Чтение онлайн

Когда она проснулась в следующий раз, в квартире уже никого не было. Судя по всему, Мари уже отправилась заниматься тем делом, которое считала важнее работы, однако Виолетта все равно осторожно постучала в ее дверь. Она не собиралась просить прощения за свой поступок, поскольку считала себя абсолютно правой, но, учитывая ситуацию с жильем, она боялась испортить отношения с подругой. А сегодня крошечная квартира, где Виолетта проснулась в полной тишине, показалась ей бесконечно одиноким и пустынным местом. Однако ответа не последовало, поэтому Виолетта прошла на кухню. Взревевший в тишине чайник полоснул ее по нервам, а насыпая в чашку растворимый кофе, она заметила, что ее правая рука, держащая ложку, слегка дрожит.

С ней все в порядке. Нет никаких причин думать иначе, посему с ней все в порядке. Именно в такие моменты Виолетта обрадовалась бы, услышав обнадеживающий шорох обитающего в стенах убийцы. По крайней мере, у нее появилось бы хоть какое-нибудь общество. Но ей так и не удалось заставить себя посмеяться над собственной шуткой. Выпив кофе, Виолетта заверила себя в том, что ей стало лучше.

Когда лифт наконец приехал, в кабине уже были люди. Виолетта так долго простояла в прокуренном коридоре, что готова была опять признать его сломавшимся, но когда она уже направилась к лестнице, двери медленно раздвинулись. В кабине стояли двое, прильнув друг к другу и отвернувшись в дальний угол, словно погруженные в интимный разговор, хотя слов Виолетта не разобрала. Она постаралась разглядеть их лица, узнать, встречала ли она этих людей здесь раньше, но у одного из парней на голове был капюшон, а другой стоял к ней спиной. Одежда на них была безликая, джинса и хаки, и на Виолетту они не обращали никакого внимания.

Почему-то мысль о том, что она зайдет в эту кабину и будет медленно спускаться восемь этажей вместе с этой парочкой, наполнила ее ужасом. Неужели это все из-за того вчерашнего козла? Неужели из-за одного-единственного «бу» она будет так себя чувствовать до конца жизни? Нет, тут дело в чем-то другом. Иначе быть не может.

Быть может, она испугалась, что лифт сломается, они застрянут в кабине на четыре дня, и в конце концов эта парочка вынуждена будет ее съесть. Но сейчас воспоминания о страшилках матери не вызвали улыбки, как это бывало всегда. В конце концов Виолетта решилась воспользоваться проклятым лифтом, однако к этому моменту двери уже начали закрываться. Ей пришлось спускаться по лестнице.

Работа тянулась медленно, как это бывало так часто. Виолетта чувствовала себя уставшей, и кофе из автомата нисколько не помогал. Она перебирала по циклу непонятное, синтетическое меню, стараясь найти то, что позволит ей наконец вырваться из тумана. Растворимый кофе, «свежесваренный» кофе, капучино – все это имело один и тот же химический вкус, к которому за долгие годы приспособился ее язык, но ни один из этих напитков не мог развеять тревогу. Виолетта поймала себя на том, что измеряет рабочий день по перекурам курильщиков, по подъему и угасанию раздражения, таким же регулярным, как ход часов. Когда она наконец отправилась на прогулку и проходила мимо них, сгрудившихся в кучку на холоде у входной двери, она непроизвольно пробормотала что-то насчет лени, но курильщики стояли к ней спиной и, похоже, ничего не расслышали.

Избегая Огюстин-роуд, Виолетта два-три раза сворачивала, чтобы не пересечься с другим запоздалым прохожим. Она ругала себя за это последними словами, но успокаивала себя тем, что лучше спокойно прогуляться, чем доказывать себе что-то. Но даже так расслабление сегодня ночью ускользало от нее, и дело кончилось тем, что она провела на улице на десять минут дольше, чем ей полагалось на перерыв. Похоже, никто этого не заметил, однако ей самой стало стыдно.

Когда Виолетта вернулась домой, Мари угрюмо собиралась уходить на работу.

– Вчера я сослалась на головную боль, так что сегодня приходится идти.

– Извини, – сказала Виолетта. На самом деле она не чувствовала ни капли раскаяния.

