у обороняющихся вполне хватит, чтобы подтянуть быстро несколько сотен защитников и выдавить нападающих обратно за городские стены. Так что план не обещал успеха. На голод рассчитывать и вовсе не приходилось: это же надо как удачно варяги заготовили столько мяса из чуда-юда рыбы-кита!.. Еды в городе столько, что хоть продавай ее. С сожалением Томаш отмечал, что дела у его короля были весьма скверны. Стены Смоленска оказались прочны, все попытки разбить их собранными наспех осадными машинами не кончились ничем. Попытки уморить город голодом обречены изначально. А если попытаться пойти на приступ, то это принесет огромные потери с малопонятным результатом. Вот и выходит, что встряло тут королевское воинство крепко: на год, а то и не один.

И вся надежда короля и всего Белого королевства именно на его отряд. Двадцать человек, отборные бойцы, и они не подведут своего короля. С тех пор как после битвы в город прорвался полк новгородцев, перед лазутчиками наконец забрезжил луч надежды. Очень скоро оказалось, что новгородцы и варяги не просто недолюбливают друг друга, а вот прямо на ножах. Хоть сейчас готовы рвать друг другу глотки; стало быть, их просто надо к этому подтолкнуть. И некоторые идеи, как это сделать, у Томаша уже были.

Фальшивые персы заняли целый дом, большинство его людей в город не выходили, чтобы не засветиться раньше времени. За постой платили вовремя, не забывая делать страдальческое выражение лица и постоянно выпрашивать отсрочку да послабление. Денег у ложных купцов на самом деле хватало, Сигизмунд не поскупился, король хорошо понимал, как сильно могут понадобиться деньги лазутчикам. И Томаш и его люди своего короля очень уважали. Сигизмунд был мудр и справедлив, так что все старались, работали на совесть. Смоленск должен пасть, а король должен быть доволен.

– Пил с варягами в корчме на городском рынке, – доложил Миклош, один из его проверенных людей, с которым он дел лихих совершил уже немало, – бахвалятся, что и без новгородцев прекрасно справлялись. И что никому не взять крепость, которую держат варяги.

– У варягов нет крепостей, откуда у них опыт осады? – усмехнулся Ивасик, самый молодой в отряде.

– Зато у варягов огромный опыт бахвальства и хвастовства, – из угла выглянул Казимир, ветеран.

Бойцы специального отряда войска Белого королевства – подразделения, известного под названием «белые мыши», рассмеялись, но Томаш веселья не поддержал:

– Стены у них крепки, и воины они отменные, так что смешного я тут вижу мало. А чтобы вам всем веселое настроение подпортить, скажу новость. Требушеты, что по приказу короля сюда тащили, в болоте утопли. Так что надежды стены разбить теперь совсем мало. А лезть на стены… сами видели все прошлые попытки. А теперь еще и новгородцы в город прорвались, так что защитников прибавилось. И дела у нашего короля, прямо скажем, идут паскудно.

– Если в подпол твой забралась белая мышь, дом твой в большой беде, – усмехнулся Ивасик.

Парень был молодой, Томаш даже не хотел его поначалу брать, но отказаться не получилось. Ивасик приходился родным племянником королевскому ловчему. Обычно такие родственнички в гвардию лезут, в пажи и оруженосцы к знаменитым рыцарям. А вот этот упорно набивался в спецотряд. А ведь тут со славой туго. «Белые мыши» воюют в тени, да и чести рыцарской не знают. Заколоть врага спящим, отравить его колодцы, заразить его скот… Работа грязная, но на войне необходимая. Вот только Ивасик себя показал сразу. Во время бунта против Сигизмунда он лично пробрался к одному из рыцарей ордена, известному тем, что тот любил молоденьких мальчиков. И играл свою роль так хорошо, что рыцарь в него влюбился по уши. Вот только вся переписка с магистром и многие секреты ордена тут же становились известны королю. А потом уже, после подавления восстания, Ивасик лично расправился с любвеобильным рыцарем и двумя его охранниками. Так что «белой мышью» молодой участник был самой настоящей.