Чтение онлайн

Он вышел в прихожую, плотно притворив за собой дверь. Прислушался, снял трубку, набрал домашний номер Шевелева. Старый приятель и первейший антагонист наслаждался отходом ко сну и всех на свете сыщиков, а тем более Максимова, видел исключительно в белых тапках.

— Послушай, работник особого отдела, мне самому до тошноты не нравится эта история, — хмуро сказал Максимов, — но в убийстве, совершенном десять лет назад, гражданка Запольская никаким образом не виновна. Есть возможность хапнуть ценную промысловую рыбу. Таймень устроит?.. Тогда запоминай адрес: Пригородное шоссе, двадцатый километр. Три часа дня. Неплохо, если и меня прихватите.

На следующий звонок откликнулся Олежка Лохматов. Судя по сонному голосу и томно импровизирующему негритянскому вокалу, ночевал Олежка не под мостом (разве что под Бруклинским).

— Засыпаю, Константин Андреевич, — вяло отчитался Олежка. — Свято выполнив завет гостя… У вас там все в порядке? Квартира цела?

— Молодец, — похвалил Максимов. — Спи спокойно, дорогой товарищ.

— Вы кому звонили? — прошептала женщина, когда он бесшумно отворил дверь и вошел в комнату. Она сидела в прежней позе, закрыв глаза.

— Сотруднику, — вздрогнул Максимов. — Не волнуйтесь, Лида. Не для того я пережил кучу неприятностей, чтобы подарить вас бандитам. Слишком роскошный подарок. Спите…

Он почувствовал чудовищную усталость. Ноги сами взгромоздились на свободный край дивана. Он свернулся в неудобной позе, вяло размышляя: спать — не спать?..

Когда проснулся посреди ночи, женщина спала у него на плече. Не выдержала напряжения. Он обнял ее неуклюже, боясь разбудить, освободил затекшую ногу. Она вздохнула, пробурчала что-то непонятное.

Когда он проснулся во второй раз, она лежала у него на груди, обняв за шею. Он почувствовал себя крайне неловко, провел по волосам, рассыпанным у него на плече, коснулся затылка. Дискомфорт пропал. Он слышал, как стучит ее сердце…

Когда он проснулся в третий раз, женщина пропала…

Максимов подскочил, машинально глянув на часы. Утро в разгаре! Мерещилось, что где-то в прихожей хлопнула дверь. Он прыгнул в коридор — никого. Метнулся к окну, раздвинув тюлевые занавески, навел резкость… и к вящей радости увидел, как из дома выходит Лида!

Он засмотрелся, невольно потеряв секунды. Она смотрелась очень эффектно, невзирая на невзрачность одежд. Почему он раньше не замечал? Стройная, статная. Ветерок полощет длинные волосы, прижимая к телу блузку и красиво очерчивая великолепно сохранившуюся грудь… Она шагнула к краю тротуара, помешкала, глядя на проносящиеся машины, но, видимо, вспомнила о содержимом кошелька, повернулась и направилась в сторону остановки.

Он выбежал из подъезда в тот момент, когда к остановке подъезжала маршрутка. Особа в блеклых одеждах не мешкала. Отодвинула лезущего напролом джентльмена, исчезла в чреве «Газели». Свободных мест не осталось — джентльмен исчез на пару секунд и спрыгнул с подножки, весьма недовольный. Маршрутка отъехала. Вскинуть руку не проблема — серая «Карина» с бородатым «управляющим» проворно подрезала ползущую на дачу «Ниву» с диваном на багажнике и лихо встала на бордюре.

— Триста в городской черте! — с упреждением объявил водила. — Двести — до ближайшего поворота.

— А четыреста? — хмыкнул Максимов.

— Любые ваши желания, — уверил наглец. — В разумных, разумеется, пределах.