– Да, и еще звонила твоя мать, что-то насчет шестидесятилетия твоего дяди.

– Спасибо. Я ей перезвоню, – сказала Виолетта. Звонить домой она не собиралась.

В холодной, опрятной темноте своей комнаты Виолетта легла на кровать, пытаясь разобраться в том, что же случилось. Все было в полном порядке. Так почему же у нее ныли челюсти от того, что она с силой стискивала зубы? Почему она так устала? Забравшись под одеяло, Виолетта отдалась сну.

Следующая ночь выдалась странной. Виолетта проснулась. Наверное, проснулась. Однако оставалась какая-то обособленность, словно ее оторвали от окружающего мира. Все было размытым, приглушенным, а когда она пыталась на чем-либо сосредоточиться, у нее сразу же начинала болеть голова. У Мари, судя по всему, выдался тяжелый день, и она не склонна была болтать за ужином, предоставив Виолетте завтракать в одиночестве: тосты никак не желали жариться, кофе остыл, не успела она налить его в кружку. И все же Виолетта выпила его, отчаянно пытаясь проснуться еще хоть на капельку. Вышла из дома она на полчаса позже обыкновенного, однако если бы у нее спросили, на что она потратила лишнее время, она не смогла бы объяснить.

Шагнув в облако табачного дыма, Виолетта остановилась и закашляла, столкнувшись с незнакомым ощущением, ввергнутая вновь в действительность этим мгновением физического дискомфорта. Виолетта огляделась по сторонам, и, разумеется, перед дверью 116-й квартиры стоял молодой парень в поношенном сером костюме. Сорочка когда-то была белой, однако время придало ей тот же самый тусклый цвет, каким обладал пиджак, и она, расстегнутая, открывала темную от загара грудь. Вьющиеся черные волосы обладали как раз той длиной, чтобы быть взъерошенными. Похоже, парень не заметил вышедшую из квартиры Виолетту и ее реакцию на сизый дым от его сигареты, клубящийся вокруг облупившейся таблички «Не курить». Все его внимание было сосредоточено на окне в конце коридора, за лифтом, из которого открывался вид на укутанный покрывалом ночи город внизу.

Лампа дневного света над окном перегорела еще несколько недель назад, отчего эта часть коридора оставалась в темноте, однако Виолетта, проследив за взглядом незнакомца, различила там смутный силуэт. Она прищурилась. Там кто-то стоял, и было неясно, то ли он отвернулся и уставился в окно, то ли смотрит в глубь коридора.

Виолетте хотелось не обращать внимания на этих людей, просто пройти к лифту и отправиться на работу (ей нужно было идти на работу). Нервы ее все еще звенели после той встречи два дня назад. Однако было что-то в фигуре у окна, что Виолетта почувствовала: этот человек смотрит на нее. Не на парня с сигаретой, а на нее. Она посчитала своим долгом окликнуть неизвестного, поздороваться с ним, заверить его в том, что она идет на работу – правда идет на работу, но тут кто-то крепко схватил ее за руку. Порывисто обернувшись, Виолетта увидела своего странного соседа, настойчиво качающего головой.

– Вы его видите? – спросил он, и в его голосе прозвучала тревога, смешанная с сильным акцентом, определить который Виолетта не смогла.

Она молча кивнула, лихорадочно соображая, какой же из рассказов матери сбывается сейчас?

Парень не скрывал своего облегчения. Его пальцы расслабились, и Виолетта, высвободив руку, непроизвольно отступила назад. Его лицо на мгновение смягчилось, и он, запинаясь, извинился. Словно почувствовав следующий вопрос, парень указал на дверь за собой и, предположила Виолетта, на живущую за ней старуху.

– Старая знакомая, – сказал он, словно ожидая, что это ответит на все ее вопросы, однако в голове у нее снова все поплыло, а в висках застучала кровь, заглушая удушливую тишину коридора.

Виолетта собралась уже уходить, не желая задавать незнакомцу никаких вопросов, но тут ее взгляд непроизвольно метнулся к окну, и она застыла. Теперь там стояли уже двое. Второй был таким же неясным силуэтом, как и первый, и стоял так же неподвижно. Они склонили друг к другу головы, словно поглощенные приглушенным разговором, и Виолетте показалось, что если она напряжет слух, то услышит их едва различимый шепот…