Чтение онлайн

Но… мы заговорились. Может быть, приступим к завтраку? Сегодня в честь праздника у нас жареные корни триггервильского камыша и балтийские печеные устрицы под еловым соусом.

— С удовольствием все это отведаю, господин барон, только мне нужно еще пару минут, чтобы прийти в себя и отдышаться после увиденного…

— Простите меня, что столь необдуманно подверг вас такому испытанию. Я забыл предупредить, что без подготовки нельзя смотреть курляндским цыганкам в глаза. Хотите, я попрошу их надеть черные очки?

— Боюсь, что это не сильно поможет…

— Тогда давайте сегодня просто отобедаем вдвоем. Я извинюсь перед дамами и объясню ситуацию. Они поймут, не первый раз, слава богу…

Тем не менее, одной проблемой у вас стало меньше, дорогой Тригг. Вы теперь избавлены от патрулирования светского променада на Английской набережной. Заметьте, что ни одна из цыганских дам и бровью не повела при виде вас.

И уж тем более не повысила голос даже на полтона.

— Я до сих пор пребываю в изумлении от увиденного. Поверить не могу… Дайте перевести дух…

Барон подошел к регенту хора и что-то тихо сказал ему на ухо. Тот мягко улыбнулся и понимающе кивнул. Тут же последовала команда: «Разойдись!» При произнесении последней буквы этой команды на пирсе не осталось даже следов на песке. Как будто и не было никого…

Второй завтрак.

— Знаете, барон, а ведь жареный камыш по вкусу очень похож на колумбийский батат. Он тоже из рода пасленовых?

— Я как-то никогда не думал об этом. Ботаническими исследованиями занят мой добрый садовник Мюллер. Это новый псевдоним известного глобального философа Пахома Никонова, моего ординарца. Под простой немецкой фамилией он публикуется в научных журналах Европы… Вам, наверное, будет интересно обсудить с ним прошлогодний урожай пасленовых и бобовых… А еще он может такие вещи рассказать про какую-нибудь сложноцветную завязь в лепестках горчичных орхидей, что вы забудете обо всех противоречиях между Платоном и Сократом.

— Ну, это как-нибудь в другой раз. Я пока нахожусь под впечатлением от женской части цыганского хора. Увиденное сегодня всколыхнуло в душе целый пласт уже, казалось, забытых воспоминаний.

— Вот не ожидал. Неужели вы не имели успеха у женщин?

— Тут дело не в «успехе» или в «неуспехе». После той злосчастной победы над кентаврами процессы распада коснулись и этой сферы…

— Вот как? И тут успели нагадить! Что же такое стряслось? Они, наверное, одурманили вас грибными отварами на основе балканских мухоморов и корней черного саксаула…

Помнится, во время второй Турецкой кампании под Адрианополем ротмистром Растеряевым и его людьми было поймано около дюжины вражеских лазутчиков.

И все как один — евнухи из гарема Осман-паши. Этот подлый Осман, видя неизбежность сдачи города, решил обезопасить свой гарем, причем совершенно бесчестным способом. Он приказал своим кастрированным нукерам тайно подсыпать в наши полковые бражные бурдюки особый зловредный порошок коварного действия. Называется он казбебуш.

Этим казбебушем в султанских покоях поят местных сантехников, если им предстоит работа по профилактике или починке водопроводных труб на женской половине дворца.

Благо все лазутчики были вовремя изловлены и выпороты так, чтобы другим неповадно было. И, хотя благодаря бдительному ротмистру никто из гусар и казаков не пострадал, тем не менее, не все прошло так гладко, как хотелось бы.

Фельдъегерь Гиацинтов из штаба корпуса случайно обнаружил валявшийся у дороги целый мешок с казбебушем. Решив, что это дорогой турецкий табак, он набил им себе целую трубку и выкурил ее в ожидании ужина.

Весь следующий день Гиацинтов не выходил из палатки, а после взятия города даже не поехал прикоснуться ни к одной из его достопримечательностей… В себя пришел он только через пару недель, когда к нам в лагерь приехала артель румынских модисток для пошива новых доломанов.

Мы все тогда очень переживали за боевой дух фельдъегеря …

— Эх, барон, если бы все было так просто. Если кто-то один отравил, то кто-то другой и вылечить сможет… Тут дело в другом. Вы когда-нибудь слышали о женской эмансипации?

— Это что-то французское, вероятно.

— Да, именно… «Эмансипэ» — это завершающий компонент к знаменитой убийственной триаде — либерте-эгалите-фратерните — Свобода-Равенство-Братство. Без него все эти людоедские лозунги все же имели бы шанс на наполнение вполне приличным содержанием. Вы ведь помните Французскую революцию, во время которой и появились все эти смысловые перевертыши? Это ведь было совсем недавно…

Свобода от совести, Равенство на эшафоте и Братство на кладбище… Только приход Бонапарта к власти избавил французов от завершающего и смертельного удара эмансипацией.

К сожалению, в Атлантиде все было гораздо трагичнее.

— Вы не говорили о каких-либо революциях на вашей родине…

— Их и не было. Все было гораздо более разрушительно. Сейчас я уже понимаю, что все эти призывы свободы, равенства и братства в основном били только по нервам и эмоциям.

Эмансипация ударила по самому главному — по основному инстинкту…

— То есть вы хотите сказать, что именно с нее и начались все безобразия?

— Трудно сказать, с чего все началось, но я уверен, что это была самая масштабная диверсия против здравого смысла во всей центральной Атлантике. Во всяком случае, другого ответа я найти не могу. Да и нет никаких других гипотез, кроме этой.

Я провел собственное расследование и обнаружил совершенно определенные закономерности, точно подтверждающие именно такое предположение. Я ведь когда-то изучал травматологию и, как специалист, сразу поставил медицинский диагноз этому явлению: сотрясение мозгов, причем всех сразу…

Видите ли, между мужчинами и женщинами различия настолько очевидны, что идея «равенства» между ними может появиться в голове только после удара по затылку дорической колонной из цельного каррарского мрамора.

— И много у вас было таких колонн?

— Очень много, к сожалению. На всех улицах и площадях, в парках, садах и променадах. Понаставили их на каждом шагу еще при родителе последнего императора — Андалузе Втором. Его любовь к монументальной архитектуре сыграла дурную шутку с его потомками, да и со всей империей…

— Никогда не думал, что мраморные колонны столь опасны…

— Давайте оставим пока эту тему. Хотя бы на несколько тостов. Давно это было, но, очевидно, нескольких тысяч лет мало для заживления душевных ран…

— Конечно, конечно… Тогда не вижу смысла не выпить за тяжелую кавалерию, поскольку за легкую мы уже пили несколько раз!..

Батарейная бухта и ее значение в жизни европейского континента. Просвещенный консерватизм, батарея Раевского, Пятая бригада боевых кашалотов. Табу как основа цивилизационного прогресса. Барон Юкскюль в салоне мадам де Сталь и генерал Новосельцев.