Чтение онлайн

— Пацаны, а фраер-то грубит! — обнаружил очередной хулиган.

— А ну, стоять, инвалид хренов!..

— Да стою я, — улыбнулся Максимов, зажимая зубами недокуренную сигарету. Трое оторвались от компании и кинулись без пролога — оскорбленные поведением «клиента». Нет чтобы дома сидеть, мамика с папиком слушать, уроки делать для своих ПТУ (их теперь смешно величают колледжами да лицеями)… Рывок ноги — и грубый брус удобно разместился в руках. Силушку девать некуда. Отпадая от ржавых гвоздей, посыпались фанерные листы, какие-то гнилушки, прошлогодняя листва… Вой индейца-камикадзе — трухлявая громадина прочертила дугу и впечаталась в развернутый цепью строй! Не выдержав, подгнившее орудие сломалось с чавкающим хрустом. Заорала луженая глотка. Кому-то прилетело в лоб — свалив наповал. Другому отбило плечо — страдалец завертелся юлой, извергая в пространство ненормативные рулады. В руке остался увесистый обломок метра полтора. Орали все — и зрители, и потерпевшие. Обида за поруганную честь пьянила хуже пива. Рослый выхватил заточку — отлизанное лезвие отразило взошедшую луну. Девчонки сбоку — визжат от восторга. Дожидаться, пока полезут все, было не совсем разумно. Максимов зашвырнул обломок в самую гущу (двоим серьезно досталось), помчался по дорожке. За углом свернул в густую темень, побежал к гаражам. Дорожка вниз, бледный свет от горящих окон приблизительно очерчивал направление. Кусты впритирку к гаражам. Можно протиснуться (если плоский). Максимов низко согнулся, прикрыл глаза и полез в насыщенную экскрементами жуть…

Осталось продержаться день и две ночи — а потом прикинуться невидимкой, свесить лапки и сделаться зрителем. Таксист — бесподобный матерщинник — домчал его до левобережного центра в считаные минуты. По привычке ноги понесли к дому. На свороте в родной переулок он все же усомнился — не такое уж мудрое решение. Доказывай потом Марии Бурковец, что ты не зря провел день. Отступил в неосвещенную зону, воровато покрутил головой, перебежал проспект. Самое время найти вдовушку, у которой есть дополнительная подушка.

Приключения неслись за Максимовым, как пчелы за Винни-Пухом. Завизжала тормозами подержанная «Королла», под носом у которой он перебежал дорогу. Пронеслась боком, запрыгала на двух колесах. Бегущая следом новенькая «Шкода» шарахнулась от «Короллы», как от прокаженной, заехала на разделительную полосу, подпрыгнула, заглохла. Обе машины остановились, едва не треснувшись боками.

Виновником ДТП (в стыдливо пешем виде) Максимову еще становиться не доводилось. Немного растерянный, он отошел за угол. Из «Короллы» выскочила хорошо одетая дама, завертела головой, погрозила кулачком в сторону предполагаемого «негодяя». Из «Шкоды» вывалили двое, всплескивая руками, засеменили к капоту. Спасительный зазор между машинами вселил бодрости. Мужчины загалдели, как базарные бабы. Толстый и коротенький, с льняными завитушками на черепе, забавно прыгал. Приятель — рафинированный мальчик с осиной талией — ругался, как извозчик. Дама тоже не отставала. Но под натиском превосходящих сил быстро теряла позиции. Максимов, немного смущаясь, подошел поближе.

— Шалава ты несчастная! — топал ножками кучерявый. — Кто тебя учил так ездить, подлюка?! В жизнь не рассчитаешься!!!

— Дай ей жару, Вовочка, дай ей жару! — импульсивно подпрыгивал рафинадный мальчик. — Знаю я эту уродину! В «Амираме» трудится — мужчинам проходу не дает, змеюка подколодная!..

С «мужчинами» было просто и понятно. Одного пола ягоды. С женщиной — сложнее. Максимов подобрался совсем близко и обнаружил, что дама — никакая не уродина, а вполне достойное привлекательное создание. Унижаться и объяснять голубой братии, что вина ее в случившемся отсутствует напрочь, а спрашивать надо с какого-то придурка, прыгнувшего под колеса, дама не стала. Язык без кости — частил, как пулемет. Очень быстро она объяснила оппонентам, кто они такие, от каких членистоногих произошли и какие действия следует предпринять, чтобы их интимная жизнь стала ярче и разнообразнее. Голубых такие речи не устраивали. Кучерявый уже поплевывал на ладошки, партнер кошачьей поступью заходил сбоку, чтобы оттаскать обидчицу за волосы. Из проезжающих автомобилей выглядывали любопытные. Роль статиста порядком надоела. Обойдя застрявшую на обочине «Тойоту», он легонько сцапал мальчика за шиворот, отволок болтающего ножками в «Шкоду», пнул на заднее сиденье.