— Я запомню, — пообещал Максимов, прыгая на сиденье…

Лида вышла у гигантской городской барахолки. Окунулась в толпу, бродящую между палатками. Максимов чертыхнулся — не следить за ней надо, хватать за рукав и пороть, пороть, как сидорову козу. Толпа захлестнула, закружила в водовороте. Субботний день, туда его… Женщину несло куда-то вглубь, он активно работал локтями, стараясь не упустить ее из вида. Расстояние сокращалось, но тут она вошла в торговые ряды, где движение было перекрестным, и Максимов начал путаться. Он еще различал знакомые длинные волосы, прямую спину, пустые глаза — когда она водила по сторонам головой. Потом встречный поток отбросил его в развалы кожаных курток — пришлось прорываться по кромке железных прилавков, внося панику и смуту в ряды горожан, выбирающих товары. Он пробил головой экспозицию из живописно развешанных панталонов, свалил манекен — без рук, без ног, но в очень откровенном пляжном ансамбле; облапал тетку, бесстыже примеряющую бюстгальтер, сбил подставку с китайскими кроссовками — и вырвался на участок ряда, почему-то не заполненный двуногими. Лида! Двадцать метров! Она как раз подходила к небритому торговцу с южных окраин. Отвлекла на минуточку, что-то сказала. Кавказец в ужасе затряс головой. Она метнулась на другой ряд — где меланхолично покуривал, брезгливо созерцая озабоченную толпу, аналогичный тип. Она обратилась к нему с вопросом. Гордый сын Кавказа смерил взглядом просительницу, покачал головой. Лида двинулась дальше. Максимов ускорил шаг. Опять неудача! Проклятье какое-то! Толпа из перпендикулярного переулка — двое громко ржут, а глазенки так и рыщут по толпе, выискивая головотяпа. Но Лиду пока еще видно. Откуда взялся этот «гордый» кавказец, к которому она недавно обратилась? Юркий какой. Догнал. Воровато пошнырял глазищами, потянул за рукав — пошли. Втянул в узкий проулок между рядами. Максимов ринулся через толпу — наступил кому-то на ногу, кому-то съездил ненароком по загривку…

— Чего дерешься, гад?! — схватил его за грудки какой-то смельчак без диплома о высшем образовании. Максимов отмахнулся — не до тебя. У грубияна как назло под боком оказалась спутница, стерпеть не смог, пустился в преследование. Пришлось остановиться и методом втыка объяснить, что сегодня некогда. Завтра. Все завтра! Парень улетел в гору криво сшитых турецких штанов, а Максимов уже сворачивал в проулок. Никого. Пропала Лида со своим кавказцем. Скрипя от злости зубами, он помчался по узкому межрядью. Еще одно дитя не то степей, не то предгорий сидело на обломках прилавка, болтая ногами.

— Двое не проходили? — притормозил Максимов.

— Нэт, — конкретно заявило «дитя».

Выяснять, почему он врет и что за мафия у них тут такая, не было времени. Максимов побежал дальше, не заметив, что сидящий на «секе» подал кому-то знак. Высунулась нога, Максимов носом пробороздил изгаженный клочок асфальта. Хорошо продумано!.. Когда он встал на ноги, никого в проходе уже не было. Матерясь, он добежал до конца межрядья, посмотрел на кишащий муравейник, обтекающий палатки и ряды, со злостью сплюнул. Отыскать в этом столпотворении нужного человека — то же самое, что отыскать на пляже нужную песчинку…

Не прыгай выше головы, — твердил неустанно жизненный опыт. Кто-то долетался, кто-то дочирикался, а вот ты, Максимов, непременно допрыгаешься! И ради чего? Проникновение в частную жизнь, за которое тебе никто не заплатит!

Но ничего, случались в жизни ситуации, когда приходилось работать не за деньги. Он с трудом уговорил Шевелева подключить ОМОН. Ровно в половине третьего закованная в бронежилеты братия оседлала подступы к двадцатому километру Пригородного шоссе. И — ровным счетом ничего! Редкие машины проносятся по дороге. Неугомонные стрижи кувыркаются в небе под перистыми облачками. На дорожном столбе черным по белому нарисована цифра «20» — проезжую часть перебегает собака, поднимает ножку над столбом — и это единственное событие за полчаса в означенном ареале. Изменились условия ультиматума? Отбой по всем фронтам? Интуиция возмущена: ничего подобного — не на ту напали. Городская барахолка — не простой этап в жизни женщины, а этап решающий — можно даже сказать, определяющий…

— Надеюсь, ты понимаешь, что без оснований я не стану просить у тебя помощи? — кусая губы, говорит Максимов.

— Надеюсь, ты и сам понимаешь, что полиция в общении с частниками переходит на коммерческую основу, — огрызается Шевелев. — Ложный вызов ОМОНа — это тебе не вневедомственную погнать. Разочаровываешь ты меня, Максимов…

Он и сам в себе крепко разочарован. Последнее дело Максимова — оглушительная неудача, с этим надо смириться… В 14.55 непопулярное в народе шоссе практически пустеет. Проезжает ржавый рыжий «Москвич» с дребезжащими мостами. В 14.59 командир отряда ОМОНа приподнимается над травой и показывает увесистый задубелый кулак. В 15.02 Шевелев выходит из укрытия, досадливо машет рукой и закуривает. В 15.06 где-то в стороне раздается резкий хлопок. Взрыв! Сердце падает.

— Оба-на — «лимонка»… — уважительно замечает омоновец.

Громыхая боками, подъезжает «Газель» — перевозчик местного ОМОНа. Бойцы запрыгивают… Но беда уже свершилась. На 22-м километре — аккурат у верстового столба! Обманула Лида Максимова. Язык не повернулся в последний момент произнести правду. Словно знала, что он попробует пресечь эту глупую выходку. «Газель» пролетает две версты за полторы минуты. Место происшествия оцеплено. Следов — немерено. Живых — никого. Все, кто выжил, — разбежались…