— И не вздумай вылезать, сладкий. Убью и не посмотрю, что ты такой симпати-ичный…

— В чем дело, гражданин? — взвился кучерявый.

— Не бузи, Вовочка… — Загрузить данного экземпляра в «Шкоду» оказалось посложнее, но Максимов справился. Не привык он пасовать перед трудностями. Отдуваясь, затолкал «противного» на водительское сиденье, провернул ключ зажигания и захлопнул дверцу. Счастливого пути.

— Безобразие! — вякнул на прощание униженный. Максимов помахал ладошкой — проваливай. Вовочка запыхтел от злобы. Ладошка оперативно трансформировалась в кулак, «Шкода» взвизгнула шинами и умчалась.

Девушка загибалась от хохота. Оригинальная смена настроения.

— А я вас знаю… — произнесла она между спазмами.

— Миллион извинений, дорогая Дарья Игоревна, — Максимов застенчиво потупился. — Явился невольным виновником несостоявшейся аварии. Зазевался.

— Понятно. — Хорошенькая путана из бара «Амирам» (попутно преподающая в музучилище) перестала смеяться. — Садитесь в машину. У вас на физиономии написано, что вам сегодня негде ночевать.

Этим умненьким «жрицам» только в СВР работать. Максимов забрался в салон и сразу почувствовал себя как дома. Дарья примостилась рядышком и резво тронулась с места.

— Считайте, прощены, — повернула она к сыщику смешливую мордашку. — Ваше имя не секрет?

— «Постоянный» — по-латински, — охотно представился Максимов. Или по-гречески?

— Интересный вы мужчина, Константин, — пробормотала девушка. — По вашей вине вчера уже погиб человек, а вам все неймется. Бродите, приключений ищете. Что-то случилось?

— Случилось многое, — согласился Максимов. — Вы не боитесь меня сегодня?

— Абсолютно. Вчера боялась, сегодня нет. Не хотите откровенничать? Вы знаете, между своими двумя основными занятиями я очень люблю выслушивать истории человеческих грехопадений.

Максимов крякнул.

— Ладно, не спешите, — передумала девушка. — Отдыхайте. Все равно потом как миленький расскажете. Мне всегда рассказывают.

— Я даже догадываюсь, где это случится… Далеко живете, Даша?

— Пара кварталов — уже почти приехали.

— А сколько стоят ваши услуги? — осторожно осведомился Максимов.

— Дорого, — рассмеялась путана. — Хлеб, чай, имеется душ… к сожалению, холодный — во всем доме отключили горячую воду. Приобретайте абонемент — выйдет дешевле.

— Я серьезно, Даша. Какой суммой открывается ваше сердце?

— Мое сердце неплохо открывается ключом от «Ягуара», — фыркнула путана. — Но у вас, Костя, не видно на лице следов обладания лакированным ландо… — девица с озорной ухмылкой покосилась на «попутчика». — Не волнуйтесь, Костя, сегодняшний день по гороскопу очень благоприятен для совершения хотя бы одного доброго поступка. Да и деньги меня сегодня не радуют… Тяжелый, наверное, случай?

— Прям-таки болезнь, — посочувствовал Максимов. — Если даже деньги вас не радуют, то не представляю, что способно обрадовать.

На пороге квартиры, отворив дверь, она прижала губы к его уху и жарко зашептала:

— Только не вздумай после всего, что будет, читать нотации по поводу места моего трудоустройства. Это МОЯ жизнь…

Он не стал читать нотации. Если женщине нравится работать преподавательницей по классу фортепиано, что же в этом неприличного?

Неприятных ощущений в эту долгую ночь он не отметил. «Ни за что не признаюсь коллегам, что провел ночь с путаной», — думал, засыпая, Максимов («Ага! — воскликнет злорадно Екатерина. — Я так и знала, что Максимов питает нездоровую страсть к проституткам!»). Дважды в течение ночи ему приходилось просыпаться, однако пробуждение не носило ярко негативный характер. Трудно спать тупым поленом, когда рядом лежит нагая хорошенькая женщина. Он уснул умиротворенный в третьем часу ночи, а проснулся в восемь — словно и не засыпал! — рванулся с подушки, подозревая, что пропустил все на свете.

— Не торопись… — пролепетала ему на ухо спящая женщина. — Мне сегодня на работу можно попозже…

— На которую? — пробормотал Максимов, стремительно засыпая. А потом, проснувшись от протяжного скрипа кровати, наблюдал из-под приспущенных век, как по зашторенной комнате, натыкаясь на пуфики, банкетки, мягкие игрушки, бродит обнаженная женщина. Где-то далеко включаются радио, душ, микроволновка — а спустя некоторое время из-под двери просачивается зовущий кофейный аромат. Давить подушку уже невыносимо…